Ольга Гринвэлл – Ты Для Меня (страница 19)

Я молчала, пытаясь переварить услышанное.

— Он мне упомянул про тебя, что ты его клиентка, но я не поверила. Не знаю. Извини.

Зоя прошла к дверям.

— Поеду сгоняю за лекарствами для тебя, а ты ложись. Тебе надо побольше спать.

Она вышла, а я, забравшись под одеяло, накрылась с головой. Мне надо было о многом подумать.

От футболки, которая была на мне, исходил свежий аромат стирального порошка вперемежку с мужским запахом. Едва уловимым, но почему-то сводившим меня с ума.

Глава 21. НИКИТА.

Я смог освободиться только после трёх часов дня. Кроме того, что мне нужно было заниматься делом Эвелины, возникли ещё кое-какие сложности с одним из предыдущих клиентов. Пришлось ехать в Бутырку через все эти пробки на Садовом.

Да и с Эвелиной было не все пока понятно. Мне надо было обсудить с ней происшедшее. Два мужика, которые из-за неё теперь валялись в больнице с различными увечьями, оказались несговорчивыми. Какие-то мелкие сошки на бандитском прикорме. Я даже грешным делом подумывал перетереть все дела с их главным, но мне не очень хотелось. Можно все решить  и так. Просто займёт больше времени. Всяких криминальных авторитетов я никогда не боялся — они меня уважали. Как-никак, мне приходилось неоднократно их вытаскивать из дерьма.

В общем, теперь я на всех парах мчался на дачу к матери, где оставил Эвелину. На мгновение у меня промелькнуло в мозгу: а что если она уехала? Но я поскорее отбросил эту мысль. Куда она поедет-то? И на чем?

Только когда за массивными соснами уже показалась крыша дома, я вдруг сообразил, что забыл переодеться в повседневную одежду. Надо же настолько привык к этим костюмам, что они уже стали как вторая кожа.

Бросив свой спортивный «Фиат» под раскидистым тополем, я взбежал на крыльцо. Странно, дверь открыта. 

 У меня даже как-то тяжело стало на сердце. Ушла.

Стараясь не шуметь, я вошёл в дом и сразу уловил знакомый запах духов. Да, теперь все ясненько — моя маман не поверила мне и бросилась на разведку.

Я громко кашлянул и вошёл в гостиную. Пусто. Дверь в спальню матери была неплотно закрыта. Усмехнулся, сразу догадавшись, что моя гостья разместилась там.

Приникнув глазом к щели, я увидел спящую Эвелину, раскинувшуюся на широкой двуспальной кровати. По-видимому, девушке было жарко. Одеяло было скомкано и сброшено на пол. На ней была надета, кстати, одна из моих футболок. Она слегка приподнялась кверху, и я мог видеть стройные ноги Эвелины от самых бёдер и до тонких лодыжек. Чёрные волосы разметались на подушке. На миг я представил их намотанными на моей руке, чуть приоткрытый рот для поцелуя, страсть и мольбу, застывшую в глазах. Мгновенно почувствовал, как эти мысли привели к реальным последствиям. Мой «лучший друг» навострился, пытаясь прорваться сквозь боксеры.

— Кхе, кхе, — я вздрогнул, буквально отскакивая от двери. — Не знала, что у меня сын вуайерист.

Мама, возникшая в проёме двери, многозначительно уставилась на мои брюки.

— Ты что здесь делаешь?

— Я выполняю свой материнский долг.

Всегда знал, что у маман хорошее чувство юмора.

Мы прошли в гостиную. На столе стояло несколько пластиковых пакетов. Я удивленно приподнял бровь.

— В мою родительскую обязанность входит оградить моего сына от дальнейших проблем. Если бы я не примчалась сюда, как только забрезжил рассвет, то здесь можно было обнаружить бездыханный женский труп.

— Труп? — мое лицо вытянулось.

— Конечно, Никита, труп, — мама сокрушенно покачала головой. — Как ты мог оставить больную девушку одну? У неё температура под сорок.

Черт, я даже и не подумал об этом. Мама права — я идиот. Уехал сразу, оставив девчонку одну. Да и в больнице при выписке ничего не разузнал. Серьёзный взрослый мужик никогда так не поступит. Одно только оправдывало — все, что касалось Эвелины, напрочь сносило мне мозги.

Мама начала распаковывать сумки. На свет показались какие-то упаковки лекарств, склянки.

— И ещё я купила ингредиенты для супа, Никит. Сам сваришь. Мне надо ехать.

— Ты чего? Откуда я знаю, как супы варить? Да и вообще...

Возмущённый взгляд матери прервал мою тираду.

— Девочке надо набираться сил. А у меня бизнес, и нет времени на твоих, так называемых, клиенток. В конце концов, ты ее притащил сюда, ты и заботься о ней. И да, вот ещё... — маман покопалась в одном из пакетов, и моему взору явилась упаковка презервативов.

— Ну это уж слишком!

— Не слишком, Никита. Я не хочу, чтобы мой сын полжизни выплачивал алименты.

По-видимому, по моим раздувающимся ноздрям матушка поняла, что я готов взорваться. Она подхватила свою дамскую сумочку и направилась к выходу. Уже стоя в дверях, сказала:

— Положи курицу в кастрюлю. Вари часа два. Соль по вкусу. Лук, морковь, — мама пожала плечами. — Ничего сложного, сына.

Она послала воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив меня в растерянности стоять посередине комнаты.

— Конечно, клиентка, — пробормотал я. — Кто же ещё...

Мой взгляд остановился на коробке с презервативами, лежавшей на столе.

Твою ж за ногу, почесав затылок, я понёс продукты на кухню.

Да не буду я ничего готовить! Как будто нельзя было купить готовый суп. Что за бред!

Пока я на чем свет стоит ругал всех и вся, руки сами достали какую-то кастрюлю. Наполнили ее до краев водой. Я только надеялся, что курица будет ощипанная. Кто знает мою матушку — она любительница покупать продукты на местном рынке. Никогда не забуду несчастного запеченного поросёнка, грустно глядевшего на меня из духовки. Мне было тогда лет шесть.

Курица хоть и была не очень большого размера, но мне пришлось отлить из кастрюли значительное количество воды. Я достал пару морковок. Интересно, а зелень от неё тоже надо бросать в суп? Помнил, что, когда ел куриный бульон, там тоже плавало что-то зеленое. На всякий случай нарубил ботву помельче и бросил в кастрюлю. С самой морковью пришлось изрядно повозиться. Вот как эти женщины ее чистят? После того, как я снял ножом шкурку с моркови, понял, что двух будет недостаточно. Пришлось достать ещё парочку. Ну и конечно же, добавил ещё зелени. Теперь самое главное — это почистить и порезать лук.

Я видел маму плачущей много раз во время этого процесса. Может быть, завязать лицо какой-нибудь тряпкой или полотенцем и попробовать порезать лук наощупь?

Эта идея мне понравилась. Я бросился в ванную комнату и только там, мельком глянув в зеркало, сообразил, что до сих пор в костюме. Черт побери, мой костюм от «Бриони»!

Надеясь, что ещё не поздно, я сбросил с себя пиджак и рубашку, оставшись обнаженным по пояс. Взяв полотенце, я вернулся на кухню. Перед тем как завязать глаза, положил перед собой разделочную доску и нож так, чтобы я мог безошибочно их найти с закрытыми глазами.

Вздохнул, мысленно перекрестился.

Казалось, едкий запах лука проникает сквозь поры. Во всяком случае, намотанное на моё лицо полотенце, помогало слабо. Удивляюсь бабской выдержке. Если я когда-либо женюсь, то за один такой подвиг, как резка лука, буду носить супругу на руках. Я громко всхлипнул, ещё и ещё раз...

Глава 22. ЭВЕЛИНА.

Господи, какая жара! Словно я была в аду. Похоже, во сне именно там и находилась, поэтому мне виделись какие-то кошмары. Еле разлепила веки. Где это я? Хотела вскочить, но не тут-то было. Голова закружилась. Воспоминания тревожной волной начали накатывать на меня словно морские волны во время прилива.

Побег из дома, дурацкая авария, больничная палата, папочка с этой мегерой и... Никита. Остальное я помнила вообще смутно. Я спала, потом пришла эта странная тётка ростом с вершок. Боже!

Вспомнила. И тут же почувствовала дополнительный жар, бросившийся мне в лицо. Помню себя голой, и она, Зоя, кажется, моет меня и потом обтирает полотенцем. Я закрыла лицо руками. Лишь бы никого больше не видеть.

Не знаю, сколько я так сидела, если бы не услышала чей-то всхлип. Кто в доме? Мать Никиты?

Всхлип повторился. Она плачет? Что-то произошло?

Я слезла с кровати, быстро прошла к двери и распахнула ее.

Хорошо, что я держалась рукой за косяк.

Прямо передо мной стоял полуголый мужик с махровым тюрбаном на голове, закрывающим также и всё его лицо. Именно этот человек и издавал эти странные звуки. В руках у него был нож.

Я ахнула. Мужчина на миг прекратил что-что там резать, мотнул головой. Тюрбан размотался, и полотенце упало на пол.

— Никита?

Он не мог видеть меня. Его глаза были крепко зажмурены, и по лицу его текли слезы. Теперь я поняла почему, потому что и мои глаза начало пощипывать от лука.

Момент был комичным. Почти. Потому что при виде обнаженного торса Никиты у меня вдруг спазмом перехватило горло.

Он что-то сердито промычал, выругался, тыльной стороной ладони утёр слезы и уставился на меня немигающим взором. Сначала я даже не поняла, чем привлекла его внимание, и только потом до меня дошло.

На мне была только тонкая белая футболка. Никиты. Которая доставала только чуть ниже середины бёдер. Я глянула вниз. Ох, мои соски торчали как крупные земляничины.

Никита не мог не заметить их.

— Ой, извини, — пробормотала я. Совершенно не знала, что говорить. — Не хотела тебе мешать.

— Чертов лук... Ты мне вовсе не мешаешь, — он наконец-то отвёл взгляд от моей груди. — Почти... Проклятый суп...