Ольга Гусейнова – Маг (страница 38)
– Это вам, – вмешался в мои мысли мужской голос.
Я удивленно посмотрела на незнакомого «черного плаща», прибывшего сопровождать обоз, протянувшего мне сложенный вчетверо лист бумаги с характерным магическим флером – защитой от постороннего вскрытия. Забрав письмо, растерянно поблагодарила и открыла. Весь мир со всеми его проблемами и заботами сразу отошел на второй план. Остались только Грей и его послание:
С самой счастливой улыбкой я положила письмо в карман.
– Дочитала? – вкрадчиво спросил Зигни, как оказалось, стоявший совсем рядом со слишком счастливым видом.
Я вздрогнула и испуганно кивнула, поняв, что хорошего ждать не стоит.
– Вот и молодец, – кивнул он. – А то что я звал тебя трижды и ты не ответила – ерунда. Подумаешь, куратору понадобилась. Обойдется. Тут же важное послание – все внимание только ему. Понимаю…
И ведь действительно должен был понимать! Он наверняка знал, от кого письмо.
– Ладно, садись рядом со мной, невнимательная моя, – улыбнулся Зигни еще шире, – чтобы лучше меня слышать, или мне тебя…
Я не сдержала обреченный стон и отправилась в телегу, готовясь к долгой-долгой-долгой поездке домой.
Грела меня единственная, самая важная мысль: Грей встретит в Дарате! Я наконец увижу его, обниму, и все плохое отступит, как страшный сон.
Только он не встретил.
А в корпусе меня нашла Ринка и сообщила страшное.
Я бежала к госпиталю, едва разбирая дорогу.
Лерр Зигни, которого я попросила стать моим сопровождающим для срочного выхода в город, едва поспевал и тихо ругался за моей спиной. Уговаривал не спешить и постараться не убиться.
– Кому будет лучше, если еще и тебя придется лечить? – бубнил он. – Осторожней, Ника! Не так быстро, прошу…
Я кивала, притормаживала и… снова бросалась вперед. Лерио не встретил меня по возвращении, потому что пострадал на прорыве. Их с Максом доставили с места происшествия за день до моего возвращения с практики. Сразу отправили в госпиталь.
– Его практически невозможно убить, – успокаивал меня Зигни, как умел. – С регенерацией Грея на него нужно свалить тяжеленную плиту, чтобы расплющить всмятку. И вот тогда…
Я сбилась с шага, пошатнулась.
– Эй-эй, ты чего? – Зигни сразу оказался рядом, подставил локоть и поддерживал дальше. – Я же говорю, Грей в норме. Сейчас придем и сама увидишь. Ох уж мне эти влюбленные, вечно видят трагедию там, где ее и в помине нет.
– Рина сказала, Грей сильно пострадал, – сипло напомнила я. Губы едва шевелились, горло перехватило от страха. – А я в это время изучала ваши измененные подорожники!
– Правильно делала, – кивнул Зигни. – Каждый должен заниматься своим делом. Ты изучила новые растения и сварила несколько важных зелий, которые спасут несколько жизней. А Грей в это время защищал плетельщиц, которые латали дыру в пространстве между мирами. Если бы в это время ты мешалась у него под ногами, вряд ли получилось бы лучше.
– Считаете, я не способна латать дыры? Мне можно только зелья варить? Думаете, у меня не хватит сил на реальную помощь?
– Все-все, остановись, Ника, – запротестовал он. – Я ничего подобного не имел в виду и не говорил! Ты сама додумала и обиделась. Женщины! Бедный Грей… Он и так ранен, а тут еще такое. Попробуй скажи хоть слово поперек!
Я хотела огрызнуться, но мы уже пришли в госпиталь. Я даже споткнулась, забыла слова, с кем иду и о чем мы вообще говорили. Теперь в голове горела только одна мысль:
– Пойдем.
Я дернулась от голоса Зигни. Опомнилась. Оказалось – встала как вкопанная не в силах сделать ни шагу от страха.
– Он на втором этаже, – продолжал говорить Корин Зигни и теперь уже сам тянул меня за собой. – Только туда тебя вряд ли пропустят. Не положено. Просто поднимемся, спросим что-как. Договорились?
– Почему не пустят? – нахмурилась я, проходя в открытую им дверь.
– Потому что ты – не родственница.
– Я – его пара, – напомнила почти враждебно.
– Пара – да, но не жена. Сама понимаешь, можно быть партнерами в бою, но не иметь ничего общего в личной жизни. Сюда. Поднимемся по этой лестнице.
Я молча проследовала за Зигни на второй этаж к столу, за которым сидела дежурная сестра милосердия, симпатичная кареглазая девушка в белой форме помощницы лекаря.
– Добрый день, – улыбнулся ей Зигни, и та сразу подалась вперед и «поплыла», поддаваясь его магии очарования.
Я уже и забыла, как сама испытала подобное в первую встречу с этим слишком привлекательным зельеваром.
– Вы что-то хотели, лерр? – сестра томно потянулась, стрельнула глазками.
– Нам нужно попасть в палату к Грею Лерио. Насколько нам известно, он должен находиться где-то здесь.
– Так и есть, – кивнула девушка. – Лерр Лерио в седьмой палате. С ним уже все в порядке, состояние стабильное. Восстанавливается. Через пару дней будет как новенький.
Я подалась ближе, но Зигни, словно невзначай, предупреждая меня, выставил руку и чуть выдвинулся вперед.
– А как бы нам его увидеть? – вкрадчиво спросил он, продолжая улыбаться, как ни в чем ни бывало. – Мы только взглянем и сразу уйдем, обещаю.
– Увы, – развела руками сестра и промурлыкала: – Его лекарь категорически запретил все визиты и посещения…
– Даже жену не пустите?! – рявкнула я таким голосом, которого сама от себя не ожидала.
– Жену? – удивилась сестра, наконец обратив внимание и на меня.
– Лерра Лерио! – представилась я с самым честным видом и ринулась вперед, огибая стойку. – Палата номер семь, говорите?
– Да, но… необходимо подтверждение… Стойте!
– Подтверждение у лерра Зигни! – ответила я, кивнув на укоризненно качавшего головой сопровождающего. – Он покажет. А мне нужно к… мужу.
– Должна будешь! – крикнул Зигни вслед, а потом я услышала его тихое: – Прекрасное видение, пожалуйста, расскажите подробнее, что именно я должен вам продемонстрировать или чем подтвердить…
Я проскочила несколько дверей с номерами пять, шесть и… наконец остановилась у седьмой. Замерла, всхлипнув от волнения, мотнула головой, отгоняя плохие мысли, и решительно вошла.
Грей лежал на кровати, один в небольшой комнате, до свербения в носу пропахшей лекарствами. Сонный. Осунувшийся. Больной. Явно недавно проснулся от магического забвения. Возможно, из-за того шума, что сама подняла. Обернулся на звук открывшейся двери и слегка озадаченно посмотрел на меня. Я же быстро обследовала его взволнованным взглядом и чуть не расплакалась.
Бедный мой, одна рука на перевязи, на сероватом обострившемся лице море заживающих ссадин и огромный синяк над правой скулой. Грей лежал в кровати обнаженный, ниже талии прикрытый простыней в темных разводах. По пятнам и торсу, обложенному влажными тряпками, пропитанными специальным зельем, я поняла, что пострадал он целиком. И судя по многочисленным характерным красным пятнам на коже, его лечат, от ожогов.
– Ника? – просипел Грей, попытавшись привстать, и я тут же сорвалась с места.
Кажется, оказалась рядом за мгновение. И снова замерла, боясь прикоснуться к любимому, причинить ему боль, навредить.
– Я здесь, – со слезами прошептала, глядя ему в лицо. – Не шевелись, пожалуйста. Тебе нельзя.
– Ты вернулась с практики? – Грей хотел было улыбнуться, но тут же поморщился – над поврежденной губой выступила сукровица.
И я… разрыдалась:
– Мне не сказали о твоем ранении. Никто не сказал. – Я осторожно коснулась чудом уцелевшего места на его лице. – Почему? Мы ведь пара, Грей. Мне обязаны были сообщить, позвать к тебе. Но все промолчали, словно меня и нет. Словно я никто для тебя. И сюда пускать не хотели, ведь только жене можно…
– Ника, родная, не надо… – Грей накрыл мою руку своей и признался: – Прости, меня зафиксировали на кровати заклинанием. Чтобы спал в одной позе и не сдвинул повязки. Я даже обнять тебя не могу.
– Ты только поправляйся! – взмолилась я, склонилась над ним и коснулась губами его носа. – Пообещай, что с тобой все будет хорошо.
– Обещаю, – улыбнулся Грей глазами и едва-едва уголками губ.
– И женись на мне! – потребовала я следом.
Вся былая гордость растворилась в страхе за его жизнь. Без следа.
– Сегодня никак не получится, любимая, – его губы снова чуть дрогнули в улыбке. – Нужно пару дней на восстановление. Но, если ты настаиваешь, велю снять с себя тряпки, и мы сейчас же…