Ольга Гусейнова – Маг (страница 42)

Вскоре Анжеика блистала в красном платье, Рина – в изумрудном, Нила – нежно-голубом, мне досталось – белоснежное с серебристой вышивкой. Я любовалась тончайшим кружевом, ласково облегавшем мои плечи и грудь, вышитым корсажем. Юбка пышными складками спускалась до коротких утепленных сапожек из молочного сафьяна.

Я не успела пристать к девчонкам с новыми расспросами – меня накрыло эмоциями Анжеики. Внешне она казалась абсолютно спокойной, даже улыбалась. Но внутри… Ее печаль заставила меня промолчать и закрыться, чтобы не расплакаться от щемящей грусти, сдавившей сердце. Анжеика осторожно распустила мои волосы, заботливо причесала и, словно волшебница, вынула из принесенной с собой коробочки заколки с ромашками – мамин подарок! Закрепила кудрявые пряди у висков, отчего мой образ получился очень нежным и ранимым.

– Ты – просто красавица, – похвалила она и быстро отошла кутаться в плащ.

На ее место встала Рина и с улыбкой надела мне на плечи плащ:

– Парни нас заждались, пойдем?

Парни помогли нам, нарядным, сесть на лошадей, и мы отправились обратно в деревню. Больше я ни о чем не спрашивала, но уже догадалась, что вот-вот произойдет. Мне хотелось верить в собственную «догадку».

Я не ошиблась. Именно храм стал нашей «секретной» целью! Когда на его ступенях увидела не менее нарядных Регину с Максом и Грея в парадном мундире защитника, все окончательно встало на свои места. «Задание» затеял мой любимый мужчина.

Регина с Максом улыбались шире некуда и едва не искрились от счастья.

– Ну здравствуй, любимая! – низкий чуть хрипловатый голос Грея привел меня в восторженный трепет, я чувствовала его волнение, счастье, восхищение!

– Вы с вашей ненаглядной готовы? – выглянул из-за двери храмовый служка.

Девочки, все это время молча сопровождавшие меня, тихо хихикнули. Грей сбежал по ступенькам, на миг замер возле коня, опомнился и помог мне спешиться. Положив руки мне на талию, глядя в глаза, еще более хрипло спросил:

– Вероника Эйташ, ты согласна стать моей женой? Соединить наши судьбы? Чтобы до последнего вздоха всегда быть вместе!

В этот момент эмоции окружающих стали просто нестерпимыми, но основной была одна – щемящая душу чистая радость! И я, не выдержав собственных чувств, всхлипнула, подалась ближе к любимому и прошептала:

– Согласна!

Несколько счастливых слезинок побежали по моим щекам, на губах играла счастливая улыбка.

– Мы не слышим! – засмеялся Ивар. – Что она там говорит? Отказала?

– Я согласна! – сказала громко, показав другу кулак. – Да! Всегда да. Только да!

Рассмеялись все, а Грей, поставив меня на ноги, подал руку:

– Тогда идем, родная?

– Теперь всегда вместе? – улыбнулась я шире некуда.

Грей кивнул.

– Он что, молчит? – снова вклинился Ивар. – Разворачиваемся, Ника…

– Я говорю, вместе навсегда! – поддался общему веселью Грей и добавил наигранно испуганно: – Ника, не уезжай с ними.

– Ни за что, – улыбнулась я, принимая его руку.

Когда свои жизни соединяли мои друзья, я испытывала восторг и радость, а еще трепет во время священного обряда. Сейчас все было сильнее в разы.

На полу маленького храма уже нарисовали цветную пентаграмму, линии которой сияли чистым золотом, сверкали белизной, мерцали теплым изумрудом и будто поглощавшим свет черным. В центре находилась не медная, как на балу в корпусе, а каменная огромная чаша. Со стен и потолков на нас смотрели образы богов, под их почти живыми взглядами я ощутила себя неуютно. Будто они проверяли меня, испытывали на искренность и уверенность в своих чувствах. Но ведь я люблю, люблю так глубоко и сильно, что даже капли сомнений не найти внутри. Тогда откуда эта неловкость?

У чаши нас ждал жрец в белой сутане, уже приветствовавший нашу компанию. Он смотрел с отеческим теплом и ободряющей улыбкой. Когда мы с Греем приблизились, служка сноровисто зажег свечи в чаше и отступил к моим друзьям, которые замерли полукругом за нашими спинами.

Дальше все происходило, как в тумане, сердце грозило выпрыгнуть из груди, даже в ушах шумело от зачастившего биения. Мой дар шалил еще сильнее: эмоции накатывали волнами, то сжигая меня в шквале собственной любви, то волнами принося эмоции моих друзей: восторг, умиление, ликование, одобрение, легкую печаль, волнение, растроганность…

Когда мы с Греем выдохнули последние слова ритуальной клятвы, жрец окропил пламя свечей нашей кровью. Благословение богов выплеснулось из чаши, устремляясь за пределы храма. Внутри у меня все пело от счастья, любви и чего-то невероятного, божественного, горячего и удивительно прекрасного.

– Я люблю тебя, Вероника Лерио. И буду любить до последнего вздоха, – хрипло произнес Грей, держа мои руки в своих.

– Я люблю тебя, Грей Лерио, и буду любить до последнего вздоха, – горло перехватило, поэтому я ответила шепотом.

Затем последовал наш первый семейный поцелуй, который запомнится на всю жизнь. Нежный, ласкающий, проникающий в самую душу, запечатывающий запрет даже мысли о ком-то другом.

Теперь мы едины до самой смерти.

Муж. Жена… Не просто пара, супруги. Семья.

Краем сознания прошли поздравления друзей, их веселые шутки и поддевки Ивара. Регина с Максом, подталкивавшие их от нас в сторону; Грей, ловко запрыгнувший на коня и одним движением подхвативший меня к себе. Ветер в волосах, свист и смех позади…

– Они останутся здесь? – растерянно спросила я, выглянув из-за плеча Грея и заметив, как Ринка с Нилой вытирают глаза и счастливо машут нам вслед.

– Чешеры позаботятся, чтобы сегодня всем было вкусно и весело, – ответил Грей, прижимая меня к себе.

– А мы куда? – шепнула я, подняв голову и с хитрецой посмотрев на любимого.

– В домик, где вы переодевались.

– Значит, сегодня он действительно наш, – кивнула я, – а обычно чей?

– Обычно дом принадлежит корпусу, – улыбаясь, пояснил муж. – Иногда защитники не справляются с грузом пережитого и им требуются такие вот места. Для уединения, чтобы собрать себя по частям…

– Он очень уютный, – согласилась я, потирая носом о подбородок Грея.

Боги, как же хорошо-то!

– Тебе обязательно понравится здесь. Сегодня… – проговорил Грей.

Я ощутила, как он коснулся губами моей макушки, спустился к виску короткими ласкающими поцелуями, без слов говорящими о многом.

Брачная ночь… Уф, как же пленительно и немного пугающе… Я знала, Грей ощущал все мои чувства и страхи, но успокаивать и развеивать их почему-то не стал. Только теплый выдох от его мягкой усмешки прошелся надо мной и объятия стали еще крепче.

Мы почти добрались до домика, когда пошел снег: пушистый, легкий, с крупными снежинками, которые покрывали наши головы, плащи и холку коня. Скоро он превратился в белую стену, сквозь которую мы продвигались к дому.

Грей помог мне спешиться и проводил в дом, а сам вернулся позаботиться о животном, спрятал его под навесом. Я сняла плащ и покружилась, ощущая переполнявшую меня радость, любовь, счастье, жизнь. Легкая ткань юбки весело летела, потом обвивала ноги и опять красиво благородно струилась, словно и ей передалось мое настроение. Сняв со стола расшитое полотенце, я убедилась, что под ним множество вкусной и разнообразной еды. В очаге грелись два котелка. В одном – томилось горячее мясное рагу, а во втором – парил ягодный отвар.

Грей задержался во дворе, и я беспокойно выглянула из окна. И замерла, прижав сжатые кулаки к груди. Он стоял на полянке перед домом – мое крылатое наваждение – чуть расставив ноги и вскинув руки. С неба падал снег, укрывая белоснежным покрывалом лес. Только Грей не любовался снегопадом, а магичил.

Я будто вернулась в тот декабрьский день, когда наставники соревновались в создании снежных скульптур, а мы с девчонками завороженно прилипли к окнам. Припомнила и свой глупый прокол с орущим на весь академический холл ящиком для сбора оценок. Рассмеялась и села на подоконник наблюдать за волшебством, творившимся лично для меня.

Грей сформировал снежный поток, спрессовал и вылепил женскую фигурку – тоненькую, ладную, с длинными вьющимися волосами… Только в этот раз девушка была не в плаще, а в белоснежном бальном платье, так похожем на мое свадебное. Затем рядом с ней появился снежный мужчина с перекинутым на одно плечо плащом, крепкий, широкоплечий, высокий, – и обнял крыльями девушку. К окончанию волшебства снежная красавица в развевавшейся на ветру пышной юбке обнимала свою пару за шею. Скульптура Грея двигалась: снежный мужчина шевелил крыльями и переставлял ноги; девушка поглаживала его шею, будто успокаивала и одновременно привлекала внимание к себе, единственной, самой-самой желанной…

Тогда их взгляды были устремлены друг на друга, а губы разделяло очень маленькое расстояние. Расстояние одного вдоха…

Сейчас девушка прижалась щекой к груди мужчины, обнимавшего ее, склонившись к ней. И столько любви и нежности было в этой паре, что у меня защемило в груди. Забыв обо всем на свете, я выбежала из дома во двор. Но из-за снега к Грею пришлось идти осторожно. Мне одновременно хотелось плакать и смеяться. И все от счастья, трепета, восторга. Я буквально задыхалась от эмоций.

Остановилась рядом и, затаив дыхание, глядела на снежных нас.

– Коснись… как тогда, – попросил Грей, раскрыв надо мной крыло от снега.

Я улыбнулась: он видел меня в тот день! Как и тогда с невыразимым трепетом коснулась снежного крыла и услышала знакомый тихий нежный выдох: