Ольга Гусейнова – Позволь мне согреться (страница 13)

Южане очень суеверны, но нашу семью в Дершире многие знали и уважали. Отец был деканом, ученым, мама шила красивые наряды состоятельным горожанкам – в общем и целом достойные люди. Поэтому отверженными мы не были. Вполне интересные и приличные парни из академии пытались за мной ухаживать. Еще на первом курсе у меня появился обаятельный и красивый кавалер – Христиан, которого совершенно не пугал мой дар.

Христиан с наших первых встреч проявил дальновидность, предсказав, что мой редкий дар будет весьма востребованным. Этот студент с третьего курса настойчиво и красиво обхаживал меня, первокурсницу, дочку известного рунолога, декана академии. Боги, даже в любви признался… Но увы, весь его пыл и серьезные намерения испарились, стоило ему познакомиться с моей мамой и ее особенностями. После этого он избегал свою «юную возлюбленную» с неделю, а затем я поняла, что мне в жизни не поможет ни красота, ни одаренность. И замуж я выйду исключительно по очень большой любви. Даже не своей, а моего будущего супруга. Если такой альтруист в принципе отыщется. Христиан тогда, поймав меня после занятий, долго мялся, прежде чем извинился и честно признался, что не готов посвятить свою жизнь заботе о психически не устойчивом медиуме, стать привязанным к проблемной женщине и месту ее «обитания», забыть о множестве радостей жизни.

В тот, первый, раз, сначала было обидно и больно, но, к своему удивлению, я осознала, что не испытывала глубоких чувств. А душа болит скорее от страха перед одиноким будущим. И все же мой отец яркий пример, что любовь есть, безоговорочная, сильная и всепоглощающая. Он никогда не думал, что чем-то жертвует ради жены и семьи, просто любил и был счастлив быть рядом, оберегать и заботиться. С того момента любому парню, который пытался меня увлечь, я обрисовывала наше совместное «будущее». Без прикрас! И кавалеры либо извинялись, либо предлагали остаться друзьями.

И вообще, с чего это я вдруг решила, что настоящий лорд, с непонятным мне статусом альфы, оборотень, решил за мной приударить? Поэтому просто косилась на большие мужские руки в темных перчатках на моих бедрах, невольно притягивавшие взгляд. И невольно сравнивала их со своими – маленькими, не знавшими тяжелой работы, с тонкими запястьями, светлой, немного золотистой, характерной для южан кожей.

Чтобы отвлечься, я посмотрела вправо: тянущиеся вдоль дороги деревья, кусты, ничего интересного, в общем. Повернулась в другую сторону: там все то же самое. И краем глаза видела бока соседа по седлу, ведь он гораздо шире, выше, значительнее, чем я. Ехать вместе с мужчиной верхом, чуть ли не в объятиях, когда ноги под широким подолом все равно касаются его голеней и сапог, мне никогда не приходилось.

Вновь растерянно, смущенно посмотрев на руки лорда-оборотня на моих бедрах, все-таки спросила:

– Лорд Дагоран, у оборотней настолько строгая иерархия в среде оборотней, что проявляют злость одни, а успокоить их требуют от вас?

Спросила тихо, но ехавший впереди Неро обернулся и окинул меня веселым взглядом. Конечно услышал, вон у него все время уши, как у волка, поворачивались то в одну сторону, то в другую, ловили окружающие звуки. И пока я уже, кажется, привычно в этой мужской компании краснела, Людвиг Дагоран неожиданно неспешно, с ленцой, ответил:

– Я альфа. Альфа всегда в ответе за своих подданных.

Обтекаемый ответ меня не устроил, тем более не соответствовал их поведению:

– Как может вывести из себя мое желание оказать помощь человеку?

В этот раз альфа совсем не спешил отвечать. Зато Мидель, выдвинувшийся в голову отряда, услышав мой вопрос, придержал коня и присоединился к нашему разговору:

– У оборотней иерархия не только по древности крови, но и по силе зверя, его способности влиять на других сородичей. Влиять в буквальном смысле, приказывать, принуждать, вести за собой в бой. Таким влиянием обладают исключительно альфы – мужчины с сильным зверем внутри.

Я натянуто улыбнулась:

– Мы проходили это в академии…

И осеклась, потому что Неро обернулся, можно сказать, для того чтобы расчленить взглядом болтливого воздушника. Я спиной, нет, всей кожей ощутила, как напрягся Дагоран. Какие оборотни, оказывается, вспыльчивые и непримиримые. И Мидель тоже хорош: нарывается зачем-то, провоцирует. Хотя, чего ждать от сильнейшего воздушника? Азарт, авантюризм и жажда нового и «горячего» у них в крови. Бушует ураганом! Вот и этот светлый маг ухмыльнулся в лицо Неро, похоже, уверенный в своей безнаказанности. И с чувством собственной значимости продолжил просвещать меня:

– Тогда, госпожа Диль, вы поймете, что если даже обычные альфы способны влиять на своих сородичей, то первородные альфы, в крови которых более чем щедро смешалась магия тьмы и сила Духа леса, предки которых положили начало всему роду волков-оборотней, не просто влияют на себе подобных. Первородные – их воля! Сила их духа! Сила каждого зверя! Поэтому для первородных жизненно важно иметь крепкую, надежную, любящую семью, чтобы душевное состояние самым благожелательным образом сказывалось на всем волчьем сообществе. Не только в эмоциональном, но и физическом плане.

– Я не совсем вас поняла, господин Мидель, причем тут господа Даго, альфы, и…

– Когда первородный сильно злится, очень сильно злится, то сам без проблем может сохранить свои чувства в секрете. Если вспомнит, что рядом более слабые собратья, подверженные его влиянию. И их звери просто не способны подавить это самое влияние – ярость первородного прорвется через них наружу.

– Вы хотите сказать, что…

– Скажем так, недовольство вашим тесным контактом с Диреном испытывал младший князь, а Неро и Рейвик просто передавали его чувства и эмоции.

– Мидель, полагаю, это наша с вами последняя поездка куда бы то ни было. У вас слишком длинный язык, чтобы продолжать совместную работу, – тон альфы был настолько вымораживающим, ледяным, сухим, что и меня пробрало вместе с побледневшим воздушником. – Вас назначили сопровождать, помощником, но даже с этой малостью вы справляетесь из рук вон плохо. На будущее вам совет: не стоит больше развивать свой дар, лучше поработайте над умением его сдерживать. Контролируйте влияние дара на вас, свои поступки и язык тоже. В противном случае, не только вашей карьере придет конец…

Димас Мидель вскинул голову, солнце игриво золотилось в его кудрях, глаза полыхнули ярко-синим, магическим цветом. Я была уверена, что он ответит резко, оскорбительно, поспорит, но нет, он кивнул:

– Я учту.

И рысью отправил своего коня во главу отряда. Видимо, младший сын барона слишком хорошо знал наследника князя оборотней, боялся его настолько, что не огрызнулся, даже будучи магом воздуха неукротимой восьмой категории.

Я провожала глазами удаляющегося Миделя и по-прежнему задавалась вопросом: с чего вдруг младшего князя Дагорана настолько разозлила моя помощь другому мужчине? Но углубиться в размышления не дал Неро – придержал коня и поравнялся с нами:

– Госпожа Диль, не могли бы вы снова описать встречу с душегубами и припомнить все детали их внешности?

– Зачем? – уточнила я, глядя, как он, порывшись в седельной сумке, вытащил тетрадь и карандаш.

– Постараюсь нарисовать их лица, – предлагая разделить «приключение», заговорщицки подмигнул мне Неро и добавил словно между прочим: – Поможем нашим доблестным законникам, чтобы времени зря не тратили на поиски убийц.

Следующий час мы рисовали портреты преступников, я была потрясена художественными умениями этого «хищника» и действительно ощущала себя героиней приключения. В Дершире, как и во всем королевстве, в газетах, на общественных зданиях, на фонарных столбах частенько размещали портреты опасных преступников с описанием их злодеяний, предупреждая честных граждан об осторожности и вознаграждении за помощь сыску. И вот я сама неожиданно участвовала в составлении такого портрета, пути судьбы неисповедимы!

Судя по солнышку, мы преодолели половину пути, впереди еще не менее пары часов езды. Закончив портреты, Неро присоединился к Рейвику, следовавшему за нами, и я невольно прислушивалась к их негромкому разговору, потому что надоело разглядывать спины наших спутников и почти не меняющийся окружающий пейзаж. И тут меня отвлек Дагоран. Нет, потряс.

Взял мою руку и, пропустив свои пальцы между моих, соединил наши ладони, легонько сжал. Затем провел пальцами другой руки по тыльной стороне ладони, словно изучал, насколько мягкая и гладкая у меня кожа. Даже через перчатку его прикосновение, словно жаром, обдало какой-то нескрываемой интимностью. Я сглотнула, судорожно решая, что предпринять. Хотела уже отдернуть руку, но тут мою ладошку вернули на прежнее место и аккуратно уложили на бедро.

Только я перевела дух, Дагоран, взяв меня за подбородок, вынудил обернуться к нему. Пока я удивленно пялилась на него, он с нескрываемым любопытством разглядывал мое лицо. Ну как будто первый раз увидел. Кажется, его мой пылающий фиолетовым пламенем отражатель заинтересовал, он его даже пальцем аккуратно потрогал и обруч, на котором держится алмаз у меня на голове, проверил. О чем он задумчиво сказал:

– Переполнен магией, хотя алмаз один из мощнейших накопителей… Какая у вас категория, Мишель?