Ольга Гусейнова – Темная сторона. Ученица (страница 47)

Глава 13

– Это новые синяки у тебя на руке? Или с прошлого раза? – озабоченно спросила меня Рина за завтраком.

– Понятия не имею, – отмахнулась я, усаживаясь за стол и глазами уже поедая завтрак.

На рассвете мы разошлись по своим тренировкам: Рину, Олу и еще нескольких ребят тренировал Ивар, а меня третий месяц – Регина.

Форму на лето нам выдали новую – более открытую и легкую. Так что теперь всем были видны красные руки Рины и мои – в синяках.

– Выглядишь ужасно, – сделал мне «комплимент» Ивар, заняв место напротив.

– Главное, и ее, и меня все устраивает, – ответил ему Эран, поставив поднос рядом с моим.

Присел и кивнул остальным. Я одарила напарника вымученной улыбкой. Эран… Он игнорировал наши договоренности. Уже несколько раз после памятного поцелуя в поле предлагала ему подыскать себе новую девушку, не только боевую пару, но и для личных отношений. Без толку. Эран словами и делами настаивал на продолжении нашего дружеского партнерства. Пока.

«В дальнейшем, после снятия печати, отношения непременно станут глубже и интимней», – очень уверенно заявлял он.

Настолько убежденно, что иногда даже я допускала мысль, будто это возможно. Правда, пока не встречала где-нибудь в академии лерра Лерио. Или не слышала его голос. Да что там – хватало даже случайного упоминания о нем в чужом разговоре…

В общем, в борьбе с нездоровым влечением к крылатому куратору я не преуспела. Отчего было ужасно неловко и стыдно перед Региной, ставшей мне за последние месяцы пусть не близким, но важным и дорогим человеком. Наставником.

Выяснив, что мне важно уметь защищать себя и того, кто дорог, она, с учетом моих сложных «взаимоотношений» с боевым искусством, помимо мастерства плетельщицы, учила и специфическим боевым приемам. Хотя боевая подготовка входила в общую программу обучения всех кадетов, мне нужен был дополнительный курс, рассчитанный на невысоких и физически слабых девушек. Наши тренировки стали отдушиной, спасением и в то же время мукой. Потому что в соседних залах регулярно занимались кадеты, вышедшие в рейтинг лучших по итогам прошедшего года. Среди них был Эран. Он набрал много баллов; шел к цели и достиг ее. Теперь его тренировал Грей Лерио.

Иногда мы сталкивались с лерром Лерио в узком коридоре, ведущем в душевые. И я неизменно изображала на лице «мне ни до кого нет дела», а он улыбался и желал хорошего дня.

Впрочем, на тоску по несбыточной любви времени не оставалось. Никаких летних каникул и поблажек – по возвращении с практики кураторы взялись за нас с удвоенной силой. Теории давали все меньше, зато поединков в сотах полигона тьмы стало гораздо больше. Тело постоянно ныло от нагрузок, голова была забита формулами плетений и боевых заклинаний. Все чаще казалось, что до конца года я просто не дотяну.

Пытка закончилась к концу лета. Как раз в то утро, когда мы с друзьями завтракали. Тарелки еще не опустели, столовая гудела от множества голосов – все было, как всегда. Пока в столовую не вошел ректор в сопровождении трех кураторов.

Лерр Морен Цвик откашлялся и призвал магию для усиления голоса. Хотя в моментально наступившей уважительной, но напряженной тишине можно было говорить шепотом – услышал бы каждый.

– Добрый день, кадеты! – в своей обычной радушной манере приветствовал нас ректор. – Сегодня я здесь не просто так. И вы уже догадались, о чем я хочу объявить.

Так и было. Мы догадались. Ректор пришел сообщить об отбытии второкурсников. Весь август они мелькали в академии, сдавая разные зачеты и экзамены. Дальше им предстоит самая важная проверка на прочность, с которой можно не вернуться живыми.

Сегодня за завтраком второкурсников не было. Ни одного. Они в основном в казармах у полигона тьмы находились, там же и ели, и теорией занимались. Во время обедов и ужинов я иногда встречала Блая и Глера. Парни очень возмужали за этот год. Стали еще выше и шире в плечах, поджарые, крепкие, по-мужски красивые. И вечно уставшие. Они быстро ели, быстро говорили, быстро уходили – вот кто по-настоящему дорожил каждой минутой своего времени. Иногда мы видели второкурсников в напрочь испорченной одежде: или перепачканной боги знает в чем, или обгоревшей. Конечно, замена таковой на новую проблемой не была, но сам факт.

Некоторые второкурсники прибегали в академию по вечерам: встречались с девушками и парнями, общались, вместе гуляли в парке. Перед моими глазами был пример Неонилы – девушки из нашей группы на практике. Сначала она показалась мне высокомерной, но позже мы сдружились.

Неонила, по-дружески Нила, стала парой второкурсника Ерта Бешао. Смотрелись эти ребята вместе замечательно: он – высокий, широкоплечий, кудрявый брюнет с большими карими глазами, и она – стройная медноволосая зеленоглазка, едва достающая ему до подбородка. Оба сильные маги четвертой категории. Можно было по-доброму позавидовать. До сегодняшнего дня, когда им придется расстаться. Я огляделась: Нилы в столовой не было.

– Пришло время экзамена для второго курса! – объявил ректор. – Им предстоит проявить себя, а вам – поддержать добрым словом. Предлагаю всем последовать за мной во внутренний двор и проводить ребят в путь!

– Уже? – удивленно ахнула Ола.

– Прямо сейчас, – кивнул ректор и вышел из зала вместе с кураторами.

Несколько секунд все продолжали молча сидеть, затем раздались скрип стульев и поспешные шаги. Я старалась не сорваться на бег, ведь со вторым курсом уйдут почти все кураторы! И лерр Лерио тоже…

Во дворе было шумно и многолюдно. Я не заметила, как оставила друзей и стала пробираться вперед, к воротам. Хотела увидеть лерра Лерио хотя бы издали, хоть одним глазком, запечатлеть в памяти знакомое до каждой черточки лицо и – трусливо сбежать, пока никто не заметил.

Вот только он заметил. Будто почувствовал взгляд спиной. Обернулся, посмотрел мне в глаза, улыбнулся. И одними губами сказал: «Хорошего дня». Будто в самый обычный день мимоходом встретились у раздевалок перед тренировкой. Только в этот раз в груди разлилась не радость, а тоска. Я тоже одними губами попросила: «Берегите себя».

Не сдержалась. Так глупо. Что ему мои пожелания? Нужно было сразу уйти, спрятаться в толпе. А я смотрела и смотрела в черные бездонные глаза. Пока кто-то не загородил Грея Лерио макушкой. Чем привел в чувство. Я юркнула за чужие спины. Хотела найти друзей, встать рядом с ними, взять Ринку за руку… без слов. Она понимала меня всегда и поддерживала, что бы там ни было.

Но наткнулась на безутешно рыдавшую Нилу. Горько, дрожа всем телом. Оказалось, Ерт поцеловал ее и велел уходить. Не хотел долгих прощаний, сказал: «Вернусь – тогда и скажешь, как любишь».

Мы с Риной взяли ее под дружеский присмотр. Хорошо, занятия в тот день были только теоретические, потому что полигон отменили. Как и дополнительные тренировки с кураторами.

Академия притихла в ожидании: что будет за разрывом в этот раз? Пустота или монстры? Все ли вернутся живыми? Много ли будет раненых? Когда придут хоть какие-то вести?..

Вести пришли лишь на следующий день. Вместе с кадетами второкурсниками. Небольшими группами они приезжали из Дораты в сопровождении кураторов. И, минуя основное здание, шли в казармы собираться.

Иногда в академию прямо во время занятий приносили записки для парней и девушек. Это означало, что кто-то из вернувшихся с экзамена назначал встречу своей паре. Выяснить, кто именно уже прибыл, а кого пока нет, не представлялось возможным. Ректор запретил шумиху и обсуждение последнего экзамена.

Впрочем, без всяких объяснений, мы вскоре поняли, что в этот раз был серьезный разрыв. Некоторые девушки, получив записки, возвращались в слезах, с пустыми от грусти глазами. Это были три дня тяжелого, напряженного ожидания, надежды и страха. В нашей компании хуже всего приходилось Неониле. Пошли четвертые сутки, а вестей от Ерта не было.

Зато у нас был вездесущий Ивар! Присев утром за стол в столовой, он объявил:

– Ерт жив. Я спрашивал у ребят, кто его знает и видел. Ерт был в группе лерра Лерио.

Мы с Нилой замерли.

– Твой парень пострадал, – продолжал Ивар, – но выжил. Только, говорили, сильно ему досталось. Все это время его, скорее всего, лечили в госпитале Милосердия, а сегодня должны привезти. Мне сказали, кураторы доставят в полдень последних второкурсников. Затем они соберут свои вещи в казарме и отправятся дальше. В какой корпус – никто не говорит.

Нила подалась вперед, схватила Ивара за руку, крепко, до побелевших костяшек, сжала и сказала, глядя ему в глаза:

– Спасибо. Я не забуду.

– Сочтемся, – улыбнулся ей Ивар.

В полдень, когда мы занимались на зельеварении, в аудиторию постучал и вошел кадет со срочными посланиями и просьбой к получившим их подойти к воротам академии как можно скорее.

Куратор зачитал три имени. Нилы среди них не было. Переглянувшись с подругой, я заметила в ее глазах отчаяние, сменившееся горячей решимостью.

– Могу я отлучиться? – спросила Нила, поднявшись.

– Только ненадолго, – вздохнул лерр Даути. – Мы закрепляем сегодня очень важную тему…

Он еще говорил, а Неонила уже помчалась к дверям. За эти дни она осунулась и побледнела. Мы с Риной поддерживали ее, как могли, однако понимали, что ей поможет только встреча с Ертом.

Впрочем, мне тоже не сиделось на месте. Сердце требовало убедиться в том, что кураторы остались живы. Особенно один из них. Пришлось отпроситься следом за Нилой. Лерр Даути глянул на меня недовольно, но сжалился.