Ольга Гусейнова – Любовь со смертью (страница 56)

– Я переведу племянника в конюшни, – попросил распорядитель.

– Первый и последний раз прощаю, – ледяным тоном произнес Анриш. – С этого момента именно ты отвечаешь, жизнью, за отношение прислуги к моей жене. Даже просто глупая шутка в ее адрес или за спиной, непослушание, кривой взгляд или иные разговоры – и ты ответишь лично! Вместе с виновником!

– Я понял, ваше темное сиятельство, – испуганно прошелестел довольно тучный и до этого весьма уверенный в себе распорядитель.

Похоже, Анриш не просто так присоединил его к виновникам, видимо, и этот слуга испытывал ко мне неприязнь. Вот муж и решил сначала проучить его с помощью племянника, а потом при свидетелях наказал следить за каждым в доме, головой отвечая.

Только я тоже хочу жить и жить, желательно, счастливо. И детям моим здесь тоже жить! Поэтому я даже бровью не повела, слушая мужа. Мысленно стенать о том, что мне достался жуткий и жестокий темный маг в мужья тоже не стала. Сама выбрала! Мой фактически-муж лучше знает, как управляться с большим штатом слуг, хозяйством и прочим. У самой-то опыт весьма ограниченный, да и то справлялась исключительно благодаря риссу Арушу и риссу Парину.

– Кушай, деточка, пока булочки пышные и горячие. Тебе полезно, – ласково прожурчала Ильза, пододвинув тарелку со сдобой и погладив меня по руке своей узкой мягкой ладонью.

«Бабуля» явно отвлекала меня от неприятных разговоров. Только вот хитрющий взгляд ее сапфировых глаз подсказал, что пусть она и не в себе, но лишь капельку! А так вдова покойного второго после опять же предыдущего повелителя вполне себе хитрая, продуманная и не менее жесткая темная. И от сына по характеру недалеко ушла.

– Благодарю, эйта ди-ре Сол, с удовольствием, – натянуто улыбнулась я. – Э-э-э… простите, ваше темное сиятельство.

– Лучше зови меня просто Ильза, Маша, – улыбнулась она, искренне и открыто, и даже назвала именем, которое услышала от сына, когда мы знакомились. – Я надеюсь, мы станем не просто родственниками, а подругами. Мне это было бы очень приятно.

– Уверена, мне тоже, Ильза, – я вернула ей не менее искреннюю улыбку.

– Что-то засиделись мы. Может прогуляемся в парке? Главное, тепло оденься! – неожиданно предложил Анриш.

Я с радостью согласилась. Действительно, уже вторые сутки в помещении сидим. Ильза проводила меня в выделенные мне как герцогине ди-ре Сол покои. Проследила, чтобы прислуга помогла тепло одеться ее «светлой прелести» и вернула сие сокровище сыну. Гулять мы отправились вдвоем.

Парк покорил зимней красотой, хрусткой, звенящей, со смолистым запахом роскошных высоченных елей. Морозный воздух щекотал нос свежестью и едва уловимым дымком, доносимым ветерком от дома. Мы неторопливо обогнули особняк, чтобы я увидела его величие и красоту со всех сторон. А когда я устала, мы свернули к большой беседке, украшенной замысловатой деревянной резьбой, со стеклами в снежных узорах. Внутри оказалось тепло от артефакта, резные садовые лавочки и столик гостеприимно манили присесть.

– Фу-ух… – выдохнула я, стянув шапку, расстегнув шубу и плюхнувшись на лавку. И призналась: – Какой суматошный день. Устала, как за месяц в академии.

Анриш с минуту рассматривал меня, не скрывая, что любовался. Затем, приблизившись, кинул свою шапку на стол и опустился передо мной на колени. Раздвинув полы шубы, сгреб меня за бедра в охапку и уткнулся лицом мне в живот. После сел на пятки и, все так же обнимая меня, повернул голову набок и положил мне на колени. Закрыл глаза, затих и расслабился.

Конечно же, я зарылась в его платиновые волосы, наслаждалась их шелковистостью. Анриш сильнее стиснул меня ладонями, словно хотел забраться мне под кожу, соединить нас в одно целое. Неделимое! И от этого было радостно на душе, легко и тепло.

Неожиданно Анриш приподнял голову и, заглянув мне в глаза, приглушенно признался:

– Я люблю тебя, Маш.

– Что, прости? – просипела я растерянно.

Вдруг ослышалась? Вдруг выдала желаемое за действительное?

– До безумия… – он глядел на меня, потрясенную, недоверчивую. И с блеснувшей в его черных глазах уязвимостью хрипло добавил: – Я одержим тобой!

– А я тобой… – наверное, я проскрипела как несмазанная дверь.

Потому что горло сжалось от накрывших лавиной эмоций и штормового счастья. Сползла с лавки на колени, и мы прижались к друг другу поцелуем. Нежным, ласковым, теплым, и любящим.

Теперь я в этом уверена.

Глава 20

Древний, полутемный храм, похожий на маленькую часовенку в глухой деревушке, вызвал трепет и дрожь в коленках. Его спрятали глубоко под землей, под дворцом, пришлось долго петлять по узкому, плохо освещенному лабиринту тайных ходов. Жутковатые тени метались по беленым стенам, светильники почему-то давали не много света, воздух показался могильным, влажным и прохладным. Остро пахло свежевскопанной землей, хотя в этом каменном мешке земли не было вовсе.

Мы со Златой испуганно жались к своим мужчинам, отчего те лишь довольно улыбались. И продолжали готовить храм к обряду. Своей кровью рисовали сложнейшие руны и взывали к своей покровительнице. Сегодня день Благодарения смерти. Благодарят эту Белую Эйту за то, что забирает тех, кто готов уйти, слишком стар и немощен, чтобы нести бремя жизни дальше. За то, что забирает врагов и наказывает виновных в неправедных делах. За то, что дарит новое начало ушедшим и соединяет их с любимыми. За то, что не пришла, подарив еще немного времени насладиться жизнью.

Когда обряд начался и кровь пустили нам со Златой, я почувствовала, как по храму прошелся ледяной ветер. Душа пойманной птичкой забилась в груди, а в голове – паническая мысль: «Не забирай меня, нас, не забирай…»

Затем перед мысленным взором вспыхнул кабинет Анхеллы и жуткие трепещущие маски теней, которые она не видела, но чувствовала. Как они кинулись тогда за нами, провоцируя бежать сломя голову, не думая, не глядя куда… прямо в бездну шахты лифта. Как я летела, и следом с молчаливым азартом нас с девочками догоняли эти самые тени…

И сейчас все мое нутро, как и в шахте лифта, сжалось от ужаса – вновь ощутила тот инфернальный холод, заметив сжимавшееся вокруг нас кольцо призрачных теней. По храму разносились уверенные, мужественные голоса Анриша и Ромуса, обращенные к богине. Только почему-то их громкий речитатив словно отодвинулся на задворки, а в мои уши ввинчивался бесполый, до самой печенки пробиравший шепот, похожий на шорох змеиных чешуек:

– Люби ее, жнец, люби… Подарок… Мой подарок…

– Она мое дыхание, мой пульс, – неожиданно прозвучал глухой ответ Анриша.

Вскинув на него взгляд, я увидела, что его глаза полностью побелели, словно у слепца, и «устремлены» в никуда.

Неужели он общался с самой Смертью? Злата напряженно таращилась на Ромуса, но не крутила головой и не прислушивалась, как если бы ничего не слышала. Так почему мне дано?

– Люби моего жнеца, отмеченная мной!

– Всем сердцем! – вырвалось у меня в ответ на этот кошмарный шепот-шорох-призыв.

– Мария… – мое старое имя будто выморозило нутро, земное, а не хартанское. Шепот, убедившись, что полностью привлек мое внимание, вновь зашуршал змеиными чешуйками, теперь будто царапая меня изнутри: – Береги душу, моего вестника… Люби!

Захотелось крикнуть, что я и без наказов Смерти вся с потрохами принадлежу Анришу, но не успела, шорох усилился, походя на инфернальный смех. И затих, оставив затихающий шлейф последних слов:

– Достойные души достались, сильные, любящие…

– Ты посмотри на этих индюков надутых! Нет, Маша, ты глянь, как носы задирают, хотя видно же, что боятся… – выдернул меня из воспоминаний тычок в плечо от Ильзы.

Поморгав несколько раз, фокусируя зрение, я вернулась в реальность. Мы со свекровью прятались в сумраке потайного балкончика дворца повелителя, с которого открывался вид на зал приемов. Начиналась церемония встречи высочайшей делегации из Байрата, царило небывалое оживление.

А я все никак не могла отойти от воспоминаний о брачном обряде и словах самой Смерти: «Достойные души достались, сильные, любящие…» Да, обряд проходили две пары: мы с Анришем и Злата с Ромусом. И множественное число «душ» могло относиться к нам со Златой. Вероятнее всего, так и было… Только использованное Белой Эйтой мое земное имя – Мария, а не хартанское Эмария не давало покоя. Изводило отчаянной и, возможно, глупой надеждой: может ли так статься, что госпожа Смерть имела в виду нас с Женькой и Викой?

– Его темнейшество, повелитель Великого Ирмунда Ромус ди-ре Солар, – на весь зал важно прогремел бас церемониймейстера.

Главный тронный зал далейтского дворца размером лишь немногим уступал футбольному полю профессиональной лиги и тоже прямоугольной формы. Вся стена под нами зеркальная, а вот напротив сплошь во внушительных арочных окнах, через которые лился яркий солнечный свет и сегодня некоторые из них приоткрыты, позволяя разгуливать по залу свежему весеннему ветерку. В этом году последний весенний месяц выдался на удивление теплым, а сейчас, уже на границе с летом, было откровенно жарко.

Под нашим укромным местечком раскинулся трехступенчатый помост, покрытый черным бархатом с золотой гербовой вышивкой. На самом верху, в центре, красовался трон – удобное широкое кресло с высокой спинкой в виде трезубца. И прямо сейчас его занял Ромус при полном параде и регалиях.