Ольга Гусейнова – Маг (страница 30)

– Понимаю, родная. Эмпатам сложнее, чем другим: двойная нагрузка на чувства и разум. Но ты быстро привыкнешь. Обещаю, дальше способность, сейчас доставляющая столько беспокойства, станет незаменимой в любом деле. Особенно в бою.

– В это сложно поверить, – проворчала я.

– Поверь моему личному опыту, – усмехнулся Грей, поднимаясь вместе со мной, потянул за собой.

Не спали только мы и караульные – Свят и один из магов опорного пункта. Пламя костра играло бликами на рыжей шевелюре моего временного защитника, отражалось в его карих глазах. Он с нечитаемым выражением лица следил за нами с Греем, а вот второй караульный только кивнул, когда мы направились из лагеря.

– Куда мы? – поинтересовалась я, подавляя зевок.

– Хочу сделать тебе приятное, – двусмысленно ответил Грей и, отметив мой подозрительный прищур, пояснил: – Проверим твои полетные навыки. Не зря же ты тренировалась столько времени?

Я любила Грея безмерно, но после тяжелого и нервного дня откровенно хотела спать, а не устраивать ночные полеты. Однако, уныло вздохнув, послушно выпустила крылья и поднялась следом за любимым.

Он летел впереди, уверенно и легко махая огромными черными крыльями. Казалось, ни капельки не напрягаясь, в отличие от меня, прилагавшей усилия, чтобы успевать за ним на своих «стрекозиных» крылышках. Сначала я еще клевала носом и не спрашивала, куда именно мы летим. Но, когда дошло, в каком направлении, разволновалась.

К сожалению, полет не был долгим: мышцы моей спины не настолько укрепились, чтобы я могла преодолеть длинное расстояние. Поэтому мы приземлились на полянке, освещенной луной – свидетельницей нашего чудесного ночного приключения. В лесу было темно – хоть глаз выколи. Но я узнала знакомые места, родные до щемящей боли в груди. С отчаянной недоверчивой надеждой заглядывая в лицо Грея, срывающимся голосом поделилась:

– Здесь мы с отцом каждую осень собирали корни яринки.

Что он задумал? Понимает ли, какую бурю чувств во мне поднял?? Его лицо с трудом различалось в ночной темноте, но большая горячая ладонь, державшая мою похолодевшую от волнения, разгоняла все страхи.

– Отдохнула? – тихо спросил Грей. – Нам недолго осталось лететь. До ближайшей к лесопилке опушке. Дальше придется идти пешком, чтобы нас никто не заметил. И тем более, не узнал.

– Мы… мы… к ним? – просипела я, боясь поверить.

– Да Ника, мне разрешили устроить ваше свидание. Но с одним условием. Твоя семья даст клятву неразглашения об этой встрече и ее деталях. И больше вы никогда не увидитесь.

– Я… да, все понимаю, – ответила, задыхаясь от счастья.

– Ника, ты должна осознать, нам ставят такие условия не только ради безопасности Корпуса Защитников. В большей степени это ради безопасности твоих родных, – предупредил Грей. – Никто не должен знать, что ты с ними встречалась. И что они хоть что-то знают о тебе… о тайнах корпуса. Ты поняла меня?

– Да! – уверенно выдала я, а потом не выдержала, обняла за торс Грея, приникла всем телом и выдохнула: – Спасибо! Ты самый-самый лучший! Исполнитель заветной мечты!

– Надеюсь, – рассмеялся Грей, обнимая меня. – Все, не тратим время, у нас его очень мало. До рассвета мы обязаны вернуться обратно в лагерь.

До лесопилки я работала крыльями как заведенная: передо мной стояла цель, к которой я стремилась всей душой, заставляя себя лететь. С опушки мы уходили как воры, внимательно оглядываясь, прислушиваясь и используя собственную эмпатию, чтобы засечь любое разумное существо. На окраине Кинсборо, надев плащи с капюшонами, мы слились с ночной тьмой. Передвигаясь по дорогим моему сердцу улочкам, прижимаясь к стенам домов, ныряя в густые кусты, довольно скоро добрались до двухэтажного добротного дома, радовавшего сердце. На первом этаже находилась просторная аптека с широкими окнами и невысоким крыльцом, заднюю часть занимали гостиная и кухня со столовой. На втором этаже были спальни: родительская, моя и братьев, Миши и Гриши. Сейчас Мишке исполнилось шестнадцать, значит, через пару лет и он будет проходить проверку на чистоту и отбор в академию. А Гришке недавно исполнилось десять.

– Пойдем через сад, там задняя дверь ведет на кухню. С улицы никто не увидит и не услышит ни света, ни голосов, – шепнула я и нырнула за чуть скрипнувшую калитку.

Постучаться в дверь родного дома я решилась не сразу. Так и застыла, ощущая как сердце зашлось, зашумело в ушах от волнения. И страха… Как примут меня родные?

Я не успела стукнуть в дверь. Грей дернул меня к себе, прикрыв мои глаза ладонью, дверь резко распахнулась и вспыхнул свет. Спустя мгновение прозвучал папин изумленно-хриплый голос:

– Вероника?

– Прошу вас не поднимать шум. И предупредить родных, чтобы тоже не шумели, – тихо попросил Грей, даже в такой ситуации помня, что ночью любой звук разносится далеко.

Оказалось, за спиной вооруженного топориком отца тоже с топором замер настороженный Мишка.

– Господин Эйташ, вы прекрасный защитник семьи, – уважительно сказал Грей моему отцу. – Мы лишь пару раз издали лишние звуки: скрипнули калиткой и запнулись о грабли у стены дома, а вы нежданных гостей уже всей семьей с топорами встретили… Мы можем войти?

Отец отступил, впуская нас и сообщая в чем дело:

– Магистрат предупредил всю округу, что в Ичитаке ждут прорыв и может быть нападение монстров. Уверен, все спят вполглаза.

Папа, поначалу казавшийся спокойным, с каждым словом становился виноватым и не сводил с меня напряженного взгляда. Вскоре на кухне появилась мама с Гришей. Не рассмотрев меня под плащом в полутьме масляной лампы, она, испуганно спросила:

– Ромус, кто там?

– Наша дочь вернулась. Вероника, – имя прозвучало у папы придушено, едва слышно. А потом… топор выпал у него из рук, а по осунувшемуся, немного постаревшему лицу побежала слеза. Он с душевной болью повторил: – Вероника!

Оставив все сомнения и страхи, я шагнула к отцу и обняла так сильно, как мечтала целых два года.

– Вероничка, доченька, как же ты смогла-то… – Он крепко прижал меня к груди.

– Ника?! – вскрикнула мама, кинувшись к нам и обнимая меня со спины, как бы взяв в капкан своих объятий, отрезая от Грея.

– Я прошу вас не поднимать шум. И говорить очень тихо, – тихо, но строго предупредил Грей. – Если все в округе ждут нашествия монстров, нас могут услышать и обнаружить в вашем доме. Этого никак нельзя допустить. Не ради нас, а ради безопасности ваших сыновей. Народ суеверный и лишних пересудов, прежде всего, вашей семье необходимо избежать. Потом могут припомнить.

– Да-да, простите, – опомнился отец. А потом, рассмотрев Грея, шепотом, но с обвинительными нотками выдал: – Я вас помню! Это вы проверяли мою дочь с комиссией. И именно вы забрали ее у нас…

– Папа! – шикнула я и, покраснев, призналась: – Мы здесь только благодаря Грею. Наша встреча запрещена законом, вы ведь знаете.

– То есть ты не насовсем вернулась? – всхлипнула мама.

– Нет, госпожа Эйташ, – ответил Грей за меня. – Ника здесь, чтобы встретиться с вами, попрощаться как следует и успокоить вас. Это была заветная мечта вашей дочери. Я не смог ей отказать, поэтому обратился к главе корпуса за разрешением на единственную встречу своей невесты с родителями. Но вы должны дать клятву, что…

– Невесту? – перебила его мамуля, шокировано посмотрев сначала на меня, потом на Грея, опять на меня.

– Грей – мой жених, – смущенно улыбнулась я, пожав плечами, так и не подобрав сходу нужных, правильных слов.

– А он что, горбатый? – раздался удивленный вопрос Гришки.

Я обернулась к Грею и взглядом спросила, о чем можно говорить. Он нахмурился, явно раздумывая, но ситуацию спасла мама:

– Если Вероника его любит, то какая разница: горбатый или нет? Простите за такую встречу. – Тут она бросила досадливо-виноватый взгляд на топор у ног мужа и в руках хмурого Мишки. – Пройдемте в столовую. У нас ведь есть немного времени, правда? Сейчас я… мы с дочерью накроем на стол и покормим наших мужчин.

– Мамочка, я вас очень люблю, и так скучала, ты не представляешь, – все же хлюпнула я носом, переходя из объятий отца в объятия матери.

– Через два года ты заберешь и меня? – задал неожиданный вопрос Мишка, зло глядя на Грея.

Любимый посмотрел на моего ершистого брата, потом, щелкнув пальцами, запустил в него знакомую энергетическую волну. Теперь-то я знаю, что это – всего лишь элемент защитного купола; энергетическая волна, которая совершенно безопасна для людей. Она призвана только магов определять. И я, и моя семья напряженно всматривались в Грея. По их реакции было видно, что они не заметили и не ощутили, как прямо на них пошла огненная волна, коснулась и, обогнув, ушла в стену.

Я с облегчением улыбнулась, а Грей, наконец, ответил:

– Нет. Как уже говорил твоим родителям два года назад, ведьмин дар передается только по женской линии. В вас с братом нет магии. Поэтому можешь быть абсолютно спокоен и уверен, при проверке ты докажешь чистоту и будешь свободен.

– Хвала богам! – облегченно выдохнули синхронно мать с отцом. До ответа Грея они даже дышать перестали.

– Мои дорогие, вы должны дать магически закрепленную клятву, что никому не расскажете о нашем визите, – напомнила я виновато. – Мы обязаны ее взять, ради вашей же безопасности.

– Даже Стретчетам? – расстроенно спросила мама. – Ты не представляешь, как убивается госпожа Даруся о своей Катерине.