Ольга Грон – Жена для амеранина, или (Не) его синеглазка (страница 2)

Я понимала, почему выбрали именно меня. Во всем виноваты особые гены. Моя мама – землянка, а папа – мелрон. Внешне я пошла в мать, но и от папы достались некоторые характерные черты. Например, синие волосы ничем не скроешь, на них ни одна краска толком не берется, да и глаза отличаются от глаз обычных землян – мои радужки фиалкового цвета. Это красиво, но вызывает массу вопросов, на которые мне не очень хочется отвечать.

Правда, во всем есть свои плюсы – у меня повышенная выносливость, а еще я проживу дольше среднестатистического человека. Полукровки, как я – большая редкость. В детстве я вообще не понимала, что не такая как все, пока мать не раскрыла мне правду.

К расе мелронов земляне относятся с предубеждением, считая их варварами и дикарями, хотя на самом деле у них просто свой, необычный менталитет. Мама встретилась с папой, когда работала в космическом патруле, у них завязались отношения, родилась я. Папа же погиб вскоре после моего появления на свет.

Простую землянку не пустили бы на Идерикс с любыми связями.

Надеюсь, у меня хватит терпения, чтобы не расколоться раньше времени. А еще на то, что Эрик Ти-Риал не потребует исполнения супружеского долга. Уж я, в свою очередь, постараюсь его не провоцировать. Я не слишком желала работать на ОСКБ, но не за каждое задание обещали пару сотен тысяч кредитов Лиги. А мне срочно требовались деньги, и это вовсе не прихоть. У мамы после долгих лет службы в патруле и посещения различных планет развилось опасное заболевание нервной системы, ей срочно нужна операция, которую могут сделать только на Одарго, а перелет и лечение стоят очень дорого.

– Он очнулся, можете войти, – сообщил мне офицер охраны, вернувшись из медблока.

– Сделали все, как положено, память подчистили? – уточнила я, опасаясь, что обман быстро раскроется.

– Обижаете. Конечно же, госпожа Миллер, – назвал он меня настоящей фамилией и добавил: – Наши ученые сработали как положено. Иначе амеранина отсюда просто не выпустили бы. Он не знает, что происходило за последних пятнадцать лет, в том числе до его поимки.

Я кивнула, набрала побольше воздуха и вошла в просторное помещение.

Мужчина, которого только что привели в чувство, резко сел на койке, изумленно уставившись на меня округленными глазами цвета морского янтаря.

Я тоже замерла, разглядывая редкого полуголого экспоната. Конечно, я уже видела его на фото. Но в реальности амеранин оказался гораздо массивнее и шире в плечах. Мускулистые руки покрывали татуировки, на животе выделялись кубики пресса. Темно-русые волосы выбриты на висках…

Хищный зверь непрерывно следил за мной, и мне стало совсем не по себе.

– Дорогой, я так рада, что тебя амнистировали, – протянула заученную заранее фразу, которую старательно репетировала во время полета на «Хэйзел».

– Ты кто вообще такая? – Он оказался рядом молниеносно. – Я тебя не помню.

Я вздрогнула, но не запаниковала.

– Твоя жена. Меган. Как только мне сообщили, что тебя освобождают, я сразу же полетела за тобой, – пролепетала, испуганно глядя в золотистые глаза, в которых светилось недоумение.

– Я. Никогда. Не был. Женат, – процедил амеранин, изогнув верхнюю губу.

– Как же, Эрик! Свадьба на Альгамме, медовый месяц на Талу. Потом тебя поймали…

– Я не помню, как меня поймали. Стоп! – Он сделал шаг назад, настороженно обводя взглядом кабинет. – Космические твари Тарра, я почти ничего не помню! Где я вообще?

– Это «Хэйзел» – тюрьма, где ты спал в стазисе, милый.

На минуту воцарилось тревожное молчание. Мужчина задумчиво почесал выбритый висок и снова посмотрел на меня.

– Смутно помню. Так я все же спал в капсуле?

– Именно так, – кивнула я, пытаясь отдышаться.

Почему-то в обществе мужчины вся смелость куда-то испарилась. Я действительно не знала, как правильно вести себя с этим типом.

– Какой сейчас год? – хмуро спросил он, все еще не доверяя мне.

– 2391-й. Ты пробыл в капсуле пятнадцать лет.

– Быть не может! – выдохнул он. – Сколько тогда тебе? Выглядишь уж слишком юно.

– Тридцать шесть. Я ведь не совсем землянка, как и ты, впрочем.

Я и сама знала, что не выгляжу больше, чем на двадцать пять. Но он мог бы и догадаться.

– То, что ты не чистая землянка, я и сам вижу, синеглазка. Вот только жениться на тебе я никак не мог. Это совсем не в моих принципах. У меня никогда не было ни с кем постоянных отношений, и я работал на Квазара. И знаешь что, я не люблю, когда мне нагло врут прямо в лицо, – двигался он на меня, загоняя в угол. – Если ты сейчас же не скажешь правду, я тебя просто придушу.

– Стоять! – громко взвизгнула я, выставив руку вперед. – За дверью охрана. Если хоть что-то мне сделаешь, тебе отсюда не выйти – тут же упекут обратно в капсулу. Ты что, действительно ничего не помнишь?

– Капсула… Дженкинс… Кажется, что-то припоминаю. Да, я помню, как меня усыпили, – мелькнуло на жестком лице амеранина некое прозрение.

– Ну, вот видишь, – произнесла я как можно мягче. – Воспоминания вернутся со временем. Это побочный эффект. Если ты не веришь, у меня в сумке есть айдес с нашими фотографиями. Я хранила его все эти годы. А еще в моей персональной карте-чипе имеется информация о заключении нашего брака.

Ни слова не говоря, Эрик бросился к моим личным вещам, нагло вытряхнул все на пол. Поднял небольшой кристаллик-призму, нажал на кнопку, и из устройства вынырнула голограмма, где я стояла в обнимку с этим амеранином на берегу моря. Он пролистывал снимки, а я затаила дыхание. Конечно, все записи в гаджете умело смонтированы специалистами ОСКБ. Но я боялась, что амеранин сможет распознать обман.

Однако до Эрика не дошло, что все это – грандиозный развод.

– Меган Либерман, значит. Кто ж тебя так перекрасил?

– Это мой натуральный цвет, – почти обиделась я. Слишком часто мне этот вопрос задавался. А многие девушки даже интересовались, какой салон стоит посетить, чтобы сделать с волосами то же самое.

Амеранин проверил документы, где значилась запись о заключении брака. Верхняя губа мужчины пару раз дернулась, будто он хотел что-то сказать и не мог подобрать нужных слов. Он лишь со злостью бросил накопитель, который я ловко поймала, а потом выдавил:

– Ни одна идиотка не стала бы ждать из тюрьмы осужденного на стазис пятнадцать лет!

Я пожала плечами и невинно склонила голову.

– Ты прав. Наверное, я последняя дура в галактике. Я так ждала, так надеялась, что мы снова увидимся, – пустила показательную слезу. – Можешь оставаться один, Эрик. Я лишь помочь хотела, ведь больше о тебе некому позаботиться. Но теперь передумала. В общем, я улетаю.

Дрожащими руками я собрала с пола свои вещи, с которыми мужчина так жестоко обошелся, сложила все в сумочку и подошла к дверям.

– Постой! Ты сказала «я улетаю». У тебя что – свой корабль?

– Ну да, – остановилась я, стараясь сохранять обиженный вид.

– Я передумал. Как там тебя… Меган. Я полечу с тобой. – Амеранин посмотрел на себя сверху вниз и осекся, поняв, что на нем надеты лишь серые брюки от тюремной пижамы.

Все же попался на крючок. Но понятно, что он мне пока не доверяет.

– Я привезла тебе то, что ты любил носить прежде. Сейчас сюда доставят контейнер. Жду в коридоре. Тебе придется пообщаться с доктором, а после заверить некоторые документы. И не забудь, что тебя отпускают с условием примерного поведения.

– Это мы посмотрим. Вырваться бы из этой задницы Нохтуса, – хрипло произнес мужчина, поглядывая на выход так подозрительно, будто ему до сих пор не верилось в везение и при этом явно было наплевать, кто я такая.

Эрик

Эрик ничего не понимал. Полукровок от землян и мелронов практически не существовало, и Ти-Риалу не приходилось встречаться с подобными полулюдьми. Но он точно знал, что прежде у него не имелось никакой супруги. Да он в жизнь бы не женился, тем более, на синеволосой девице со странными глазами. Но факты – документы, фотографии и прочее – говорили противоположное, и Ти-Риала уже точил червь сомнений в подлинности слов незнакомки.

– Синеглазка, – вслух усмехнулся он, натягивая черные брюки. Поправил на себе новую футболку, которая плотно облегала его торс, надел куртку – почти такую же, какая когда-то была у него, только еще не ношенную, совершенно новую.

Ти-Риал бегло посмотрелся в зеркало, запустил пальцы в волосы, которые не отрасли за эти годы. Пребывание в стазисе позволило ему остаться прежним. Это даже не криоген, его сейчас почти не используют – там процессы в организме просто сильно замедляются. Стазис-поле действует иначе, оно останавливает время для того, кто в нем находится. Эрик еще молод, полон сил и абсолютно восстановился от долгого сна.

Вот только почему ни черта не помнит?!

Последние воспоминания заканчивались где-то на Яффе – тайном городе-станции для преступников, скрытом от посторонних глаз пылевым облаком. После взлома базы данных земной корпорации Террел Ти-Джойс приказал на несколько дней залечь на дно и не высовываться, поэтому Эрик развлекался на станции с двумя дамочками легкого поведения … а потом картинки будто вырубало.

И вот он здесь.

Пятнадцать лет, надо же! Где сейчас Террел? Неужели его тоже поймали особисты?

Эрик познакомился с Квазаром через пару лет после трагических событий на Амеране. Он бежал с планеты, где над ними проводили опыты, встретился с Ти-Джойсом и попросился в его команду. Но, в отличие от других амеран, память к нему так и не вернулась. Эрик Ти-Риал не помнил детства и юности. Знал себя лишь с момента, когда из них пытались сделать идеальных солдат. Помнил бунт и захват власти на планете, где и проводились опыты.