Ольга Гусейнова – Ученица (страница 23)
– Так! – рявкнул лерр Лерио. – Я вижу, Вероника Эйташ умудрилась обойти защиту лаборатории и активировала пары' истины. Полагаю, ей досталось больше всех… Потому бутыль я изымаю, всем вам сейчас разойтись по своим комнатам и до утра не высовывать нос! Это приказ, и я подкреплю его магией. Для вашего же блага. Утром, если голова будет слишком сильно болеть, обратитесь к лекарю. На этом все! Выполнять! Бегом!
– Зря вы так… – выдохнула я грустно.
Мне хотелось танцевать как никогда. И поговорить. О чем угодно! Но приказа наставника, подкрепленного магией не ослушаться. Безжалостный. Испортил такое веселье! И все равно красивый. Невероятный. Недосягаемый.
Все мигом убежали, а я уходила, оглядываясь. На губах играла широкая улыбка, в голове клубился розовый туман, а сердце билось так заполошно, что казалось вот-вот вырвется наружу и сбежит. На танцы. Но бесчувственный потрясающий лерр Лерио приказал идти спать.
Свернув к лестнице и никого не увидев, я поднялась в комнату. А мыслями вернулась к Эрану. Наверное, после сегодняшнего пары из нас уже не получится? Тогда на ком мне остановить выбор? Подумаю об этом завтра…
Глава 7
Утро стало пыткой!
– Боги, меня что, пытались убить? Отравили? – с огромным трудом выдавила я.
По ощущениям, меня высушили, раздавили и перемололи. Я с трудом, через головную боль, слезы, тошноту приоткрыла глаза. Мне подлили вчера яду? Кто? За что?
– Рина-а, – прохрипела я. – Кажется, я умираю.
– Это последствия паров истины, которыми ты больше всех надышалась, когда защиту лаборатории лерра Даути взломала… – донеслось с соседней кровати мученическое сипение.
– Что?! – Мои глаза наконец-то распахнулись.
А следом пришли обрывки странных воспоминаний… Резанувший по глазам утренний свет, приступ головной боли, подступившая к горлу тошнота – все это резко отошло на задний план. Новость оказалась убийственной, врезав по лбу как черенком граблей, когда их забывают убрать на место.
– А то! – неожиданно весело пискнула Рина, хотя видок у нее был под стать моей головной боли. Отметив мой ошалелый взгляд, подруга продолжила: – Нет, меня с тобой не было, я в это время «травилась» на балу. Пока на Оллера вешались все красотки с черными нашивками, я с их несчастными, брошенными парнями пила с горя и ревности пунш. Коварная штука оказалась. Голова болит дико…
В ужасе уставившись на Рину, я судорожно пыталась вспомнить события вчерашнего праздника. Но получалось не очень. Обрывки расплывались, не желая складываться в картину и давать объяснения.
– А я… что делала? – просипела в отчаянии.
– Совсем ничего не помнишь? – ухмыльнулась Рина.
– Ну как тебе сказать, кое-что, – призналась я, судорожно роясь в памяти и с трудом выуживая на поверхность то, что вытворяла вчера.
Да нет, такого быть не могло!
– Не переживай, ты мне полночи все в мельчайших подробностях рассказывала, – «успокоила» Рина и, прикрыв глаза, – видимо, ее тоже слепил белый день – не менее подробно рассказала про мои вчерашние похождения. И пока я «переваривала» этот беспредел, уныло дополнила рассказ своими, тоже занятными.
– Боги, какой позор! Как я покажусь людям на глаза? Я не выйду из этой комнаты… – расстроенно ныла я в подушку.
– Если бы сидение в комнате могло решить все проблемы… – горестно выдохнула Катерина.
Ответить я не успела, раздался громкий стук в дверь, больно отозвавшийся в дурной, но несчастной головушке. Подруга моментально накрылась одеялом с головой. Похоже, она начудила не меньше моего, вот и испугалась последствий. Пришлось с содроганием встать, сжав зубы до хруста и игнорируя сильнейшую головную боль, добрести до двери. Вопрос, когда я успела переодеться в глухую казенную пижаму, оставила на потом. Не голая – уже счастье!
– Доброе ут… – улыбавшийся Эран, увидев меня, посерьезнел.
– Ой, – пискнула я, пытаясь захлопнуть дверь.
Эран успел втиснуть в проем ботинок и не дал закрыть дверь с обидным смешком:
– Скорее, ой-ой-ой, если судить по твоему помятому виду!
– Чего тебе надо? – чуть не плача от стыда и позора, спросила я. – Полюбовался, ну и шел бы!
– Не могу. У меня к тебе важный разговор, – ответил он.
– Я сегодня не могу говорить. Ни о чем. Ни с кем. И вряд ли смогу хоть когда-нибудь, – пробормотала я, отводя глаза.
– И все же, лерра Эйташ, выслушайте меня, – торжественно начал Эран. – Я тут поразмыслил на досуге и решил дать тебе шанс. Я согласен взять тебя в пару. И в знак успешного будущего сотрудничества, предлагаю настой от головной боли. В лазарете сказали, к ним все утро обращались пострадавшие от защитного заклинания лерра Даути. В общем, все участники ограбления его лаборатории. Твои подельники…
– Боги, мне конец! – окончательно расклеилась я и беспомощно привалилась к косяку. Плевать на нестерпимую боль, лучше умереть…
– Не паникуй, – подбодрил Эран, – второкурсники говорят, его лабораторию каждый год пытаются обнести. Вы не первые и не последние. А целители ворчали, что мельчают маги, ничего нового придумать не могут, каждый год одно и тоже.
– Правда? – с отчаянной надеждой уставилась я на Эрана.
– Правда, – ухмыльнулся он, а потом неожиданно строго и сухо добавил: – Надеюсь, такими глупостями ты занималась в последний раз. Или хотя бы проявляй фантазию и не попадайся. Я хочу быть если не победителем, то в числе первых магов этого выпуска! Поэтому о нашей паре должны говорить только в превосходной степени…
– Значит, ты действительно сходил и попросил для меня лечебную настойку? – уточнила я главное, перебив Эрана.
– Да.
– Спасибо, ценю! – буркнула я, схватив бутылочку, и все-таки захлопнула дверь перед носом высокомерного парня с огромными планами и самомнением.
Опершись о стену спиной, почти молниеносно выпила половину пузырька, затем протянула остатки откинувшей одеяло Рине.
– Спаситель! – выдохнула она с облегчением. – Хоть и ужасно вредный. Молчал бы больше – цены бы ему не было, честное слово.
И я, чувствуя, как отпускает боль и тошнота, согласилась с ней полностью. Эран больше к нам не рвался. Видимо, понял-таки, что серьезные разговоры действительно лучше отложить.
Несмотря на облегчение, собирались мы на занятия с горем пополам. Пришлось использовать примочки с травами, благо их в дорогу собрала моя мама, иначе смотреть на себя действительно было страшно. В общем, в столовую мы шли как на заклание и выглядели почти свежими и цветущими. Примерно, как горшок с петуньями у крыльца таверны дяди Толлера: поставили для украшения, но кто-то бессовестный накануне оборвал все самые красивые цветы, оставив самые замухрышки и стебли с листьями. От этого и от того, что вчера вытворяла, мечтала провалиться под землю…
Но, как выяснилось, страдали не только мы с Риной. В столовой она заговорщически ткнула меня в бок и мотнула головой в сторону ближайших столов:
– Твои подельники?
Я посмотрела, куда указали. И стало чуть легче на душе. Там сидели знакомые кадеты, игравшие вчера на желание, и по ним было заметно, что вечер «удался» не только у меня. По большому счету, практически все присутствующие, за редким исключением, выглядели так, будто нуждались в лечебном зелье не меньше, а то и больше нашего.
Однако за завтраком полегчало мне временно. На первом же уроке в аудиторию вошли лерр Даути и ректор. Перепугали всех, я и вовсе чуть не полезла под стол, прекрасно понимая, что исполнителю достанется больше других. Начальство посверлило нас суровым взглядом, оценило помятые лица и покрасневшие глаза, а потом, злорадно ухмыльнувшись, сообщило, что на первый раз нас простили.
По аудитории разнесся дружный вздох облегчения.
Уверена, этот урок никто не забудет. И что-то мне подсказывало, это именно уроком и был. Возможно даже, второкурсники «учили» нас с ведома преподавателей.
– Больше никогда и ни за что, – словно спасительное заклинание шептала я под насмешливым взглядом Эрана. Тот сегодня сел на соседнюю лавку и уделял мне неприлично много внимания!
– Не зарекайся, – веселился Ивар, выспавшийся и свежий как огурец.
– Девчонки… девчонки… – с грустью и досадой виновато вздыхал Оллер, пытаясь взять Рину за руку, но та ее отдергивала.
Что у них вечером произошло? Когда Рина пересказывала вчерашнее, там не было речи об их ссоре. Да и выглядели они вчера такими счастливыми…
А дальше…
На подходе к полигону, куда мы шли на второе занятие работать в парах, украдкой осмотрелась: куда ни глянь, те самые зловещие соты – участки с различными рельефными, магическими и погодными условиями, разделенные друг от друга энергетическими стенками. Одним словом – полигон с кучей ловушек и тварей, созданных натаскивать и обучать кадетов первачей, то есть нас.
У первой разделительной черты, глядя на полигон, нас ожидал высокий преподаватель, а ветер-проказник трепал его черные волосы. Он не спеша обернулся, и я залюбовалась его плавными, ловкими движениями, широким разворотом плеч, мускулистыми руками, которые он сложил на груди.
Лерр Лерио…
Что?! Он здесь?!
Стыд, смущение и желание провалиться сквозь землю навалились с новой силой. И будто мне своих терзаний было мало, начали раздаваться громкие смешки.
– Гляди, Эйташ, не засмотрись на его зад, а то попадешь монстру в пасть, – не понижая голоса, загоготал один из моих подельников.