Ольга Гудкова – Записки манекенщицы (страница 7)

Глава 10

На примерке был сам господин Андрей. Он громко делал распоряжения. Галины не было. Мне было неловко обратиться к нему напрямую. Я смущалась даже просто подойти к нему и поздороваться. Один его вид давал мне ощущение, что я не на своём месте. Мне всегда хотелось сказать ему, что он просто сноб, а не король местных красавиц, как он, скорее всего, считал. Но правда была в том, что решения тут принимал он, а не я. Я увидела знакомых девчонок, они все толпились у примерочной. Кристины не было. Значит, её не пригласили. Я прошла к остальным манекенщицам. Напряжённая обстановка чувствовалась сразу.

Я осмотрелась. Кругом была груда одежды. Манекенщицы постоянно переодевались. Господин Андрей смотрел на них и давал указания: «Слишком ярко! Наденьте на неё что-нибудь посветлее!», «Другое платье! Ей не подходят такие разрезы!», и девушки бежали переодеваться. Не было никакого шума, каждый был слишком увлечён тем, чтобы угодить господину. Я не могла понять, у него всегда такое возбуждённо-раздражительное настроение или это я всегда натыкаюсь на него в таком расположении духа.

Одежда была очень необычная: броская, но со вкусом и из очень качественных тканей. На некоторых девушках были интересные платья асимметричного кроя, я могла бы смотреть на это бесконечно. Вот это уже настоящая работа манекенщицы. Работать с маркой одежды известного бренда – совсем другой уровень. Безусловно, у меня никогда не было такой марки. Возможно, именно здесь одевались остальные манекенщицы. Я провела рукой по ткани, и подумала о том, что возможно эта одежда стоит того чтобы переспать с тем мужчиной из джипа. Настолько мне хотелось завладеть ею.

– Ты, – сказал мне господин Андрей, и я вздрогнула, – надень вот это! – и протянул мне костюм голубого цвета.

Разумеется, он не знал моего имени.

Я надела костюм в примерочной. Глубокий голубой цвет идеально подходит мне. Брюки были широкими, это показалось мне очень необычно по сравнению с тем, что сейчас носят, но очень понравилось. Ткань словно струилась по телу. В такой одежде я сразу приобрела другой вид. Теперь я тоже похожа на девушку из другого измерения, где существуют дорогие рестораны, качественная одежда и выходы на подиум. Я провела рукой по ткани. Мне казалось, что я никогда не прикасалась ни к чему более приятному. Однозначно, костюм очень мне подходил. Я медленно вышла из примерочной, боясь неосторожным движением повредить ткань.

Босс оглядел меня быстрым взглядом и сказал:

– Очень хорошо.

Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Неужели мой образ понравился ему с первого раза? Я бы не удивилась, если бы он заставил меня переодеть ещё десяток раз. Но этого не случилось. Даже не знаю, рада я этому или нет. С одной стороны, мне сложно придумать, может ли что-то сидеть на мне лучше, чем этот костюм, а с другой стороны, я бы с удовольствием перемерила всю одежду этого магазина. Только желательно, в более приятной атмосфере. Снимать костюм не хотелось. Ко мне подошла продавщица магазина и сказала:

– Напишите Ваше имя и фамилию, я прикреплю к одежде.

Я написала. Снимая костюм в примерочной, я спросила у другой манекенщицы (кажется, её звали Олеся):

– А одежду нам оставят?

– В каком смысле? – она непонимающе посмотрела на меня.

Я сделала вывод, что ответ на мой вопрос слишком очевиден, раз Олеся даже не поняла как я могу такое спрашивать. То есть, либо очевидно, что «да», ведь это общая мировая практика, оставлять одежду манекенщице, либо, очевидно, что «нет», ведь нам даже за работу не платили, какая уж тут одежда?! Я решила не пускаться в объяснения, чтобы не выглядеть глупо и промолчала. Будь что будет. В любом случае, это для меня огромный шаг вперёд.

Выходя из магазина, я заметила, как на груде вещей сверху лежит костюм в прозрачном чехле с моим именем на нём. Всё-таки чего-то я здесь добилась. Уверенным шагом я направилась домой.

К дизайнерской одежде я имела особую страсть, для меня это был не просто кусок ткани, который прикрывал части тела и защищал от холода. Не хочется говорить пафосных и избитых слов, но это было как произведение искусства. Безусловно, не вся дизайнерская одежда мне нравилась, но я её уважала. Это творчество художников, которые не просто шили, они часами раздумывали над цветом, фасоном и деталями.

В детстве, в тяжёлые девяностые годы прошлого столетия, когда на куклы не было денег, у меня были нарисованные куклы, так называемые «бумажные куклы». Не помню, откуда они взялись, кажется, что продавали специальные журналы, из которых их можно было вырезать. Целыми днями напролёт я рисовала им одежду, которую также вырезала из бумаги и примеряла на них. У меня была куча цветных карандашей, и я обожала создавать им интересные яркие образы. Любимой моделью у меня было платье-бюстье. Не помню, когда впервые я его увидела и где почерпнула эту идею, но платье, которое начинается от груди и оголяет плечи и ключицы казалось мне венцом творения женского гардероба. Тот, кто его придумал, заслуживает нобелевской премии. Я до сих пор считаю, что это самый нарядный и утончённый предмет женского гардероба. Оголить женские ключицы – что может быть сексуальнее? Это не так вульгарно, как короткая юбка или чрезмерное декольте (хотя и то и другое, безусловно, можно сделать с большим вкусом), но, по моему мнению, оголённые ключицы смотрятся гораздо эротичнее, чем ноги или грудь. Не знаю, с чем это связано. Наверное, дело в том, что они напрямую не кричат о сексе, они просто подчёркивают хрупкость и нежность своей хозяйки как бы давая понять, что сексуальность не только в очевидных женских формах.

Позже у меня появились реальные куклы. Это были не настоящие Barbie, которых я всегда хотела. Мои родители были не готовы переплачивать за бренд и купили мне подделку, но я с не меньшим трепетом занялась их гардеробом. В расход пошли все ткани, которые я могла найти дома. Зачастую мне за это попадало от мамы, ведь какие-то материалы «вылёживались» в ожидании часа, когда из них сошьют постельное бельё или скатерть. Хотя, я вообще не помню, чтобы моя мама шила. В чулане я находила старые вещи, которые никто не носил, выбирала из них те, что сохранили наиболее приличный вид, и распарывала на ткани. Остальные осматривала на предмет интересных аксессуаров: пуговиц, замочков и брошей. Небольшим куском мыла я расчерчивала на ткани линии, по которым вырезала и сшивала их. У нас была старая швейная машина, которая постоянно ломалась, но мне нравилось на ней работать.

Глава 11

Приближался день рождения господина Андрея, и подготовка к нему шла очень бурно. Идти к нему на день рождения также значило вступить на следующую ступень в этом мире. Здесь мне хотелось написать «в мире моды», но я уже стала понимать, что к моде он имеет достаточно опосредованное отношение. И я не знала что теперь для меня значил этот мир. Да, у меня был самый настоящий показ одежды. Да, это было сделано просто в качестве рекламы бренда в нашем городе, а не неделя высокой моды, и, тем не менее, начало работы манекенщицей было положено. Тем более, с такой достойной и уважаемой маркой одежды.

С другой стороны, я была жутко разочарована тем, как этот мир устроен у нас в городке. Развиться здесь в сфере моды просто невозможно. Такие показы – это, скорее всего, и есть вершина карьеры манекенщицы. Мысли о том, что мне нужно ехать в большой город, давно посещали меня. Конечно, в идеале это был Париж, но переезд туда казался мне чем-то из разряда фантастики.

Были и другие плюсы. Я больше не была той стеснительной девочкой в углу, которая ни с кем не разговаривала и комплексовала по поводу своих туфель. У меня появились приятельские отношения с некоторыми девушками из агентства, и я более уверенно стояла на этой земле. Мне хочется сказать на их земле, потому что своей я её никогда не считала. Я всё равно не была полноценной частью этой команды. Я по-прежнему не общалась с господином Андреем, не обнималась с ним, как другие девушки, и не заискивала перед ним. Нет, это не хвастовство, что я лучше всех и живу высшими ценностями. Просто… я не могла. Моё отношение к нему было смесью брезгливости и презрения. Для меня он был просто коротышкой с обезображенным чем-то лицом (никто и никогда не говорил, что с ним случилось, ну, разумеется!), пытающимся казаться самому себе мачо из-за окружавших его девушек. Я не представляла, как возможно воспринимать его и его точку зрения всерьёз.

Свой день рождения он отмечал в новом нашумевшем ночном клубе, который открылся пару месяцев назад в нашем городе. Разумеется, я не была там. Сходить в ночной клуб для меня вообще было проблемой, поскольку моё отсутствие сразу бы заметила сестра, а уж похода в злачное место она бы не допустила. Однако, здесь я решила подготовиться заранее. Я предупредила её о том, что в назначенную дату буду ночевать у подруги. Она мне редко разрешала такое, но я давно уже не пользовалась её расположенностью, и всё говорило о том, что это мероприятие должно пройти гладко.

Я входила в группу девушек, которые готовили танец под жутко пошлую песню. Моя роль заключалась в том, что в конце танца я скидывала с себя красный плащ, стоя в центре группы (что, безусловно, свидетельствовало о моём укрепившимся положении здесь). Разумеется, я никогда не заикнулась сказать о том, что танец и песня – это верх пошлости. Все относились к этому как к (не побоюсь употребить здесь это слово) искусству. Подготовка шла очень серьёзно, и я посещала каждую репетицию. В конце концов, я ещё не решила, что делать дальше. Режиссёром танца была Галина, именно она проводила репетиции, комментировала наши движения, которые, скорее всего, сама и придумала. Мне уже не казалась изысканной её внешность, я смотрела на неё через призму этого танца и видела только пошлую стареющую даму, которая считала себя светской львицей нашего провинциального городка.