Ольга Гуляева – Затмение (страница 12)

– Если можно, я бы предпочел сразу в номер, – заговорил серьёзный молодой человек, по-прежнему не глядя на нас. – Основной корпус вон там, насколько я понимаю? – Он указал в сторону семиэтажного здания и, не дожидаясь ответа, быстрой походкой направился к нему.

Мы с Жанкой недоуменно переглянулись и посеменили вслед за ним.

– Ты посмотри, какая магия имён! Жан и Жанна. Похоже, это судьба! Но тебе будет непросто найти подход к этому экземпляру, – шепнула я Жанке, так чтобы молодой человек не услышал нас.

– Не мне.

– Что?

– Не мне, а тебе, Риточка, – улыбнулась Жанна.

– О чём ты? – удивилась я.

– Он, несомненно, хорош, но всё же слишком молод для меня. А главное, я заметила, что он тебе приглянулся. И он, кстати сказать, заинтересованно посмотрел на тебя. Так что никакой магии, – покачала она головой.

– Жанна, у тебя галлюцинации. Во-первых, я не могу так с ходу, за несколько секунд проникнуться симпатией к человеку, а во-вторых, он вообще ни на одну из нас даже не взглянул.

– Рита, ты дилетантка в таких вопросах. Послушай профессионала. Он твой!

Мне всё ещё казалось, что подруга бредит, но от её последних слов приятная дрожь пробежала по моему телу, хотя на улице не было ни малейшего ветерка.

У основного корпуса Жанка взглянула на часы и, театрально ахнув (курсы актёрского мастерства не прошли даром), сообщила, что её ждут в медпункте. Затем, извинившись, что ей срочно придётся нас покинуть, она удалилась.

Но наедине с Жаном мы оставались недолго. Я лишь проводила его до номера, успев по пути провести небольшой стандартный инструктаж. На пороге своей комнаты он сообщил, что не спал трое суток и не прочь бы отдохнуть до беседы со Ждановым.

Больше в этот день мы не виделись, но я никак не могла выкинуть этого человека из головы. Вечером за ужином я высказывала Жанке всё, что о ней думаю.

– Как ты могла оставить меня наедине с этим угрюмым необщительным типом?!

– Что ты, Ритуль! Мне, напротив, показалось, что это на меня он смотрит волком. Поэтому и поспешила удалиться.

– Ладно, нечего больше о нём говорить. Только имей в виду, твоя проницательность гроша ломаного не стоит! Ему до меня нет никакого дела. Он не знал, как поскорее избавиться от моего назойливого присутствия.

– Что я вижу! – улыбнулась Жанка. – Неужели кто-то наконец зацепил нашу Снежную королеву. Я-то думала, твоей разборчивости нет предела.

– Дело не в этом. Просто я оказалась в дурацком положении благодаря тебе. Поверила, что ты уловила его симпатию ко мне, и в итоге заволновалась и раскраснелась перед ним.

– Тебе симпатизирует больше половины мужского населения базы. И ты об этом прекрасно знаешь. Но, несмотря на это, я не видела, чтобы румянец хотя бы раз коснулся твоих щёк, – продолжала Жанка с озорной улыбкой.

– В общем, завтра не отходи от меня ни на шаг. Мне непривычно в одиночку выполнять кураторские обязанности.

– Нет, дорогая моя. Я, как настоящая подруга, близко к вам не подойду.

– Пожалуюсь Жданову! – Я не на шутку завелась.

Жанка звонко расхохоталась в ответ.

– Жан, ну ты пойми, он даже не в моём вкусе, – продолжала я настаивать на своём.

– Дорогая, не волнуйся ты так. Поешь хотя бы, – указала она на мой нетронутый ужин. – Или аппетит уже пропал?

Я судорожно, назло подруге, начала глотать на удивление безвкусную еду.

– Чем же он не в твоём вкусе? – поинтересовалась Жанка.

– Я не привыкла искать подход к мужчине. Мне нравятся инициативные, раскрепощённые люди с хорошим чувством юмора, – уверенно ответила я.

– А мне, наоборот, кажется, что ничто не заводит больше, чем соблазнение неприступной крепости, – мечтательно промурлыкала Жанка.

– Это точно не для меня, – угрюмо буркнула я.

– И потом, – оживилась подруга, – не делай поспешных выводов. Человек только прилетел. Позади трагические события, суд, приговор. У него наверняка душевная драма, депрессия. Не будет же он с первых минут заигрывать с тобой и сыпать шутками.

Я тяжело вздохнула.

– Вот что, – продолжала она, – завтра приглядись к нему повнимательнее, заведи разговор. А я пока избавлю тебя от ненужного груза в своём лице.

Жанка дала понять, что её решение не подлежит обсуждению, и мы отправились на вечернюю прогулку перед сном.

Ночью я спала очень беспокойно, а поутру отправилась к Жданову.

– Какие будут дальнейшие инструкции по поводу новичка? – с деланым равнодушием поинтересовалась я. – Каков вообще его профиль?

– Жан физик. Но пока я решил отправить его в автомастерскую. Ему нужно немного обжиться на базе, прежде чем он сможет примкнуть к научной группе.

– Что же он там будет делать? У нас на всю базу всего пара автомобилей.

– Ну и мастерская у нас всего одна. Будет ремонтировать и любое другое оборудование, которое выйдет из строя.

– А он уже проявил желание работать по своему профилю в дальнейшем, когда освоится?

– Пока нет, – равнодушно ответил Влад, протягивая мне ключи от мастерской. – Он пока абсолютно инертен. Расшевелите его, пожалуйста, он может быть мне полезен.

С ключами я отправилась к Жану в номер. Отворив дверь по моему первому стуку, он пригласил меня войти. На нём были те же джинсы и распахнутая рубашка, накинутая на голое тело.

– Как спалось? – вежливо поинтересовалась я.

– Спасибо, неплохо, – довольно холодно откликнулся Жан.

– Если ты уже готов, пойдём, я покажу тебе твою мастерскую.

– Да, конечно. Одну минуту. – Он затянул потуже ремень, застегнул рубашку, накинул ветровку. Затем едва заметно улыбнулся: – Можно идти.

До мастерской шли молча.

У деревянного строения, походящего на ангар, Жан взял у меня ключ и сам открыл тяжёлый навесной замок. Мы зашли внутрь, и в нос нам ударил спёртый, но приятный запах залежавшегося сена. Весь пол автомастерской был усыпан золотистой соломой.

– Здесь что, раньше был курятник? – усмехнулся Жан.

– Вряд ли. Вся продовольственная база находится в деревне Солнечной. Это в нескольких километрах отсюда.

Жан без особого интереса оглядел помещение. Прошёлся вглубь ангара, взглянул на имеющиеся инструменты и какие-то станки.

– Жданов сказал, что ты физик, – попыталась я завязать беседу.

Жан кивнул.

– А я журналист.

– А твоя подруга, наверное, с обложек тех самых журналов?

Надо же, сразу о ней вспомнил. Меня это задело? Или показалось?

– Нет, Жанна хирург.

Жан присвистнул.

– Она тебе понравилась? – с трудом скрывая ревностные нотки, спросила я.

– Да нет, просто неожиданно. Такой диссонанс между внешностью и профессией. Она красивая. Но очень холодная и неестественная. Как будто не человек, а ходячая глянцевая обложка.

Мне полегчало от этих слов. Но за подругу стало обидно.

– Такое определение несправедливо по отношению к ней. На самом деле Жанна очень тонкая, глубоко чувствующая натура. Она вынуждена надевать маску, как в некоторой мере и все мы, оказавшиеся здесь волею судьбы. Ты изменишь своё мнение, когда узнаешь её получше.

– Думаешь, стоит?

– Это неизбежно. Мы тут живём одной большой семьёй. Довольно скоро ты будешь неплохо знаком с каждым её членом.