Ольга Григорьева – Колдун (страница 62)
Но Егоша уже не слушал его. Торопясь порадовать князя, Добрыня толкнул его к выходу:
– Оставь старика, лучше покажи, где Рогнеда.
Егоша кивнул. Знахарь обрадовал его: Настена была в безопасности, и княжна не пострадала, а значит, Владимир примет его. Теперь Добрыне уже не удастся так легко прогнать его со двора!
Он стрельнул глазами на боярина. Окруженный созванными наспех кметями, тот угрюмо глядел в землю и шевелил губами, будто считая шаги. Нет, отныне и Добрыне не захочется его гнать. Боярин заинтересован и, пока не разберется, не отпустит.
Добрыню на самом деле беспокоил болотник. Кем он был? Откуда взялся? Старый знахарь не сказал ему ни слова, однако и он, и даже сам Добрыня вдруг поняли, что знахарь выдал княжну. Как и почему – боярин не ведал, но уверенный шаг болотника и жалобный стон старика лишь подтверждали его догадку. Может, болотник и впрямь был колдуном? Говорили же, будто давным-давно на земле жили могучие волхвы… Ольга и Олег в них верили…
Болотник подвел воинов к невысокой добротной избе и, не церемонясь, шагнул внутрь. Добрыня вошел следом. По терпкому запаху трав и множеству горшочков на полоках он понял – это изба знахаря.
– Вели отодвинуть сундук, – шепнул на ухо Добрыне болотник.
– Зачем? – не понял боярин. Огромный, кованный железом сундук посреди горницы вызывал у него недоумение – какой хозяин станет столь громоздкую вещь на середку ставить? – но двигать его Добрыня считал бессмысленным.
– Двигай! – резко рявкнул болотник. Добрыня вздрогнул и немного удивленно велел застывшим на пороге кметям:
– Ну-ка, ребятки, подвиньте сундук! Пройти мешает.
Дружинники послушно отложили оружие, склонились и, ухватившись за края сундука, закряхтели. Оставляя на полу глубокие царапины, он со скрипом сдвинулся с места.
– Так-то лучше. – Болотник рухнул на колени, зашарил по полу пальцами и неожиданно рванул вверх одну из половиц. За первой потянулось еще несколько. «Лаз», – смекнул Добрыня и, отодвигая колдуна в сторону, велел:
– Пусти!
Почти не касаясь ведущих в подвал ступеней, он провалился в лаз. Следом спрыгнули остальные.
В маленькой и уютной клети, куда они попали, гордо выпрямившись, стояли две женщины. Одну он узнал сразу и невольно склонил в почтении голову – будущую родственницу стоило уважить, а вот другую видел впервые. Она была мала ростом, но стройна и довольно красива. Огромные голубые глаза на бледном лице девки светились решимостью, а зажатая в тонких пальцах лучина даже не дрожала.
– Не подходи, боярин! – зло выкрикнула Рогнеда. – Я лучше умру, чем отдам себя сыну ключницы и убийце моих родичей!
Заметив в ее руке блестящее лезвие, Добрыня попятился.
– Зачем же так, княжна? – выступая из-за его плеча, негромко сказал болотник.
Лучина в руке второй, незнакомой Добрыне девушки дрогнула, ее губы округлились, и тут боярин признал ее. Это была та самая девчонка, что когда-то помогла им избежать ссоры с Рогволдом. Давно это было… Ох, давно… Как же ее звали? Кажется, Настеной. Он еще ее отблагодарить обещал…
– Брат? – не сводя с болотника пылающих глаз, жалобно шепнула она.
– Брат?! – Рогнеда оглянулась, и тут болотник прыгнул. Не успев обернуться, Рогнеда упала под его весом. Выпавший из ее пальцев кинжал покатился по полу к Добрыниным ногам.
– Вяжи ее! – не поднимаясь выкрикнул Добрыне Выродок. Тот щелкнул пальцами. Ратники подскочили к упавшим, вздернули Рогнеду на ноги, скрутили ей за спиной локти. Болотник поднялся сам, покосился на остолбеневшую Настену:
– Что ж ты не удержала подругу, сестра? Зачем ей нож дала?
– Ты?! – Настена неверяще вытянула вперед лучину, почти коснулась огнем лица болотника.
– Я, я, – хмыкнул тот. Растерянно переводя глаза с него на девку, Добрыня пытался хоть что-то уразуметь. Настена оказалась братом Выродка? Но почему же тогда он пошел против Рогнеды? Назло сестре? Нет, не похоже…
– Предательница… – глядя в глаза Настене, жалобно всхлипнула княжна.
– Нет! – Словно очнувшись, девка бросилась к ней, умоляюще заломила тонкие руки. – Нет! Я не знала!
– Она не поверит тебе, сестра, – быстро ответил за княжну Егоша. Настена повернулась к нему. Не в силах видеть мечущегося в ее глазах ужаса и недоверия, Добрыня отвернулся.
– Но ты?! Ты же умер? Как?! – срывающимся голоском простонала она.
– Что – «как»? Как умер или как выжил? – Егоша и сам не ведал, что с ним творилось. Он глядел на Настену, а видел совсем чужую, незнакомую ему девку с напористым и гордым нравом. Девочка, которую он когда-то знал и любил, осталась в давнем прошлом, а эта незнакомка, хоть и звала его братом, приходилась ему чужой. Настены больше не было…
Он тронул Добрыню за рукав:
– Пошли, боярин. Князь ждет.
Добрыня вздрогнул, что-то подсказало ему, что девушка вот-вот упадет. Кинувшись к ней, он ловко подхватил на руки ее уже оседающее тело.
– Помоги же! – выкрикнул в лицо Выродку. – Она все же сестра тебе!
Тот отрицательно помотал головой, не спеша вылез наружу и уже сверху негромко сказал:
– Нет, больше не сестра…
В ставшей пустой и тихой клети Добрыня сел на пол, положил на колени русую девичью голову. Бедная девочка! Угораздило же ее иметь такого братца! А как была смела…
Добрыня легко похлопал пальцами по Настениным щекам. Распахнувшиеся голубые глаза девушки ударили по его душе невыплаканной болью, заставили отвернуться.
– Он ушел, девочка, – не дожидаясь вопроса, сказал он.
Настена села и, еле сдерживая слезы, жалобно прошептала:
– Он… Он… Он такой… А я из-за него…
И, не выдержав, она зарыдала. Добрыня зажмурился. Он не выносил женских слез – казалось, будто скулит и жалуется на что-то, перебравшись в дергающееся женское тело, его собственная душа.
– Тебе надо уходить из Полоцка, девочка, – тихо предложил он. – Я сам найду тебе провожатых, сам выведу из городища. Коли тебе есть куда пойти – ступай, а коли некуда – вспомни мое обещание. В моем доме в Новом Городе места много – тебе хватит.
Только теперь Настена вспомнила, где раньше видела это чернобородое лицо. Конечно! «Добрыня», – так назвал этого новоградца Варяжко. И еще добавил: «Он от своих слов не откажется – поможет тебе, коли встретиться доведется». Ведал бы он, как и когда они увидятся…
Боль разорвала сердце Настены. Всех она потеряла, всех! Кого по глупости, кого из упрямства… Сама от любви отказалась. И из-за кого? Из-за Егоши? Но Егоша умер! А этот гнусный, даже не улыбнувшийся ей при встрече Выродок был кем-то чужим! Теперь она понимала и ненависть к нему киевлян, и желание Варяжко разделаться с ним. По его вине потеряла она свою любовь, по его вине плакала в неволе гордая и красивая Рогнеда… Век не отмолить ей у пресветлых богов прощения за такого брата. Отцу с матерью не отмолить…
Вспомнив о родных, Настена выпрямилась. Никого у нее не осталось, кроме отца и матери. Давно рвалась ее душа в родные края, а нынче, видно, настало время самой туда отправиться. Она вытерла слезы:
– Благодарствую за приглашение, боярин, а только у меня родичи есть. К ним пойду.
Добрыня помог девке вылезти на свет. Выродок не ушел далеко, сидел в горнице на лавке возле стола, перебирал длинными пальцами какие-то обереги Рогнединого знахаря. Рядом с ним, поддерживая безвольно обмякшее тело княжны, стояли Добрынины кмети. А у ног болотника, утопая в луже крови, с грубо перерезанным горлом, лежал сам хозяин избы – голубоглазый старик-знахарь. Заметив его, Добрыня удивленно вскинул брови, а Настена всхлипнула, прижимаясь к боку боярина.
– Он, дурак, сюда заявился и на меня с ножом полез. Вот и получил, чего желал, – добродушно пояснил болотник и тут же поинтересовался: – А вы-то чего там застряли?
Притискивая к себе Настену и стараясь не смотреть на жалкое, худое тело мертвого знахаря, боярин хрипло ответил:
– Сестре твоей помогал.
– А-а-а. – Тот равнодушно пожал плечами, отвернулся: – Пошли, что ли?
Ярость и боль потери придали Настене сил. Рванувшись из Добрыниных рук, она прыгнула к брату. Ее огромные глаза впились в лицо Выродка:
– Ты не мой брат! Ты – выродок, убийца! Мне жаль, что киевские бояре не сумели с тобой расправиться! Мне стыдно жить, имея такого брата!
Спокойно перехватив ее занесенную для удара руку, болотник подтолкнул девку к Добрыне:
– Когда-то я любил тебя, сестра, но все проходит и все меняется… Ступай прочь и моли богов, чтобы больше не очутиться на моей дороге.
Отброшенная его сильной рукой, Настена рухнула на широкую грудь боярина и затряслась, зарывшись лицом в его надежное плечо. Новгородец чем-то напоминал ей Варяжко. Как хотелось бы прижаться к его сильной груди, ощутить рядом его надежное тепло, услышать дорогой голос… Но она устала, слишком устала, да и кто знает – простит ли ее нарочитый? Ведь по ее милости князь погнал его за Волчьим Пастырем, когда Рогнеда приезжала в Киев. Варяжко вряд ли стерпел позор от простой болотной девки. Верно, уже давно нашел себе другую, утешился… А ей остается жить одной…
Оторвавшись от Добрыни, Настена смолкла, утерла слезы.
– Давно бы так, – заметив ее жест, ухмыльнулся болотник. – От нытья проку нет. – И, переведя на Добрыню красивые безжалостные глаза, напомнил: – А нам, боярин, поспешить надобно. У нас впереди много дел, и без моей помощи твоему князю с ними не сладить.