Ольга Грибова – Тьма (страница 29)

— Я пришел молить тебя о милости, — я снова склонил голову, боясь увидеть гнев на лице царицы.

— Не часто ко мне заглядывают с просьбами, — в голосе подобно напевам волшебной флейты послышалось одобрение, и я рискнул бросить взгляд на Нефертари. Лицо четырнадцатилетнего ангела было безмятежно. Это придало мне смелости.

— Я прошу твоей помощи. Один из твоих сыновей задумал погубить меня и всех, кто мне дорог. Помоги мне восстановить справедливость и защитить своих близких, — на одном дыхании выпалил я.

— У меня много детей. Даже ты, — её пальцы едва коснулись моего виска и снова упорхнули, — моё дитя. Назови мне имя своего обидчика.

Увиливать не имело смысла, я бросился в омут с головой:

— Грэгори.

Царица на секунду прикрыла глаза, а потом вдруг встала, да так стремительно, что я не удержал равновесия и повалился назад. Она не смотрела в мою сторону, куда больше её интересовала Ксюша. Ни слова не говоря, она направилась к девушке. Обогнув её, египтянка склонилась к уху Ксении.

— Когда-то давно у меня был любимый супруг. Я подарила ему много крепких сыновей, — произнесла Нефертари, видимо, намекая на округлившийся живот Ксюши, но при этом обращаясь ко мне. — Их прах давно смешался с песками пустынь. И теперь ты просишь, чтобы я помогла тебе убить одного из моих новообретенных детей. Пусть они не моя плоть, но они кровь от крови моей.

Рука царицы легла на живот Ксении. Дима непроизвольно дернулся вперед, но его удержал отец. Он четче нас всех вместе взятых понимал: сопротивление бесполезно. В конце концов, мы знали куда идем и отдавали себе отчет, что можем не вернуться.

— Моя просьба самонадеянна и дерзка, — изо всех сил стараясь подражать манере речи царицы, произнес я, поднимаясь с пола. — И я бы никогда не решился просить о таком, если бы меня не вела любовь.

Я замолчал, но Нефертари не спешила отвечать. Она прикрыла глаза (и мне показалось, что зашло солнце), слегка покачиваясь в такт одной ей слышимой музыки. Ксюша тоже была вынуждена следовать этому немому мотиву. При этом её зеленые глаза были широко распахнуты от ужаса, и в них явственно читался крик о помощи.

— Ах, любовь, — наконец, вздохнула царица, открывая глаза (и солнце снова выступило из-за горизонта). — Что за сладчайшая мука эта любовь. Несбыточная греза, ускользающий мираж.

Внезапно потеряв интерес к Ксении, египтянка устремилась ко мне.

— Когда-то я тоже любила, но это было так давно. Пески времени замели воспоминания о моей любви.

Царица подошла вплотную ко мне. Её руки легли мне на плечи, и моё сердце судорожно бухнув пару раз, замолкло. Каким-то непостижимым образом Нефертари удалось пробудить во мне человеческие эмоции. Каждым своим движением, незначительным поворотом головы она умудрялась всколыхнуть во мне такие глубины низменной страсти, о которых я раньше и не подозревал. Она словно опоила меня. Дурман был настолько силен, что я потерялся в лабиринтах собственного сознания, уже не ведая, где я и что делаю.

— Не одна тысяча лет прошла с тех пор, как моё сердце билось в последний раз, — шептала царица всего в паре сантиметров от моих губ. — Я давно позабыла, как это — чувствовать. Заставь моё сердце снова биться. Хотя бы один удар — и я дам тебе всё, что ты посмеешь пожелать.

Плохо соображая, что делаю, я потянулся к приоткрытым губам царицы. Вряд ли в тот момент мной двигало желание получить силы для борьбы с Грэгори. Я позабыл кто это такой. Единственное, что имело смысл — стройное тело в моих объятиях, карамельных вкус податливых губ, шелковые волосы под моей рукой и аромат жасмина, вскруживший мне голову. Я полностью растворился в поцелуе и это был самый сладчайший момент в моей жизни.

— Ах, — вздохнула царица, отступая от меня.

Пока я — потерянный и оставленный — силился прийти в себя, мой взгляд встретился с глазами Амаранты. Она не скрывала боль и обиду. Мне стало неловко за свое поведение, но вместе с тем я как никогда отчетливо понимал, что повторись всё сначала и я опять не устоял бы перед очарованием царицы.

— Мило, — Нефертари провела пальцами по свои губам, словно смахивая с них следы моего поцелуя, — но за тысячи лет я познала не одну сотню мужчин. С чего ты взял, будто именно ты сумеешь заставить моё сердце биться?

Я опешил от такого заявления и крепко призадумался. В самом деле, с чего я так решил? Вроде избыточным самомнением я никогда не страдал.

— Что нам сделать для своей царицы? — впервые в разговор вмешался Андрей, остальные продолжали благоразумно помалкивать.

Нефертари обернулась на голос вампира, скользнула по нему равнодушным взглядом и уже через мгновение пошла к притаившейся в тени двери.

— Наш уговор остается в силе: заставьте меня хоть на краткий миг снова почувствовать себя живой и я дам вам то, что вы жаждите. А пока ступайте, — произнесла она, прежде чем скрыться.

Глава 21. Лекарство для разбитого сердца

Дима был мрачнее тучи. Ароматный бифштекс, пять минут назад поставленный перед ним официанткой придорожного кафе, остался не тронутым. Это был плохой знак. Впрочем, остальные прибывали не в лучшем настроении. Заявление царицы поставило нас в тупик. Как, скажите на милость, заставить биться сердце мертвое уже не одну тысячу лет? Тут даже электрошок бессилен.

Пока брат уныло ковырял свой поздний ужин, а Ксюша устало склонила голову на плечо Амаранте, отец и Андрей сосредоточено размышляли, периодически делясь друг с другом результатами мыслительного процесса. Я помогал им, чем мог, но наш мозговой штурм не приносил результатов.

— Ну и как вернуть к жизни вампира? — в который раз спросил Дима. — Это же нереально. Кто-нибудь слышал об обратном обращении?

— Это фантастика, — процитировал рекламу Андрей.

— Выходит, нам дали невыполнимое задание. Пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что, — брат все больше распалялся. Он отодвинул от себя тарелку с едой и полностью сосредоточился на разговоре.

— Думаю, царица говорила иносказательно, — внес я свою лепту. — Она просто хочет снова чувствовать.

— А ты, конечно, был рад предложить ей свои услуги, — при словах вампира Амаранта недовольно поджала губы. Напоминание о моем поцелуе с Нефертари было ей неприятно. Кажется, Андрей намеренно не дает Эмми об этом забыть.

Лампочка дневного света над нашими головами замигала, и на секунду унылый зал кафе погрузился во мрак. Тени, что притаились под столиками, выползли из своих нор. Мне показалось, что одна из теней приняла вполне четкие контуры женской фигуры. Готов поспорить у неё в руках были огромные ножницы.

Свет вспыхнул так же внезапно, как и потух. Никакой женщины не было в помине, но меня не покидало ощущение, что это была не обычная галлюцинация, а предупреждение.

— Необходимо посоветоваться, — отец в кои-то веки признал, что своими силами нам не справиться.

— У тебя есть на примете знаток вампирских сердец? — поинтересовался Андрей.

Отец сделал вид, что не расслышал вопроса. Я догадывался: он подумывает обратиться к Глебу, но слабо верил, что тот будет полезен. Конечно, потомственный охотник много чего повидал на своем веку, но все его общение с вампирами ограничивалось их убийством. А потому мир кровопийц был ему так же чужд, как шахтеру Диснейленд.

Весь следующий день папа обзванивал знакомых охотников. Все они, как один, надолго замолкали после вопроса: «как вернуть вампиру радость жизни?». Некоторые осторожно осведомлялись, откуда у их друга такие странные фантазии. Другие предпочитали побыстрее свернуть разговор. Не удивлюсь, если они заносили папин номер в черный список.

Некоторое время мы наблюдали за попытками отца найти информацию, но это быстро наскучило. Дима и Ксюша сбежали первыми. Следом не выдержала Амаранта и ушла в наш номер. Мы с Андреем продержались дольше остальных, но и нам в итоге надоело видеть один провал за другим.

Оказавшись в коридоре, я остановился в нерешительности. После последних событий мне было неловко оставаться с Эмми наедине. Меньше всего я желал говорить с ней о поцелуе с Нефертари.

— В твои годы пора научиться отвечать за свои поступки, — насмешливо произнес Андрей. Ему ничего не стоило раскусить меня. Порой он вел себя как долбаный экстрасенс.

— Я ни в чем не виноват, — огрызнулся я.

— Разумеется. Она сама повисла у тебя на шее. И потом между тобой и Амарантой, кажется, всё кончено.

— Это не твое дело, — я повернулся спиной к вампиру и зашагал прочь, но Андрей увязался следом за мной.

Мы дошли до небольшого закутка в конце коридора, который постояльцы использовали в качестве курилки. Кроме мусорного бачка вместо пепельницы тут ничего не было. Андрей достал сигарету и прикурил. Дым тонкой струйкой поднялся к вытяжке.

— Зачем ты здесь? Почему помогаешь нам? — спросил я, глядя на безмятежное лицо вампира. По нему никогда нельзя было понять, о чем он думает. — Ты делаешь это ради неё?

Андрей выдохнул дым и ответил в свойственной ему ироничной манере:

— Уж точно не ради тебя.

— Я серьезно. Объясни, чего ради ты рискуешь собственной шкурой. Тебе не хватает острых ощущений?

— Благодаря тебе у меня их в избытке, — вампир затянулся. Он тянул время, обдумывая ответ. Видимо, решив быть предельно откровенным, он заявил: — я беспокоюсь о ней.

— Амаранта тебе небезразлична, но ты ничего не делаешь, чтобы завоевать её. Почему? — я силился понять мотивы Андрея. Мне было важно знать, насколько я могу ему доверять.