Ольга Громыко – ЖЖурнальные рассказы (страница 26)
Чертеж был хорош. Он обещал стать шедевром — как, впрочем, и все предыдущие разработки Иванова. Увы, на деле неизменно оказывалось, что до шедевра его миксерам все-таки далековато, однако это была добротная, качественная техника, и Иванов заслуженно ею гордился.
Бережно накрыв чертеж калькой, Иванов потушил свет и, беззаботно насвистывая, двинулся к проходной.
— Держись, Михалыч, — тихо и сочувственно сказал вахтер, отдавая Иванову пропуск, — их там больше сотни. Уже час стоят. А может, через задний ход тебя выпустить?
Иванов дрогнул, но сделал отрицательный жест и решительно распахнул дверь.
Столпившаяся у крыльца завода толпа радостно заорала и ломанулась навстречу опешившему Иванову.
Защелкали фотоаппараты, зажужжали диктофоны — восторженные потребители не желали упускать ни единого слова, взгляда и движения своего кумира. Полторы сотни улыбок ослепляли почище вспышек.
Иванов судорожно сглотнул. Конечно, он знал, что достаточно популярен в среде потребителей, но чтобы настолько!!!
После пяти минут немой сцены к Иванову решительно шагнула рыжая обаятельная девушка со свежекупленным миксером в еще нераспечатанной коробке.
— Ой, я впервые вижу живого инженера! Это лучший миг в моей жизни! (фотоаппараты защелкали еще активнее) Подпишите мне техпаспорт, поджалуйста!!!!
Иванов с добродушной улыбкой кивнул и вытащил из кармана чернильную ручку.
— ОООО! — зашептались в толпе. — Это та самая ручка, которой великий Иванов подписывал свой первый чертеж!!!
Упускать раритет не хотелось никому, и толпа прихлынула еще ближе, взяв Иванова в метровое кольцо. В основном восторженные потребители сжимали в руках фиолетовые коробки с последней моделью ЦК-12245, но попадались и синие ВВ-32, и совсем уж старенькие, истрепанные, но все еще рабочие ПВ-534.
Пока Иванов корябал по скользкой, неудобной коробке, потребители торопились выразить ему свое неподдельное восхищение.
— Вы мой любимый инженер! — с придыханием сообщила очаровательная брюнетка с вышитым на мини-юбке листком фикуса. — Когда я впервые дорвалась до вашего миксера, то утащила его к себе в спальню и, пока родители спали, взбивала… взбивала… взбивала…
Иванова бросило в жар.
— Честно признаться, сначала я ходил взбивать коктейли в бесплатный демонстрационный павильон, — доверительно сообщил ему молодой парень, с трудом удерживающий в обеих руках целых пять коробок, поставленных одна на другую. — Но когда я подержал в ладони эту совершенную ручку, то понял, что не могу с ней расстаться, и тут же побежал в магазин и купил себе точно такой же!
— С виду это простой миксер, — делился своими откровениями третий потребитель, — но для тех, кто умеет работать отверткой, под внешним аляповатым корпусом открывается такое изобилие микросхем и проводов…
— Скажите, вы сами утверждаете макет коробки? — агрессивно поинтересовалась еще одна девушка, мигом заслужив тайную неприязнь инженера. — Честно говоря, если бы я не знала, что внутри, ни за что не купилось бы на эту безвкусицу.
— У вас там с нижней стороны такая маленькая черная втулочка с крестообразной насечкой. Скажите, это кивок в сторону инженера Шашкина, создателя вентилятора ИВ-53а? — въедливо допытавался старичок в мятой куртке.
Иванов машинально улыбался и кивал, покорно подписывая подсовываемые техпаспорта.
— Я узнала о ваших миксерах от подруги, — смущенно потупившись, признавалась ему очередная домохозяйка. — Однажды я пришла к ней в гости, и услышала, как из-за кухонной двери доносится ее безумный хохот вперемешку с громким жужжанием…
Сзади, неслышимые Иванову, шептались три подруги:
— Вообще-то, если честно, ЦК-12245 слабоват. Даже до ВВ-32 не дотягивает, не говоря уж о ПВ-534…
— Ага, — со вздохом поддакнула вторая. — И та неповторимая вибрация куда-то исчезла…
— Исчерчивается инженер, — припечатала третья. — Одна-две стоящие модели — и все, пошел на поток…
Тем временем вокруг несколько припухшего Иванова продолжали кипеть эмоции:
— Мы с мамой, папой и прабабушкой деремся за право первым распаковать коробку!
— Это уже третий ВВ-32, который я покупаю — первые два сразу пошли по соседкам и обратно не вернулись! Так что коллекционное изделие в большой коробке я сразу задвинула на антресоли, чтобы никто не знал, что оно у меня есть!
— Повзбивав вашим миксером, я тоже решил стать инженером, — поведал Иванову красный как мак мужчина средних лет. — Скажите, пожалуйста, на какой завод мне лучше устроиться?
— Можете подойти в наш отдел кадров, с 9 до 5 каждые день, — любезно сообщил Иванов. К коллегам, даже самым бездарным, он относился с симпатией, ценя чужой инженерный труд во всех его проявлениях. — Или вот еще есть хороший завод на Клары Цеткин…
— Скажите, — из-под руки начинающего чертежника вылезла маленькая бойкая девушка, — а как вы сами пришли в мир миксеров?
Иванов вздохнул и начал давно осточертевший ему рассказ:
— Однажды я увидел низко летящий самолет, и его огромные, непрерывно вращающиеся пропеллеры навсегда запали мне в душу…
Из окна за этой сценой с отвращением наблюдали два главных конструктора завода, известные создатели нашумевшего кухонного комбайна. Увы, несмотря на его неоспоримые достоинства, домохозяйки путались в обилии кнопок, приставок и насадок, не используя и трети заложенных в умную машину возможностей.
— Вот, — горько сказал первый. — Полюбуйся на этого позера — он ведь даже не понимает, какое он ничтожество! А уж его миксер… тьфу, в руки взять противно!
— Конечно, — поддержал его второй. — Всего одна кнопка, мозгами шевелить не надо — жми и все! Вот какие раньше были венчики! Они заставляли задуматься! Тревожили разум! Стимулировали фантазию! А это? Тьфу! Через десять лет о них и не вспомнят.
Тем не менее, презентация миксера продолжалась. На третьем десятке техпаспортов Иванов перешел в режим автопилота, тупо черкая "с наилучшими пожелаинями" "на добрую память" и "потребителю от инженера".
Толпа начала иссякать только к концу третьего часа. К Иванову наконец-то пробился свежий воздух — к счастью, он автографов требовать не стал.
Еще через час от восторженных потребителей осталось только человек двадцать, собиравшихся в кафе, дабы отпраздновать там сей знаменательный день.
Иванов неловко распрощался, помахал им рукой и на подгибающихся ногах двинулся домой.
— Ынжынер, чирти исчо! — радостно завопил кто-то ему вслед.
Завернув за угол и убедившись, что за ним никто не увязался, Иванов обессиленно прислонился к стене и с нажимом вытер взмокший лоб мокрой же кепкой.
— И на кой я пошел в инженеры?! — с отчаянием изрек он. — Говорила же мне мама: поступай в литературный…
Инженер Иванов и бомжище
Однажды инженер Иванов решил сходить за кефиром.
День был весенний, пели птички, цвели вишни, и настроение у Иванова было замечательное. Он зашел в гастроном, взял пакетик любимого двухпроцентного, с бифидобактериями, и пристроился в хвост длинной очереди. Иванова узнали — имя известного разработчика миксеров было на слуху, а его огромная фотография висела на доске почета на проходной завода (Иванов старался проскакивать мимо нее как можно быстрее). Отовсюду посыпались реплики:
— О, вы тоже любите кефир?!
— Супер!
— Я могу выпить три литра за раз!
— Ничего так, хотя мне больше трехпроцентный нравится!
— А какие на нем блинчики пышные получаются!
— А я из такого холодник делаю, объеденье! (Две последние комментаторши зацепились языками, и перешли на обсуждение дрожжевых пирожков, а потом и пудинга)
Изредка в этот хор вклинивались какие-то странные типы с репликами вроде: "Прекрасный выбор, обратите внимание еще на бараньи ноги в мясном отделе" и "Спасибо, приятно было посмотреть на вашу корзинку. Давайте дружить семьями?" Было довольно шумно, но мирно и привычно. Иванов ходил за кефиром в этот маленький уютный магазинчик три-четрые раза в неделю, и знал большинство завсегдатаев если не по именам, то в лицо.
И тут дверь гастронома громко хлопнула, и на пороге появилось незнакомое бомжище: небритое, желтозубое и разящее перегаром за два метра.
— О, Иванов! — восхитилось оно. — Че это у тебя тут? — Бомжище заглянуло в корзинку, увидело кефир и скривилось. — Фу, дрянь какая! Такое только студенты на опохмел пьют. Пал ты в моих глазах, Иванов. Позор тебе. А еще инженер.
— Простите, — робко возразил Иванов, — но, мне кажется, это мое личное дело, что мне пить.
— Как это личное? — возмутилось бомжище. — Ты же известная личность, Иванов! У тебя не может быть личного, ты принадлежишь народу и мне в том числе! Твоим миксером даже дети пользуются! Ты должен подавать пример молодежи! А ты — кефир… Стыдно должно быть!
— А что такого плохого в кефире? — взволнованно поправил очочки Иванов.
— Кефир, — наставительно сказало бомжище, — это мертвое молоко. А бифидобактерии — черви, которые его изгрызают. Значит, тот, кто пьет кефир — трупоед.
— Но… это же бред какой-то! — пробормотал Иванов. — Скисание молока — это естественный процесс, а кефир очень полезен для здоровья — он обогащает организм кальцием, восстанавливает микрофлору кишечника…
— Ну конечно, — презрительно перебило бомжище, шмыгая носом и изящно утираясь рукавом. — Ты на своем уютненьком заводике привык, что существует только два мнения: твое и неправильное. Все вы инженеры, такие — простой рабочий люд для вас как грязь под ногами. — И, повернувшись к продавщице, попросило: — Бутылку водки, пожалуйста!