Ольга Грибова – Охота на некромантку. Жена с того света (страница 2)
Замолчав, я прислушалась. Снаружи, в самом деле, доносились голоса.
– Это что, звук… – Эдгар, которого я узнала по голосу, нервно сглотнул, – оттуда?
– Кажется, – шепотом ответил ему священник.
– Я вас слышу, – предупредила я.
После этого на несколько минут воцарилась тишина. Первым ее нарушил Эдгар:
– Делайте запись в церковную книгу о смерти, – приказал он. – И закапывайте.
– Мне кажется… я, конечно, не уверен на сто процентов… но есть подозрения… – мямлил священник, – что она жива.
– Вы правы, вам кажется, – не растерялся Эдгар.
– А вот и нет! – возмутилась я, к этому моменту уже догадавшись, что лежу в деревянном ящике. – Я живая.
– Она настаивает, – заметил священник. – Надо поднять крышку и посмотреть.
– Ни в коем случае! – воспротивился Эдгар. – Немедленно прекратите!
Но священник его не слушал. Кряхтя, он приподнял крышку, а после сбросил ее на пол, и я, наконец, смогла сесть.
– Здрасьте, – пробормотала, оглядываясь.
Отлично, я не только понимаю чужой язык, но и разговариваю на нем. Но почему-то другие этого не оценили.
Священник пошатнулся и свалился на пол. Эдгар прислонился к стене и сполз по ней вниз. Чего это они? Я всего лишь поздоровалась, проявив вежливость. Нервные какие-то…
Когда я села, от резкого движения что-то отклеилось от моего лба и упало прямо мне на колени. Я присмотрелась и увидела монету – золотую, размером с половину моей ладони, с изображением мерных весов. Хм, а я где-то ее уже встречала…
Точно, вспомнила! Я нашла ее сегодня утром по дороге на работу.
Бабушка учила, что деньги на улице подбирать нельзя. Особенно монеты. Якобы так можно подхватить сглаз, словно какой-то вирус.
После гибели родителей в автокатастрофе, бабуля вырастила меня одна, я любила ее всем сердцем, но меня всегда забавляла ее вера в подобные вещи. Я все-таки живу в двадцать первом веке. В мире, где космические аппараты шлют снимки из космоса, нет места суеверию.
А вот теперь мне было не до смеха…
Я нашла монету. Подняла. И с этой минуты моя жизнь пошла наперекосяк.
У меня мороз по спине пробежал. А что если это никакой не сон, а проклятие? Тот самый сглаз, о котором предупреждала бабуля? Зря я считала ее советы глупым суеверием.
Так и есть, меня прокляли! Все сходится. Только через проклятие мог достаться такой муж, как Эдгар.
Но кто? Баба Клава из соседнего подъезда? Она меня с детства терпеть не может за короткие юбки, которые я носила в подростковом возрасте. Или Катька – новая пассия моего бывшего? Она та еще ведьма… Или мне просто не повезло – оказалась не в то время, не в том месте.
Я особым везением никогда не отличалась. Нет, на работе все прекрасно. Меня ценят за профессионализм, но главное за то, что я готова пахать двадцать четыре часа семь дней в неделю. А что еще делать, когда нет личной жизни?
Моя не заладилась как раз из-за профессии. Все дело в том, что я патологоанатом. При знакомстве это порождает массу проблем. Часть мужчин после новости о моей работе исчезают, как их и не было. Но намного хуже те, что остаются и начинают сыпать нелепыми шуточками, которые я на дух не переношу.
Один такой юморист называл меня Эллочка-людоедочка из-за моего имени Элла. Естественно, я не пошла с ним даже на второе свидание. Как представила, что вот так он будет обращаться ко мне всю нашу семейную жизнь, так и перестала брать трубку.
Другой хвалил за то, как я режу мясо, проводя параллель с моей работой. А я на минуточку большую часть времени изучаю прижизненные материалы.
Так и вышло, что к сорока годам я не обзавелась семьей – ни мужем, ни детьми. Бабули давно нет, и все, что у меня осталось, – это работа.
Наверное, на мне венец безбрачия. Если монета проклята, то и прочие бабушкины суеверия тоже правда.
И вот, когда я поставила крест на личной жизни, уже ни на что не надеясь, вдруг взяла и вышла замуж!
Новоявленный муж как раз пришел в себя и кинулся к священнику. Схватил его за грудки, поднял с пола и потребовал:
– Немедленно внесите сведения о смерти в церковную книгу!
– Но я не могу. Она живая, – развел руками священник.
– Ерунда! Покойники иногда двигаются, такое бывает, – проявил Эдгар познания в медицине.
– Но я разговариваю, – заметила на это.
– Так помолчи! – огрызнулся он.
Вот наглый тип.
Плюнув на Эдгара, я выбралась из ящика. Попутно отметила, что на мне потрепанное белое платье из грубой ткани. На свадебный наряд не похоже, скорее на саван. А ведь на работу с утра я выходила в брючном костюме. Не помню, чтобы я переодевалась.
Карманов у платья не обнаружилось. Зато имелось декольте, в него я и спрятала монету, чувствуя, что она еще пригодится. Эта монета – единственное, что связывает меня с прошлой жизнью.
Пока Эдгар спорил со священником на тему, кого считать мертвым, а кого живым, я снова попробовала проснуться. Щипок на этот раз удался, но ничего не изменилось, и это не на шутку меня встревожило. Одно из двух – либо у меня летаргический сон, либо я не сплю, и все это жуткая реальность.
Сама не своя от расстройства, я огляделась. Взор упал на алтарь, где стояла бутылка с красной жидкостью, похожей на вино.
Я редко пью, алкоголь меня не веселит, а расслабляет. В итоге, выпив, я банально засыпаю, но сейчас я бы не отказалась подлечить нервы. Те, что еще остались после всего случившегося.
– Что это? – спросила у священника, указав на бутылку.
– Церковный портвейн, – ответил он, на миг отвлекшись от Эдгара.
– Отлично, – кивнула я. – Мне подходит.
Откупорив бутылку, я сделала из нее приличный глоток. Ох и крепко, но для моих нервов в самый раз. Я уже ничего не понимала – ни каким образом сюда попала, ни где это «сюда» находится, и почему я не могу вернуться назад.
Вот так с горя, сидя на алтаре, под перебранку Эдгара и священника я осушила бутылку портвейна. Где-то на ее середине я еще пыталась вставить свои пять копеек в спор. И даже предложила мужу примирение – выпятила губы бантиком и пробормотала заплетающимся языком:
– А поцеловать невесту?
– Отстаньте от меня, женщина! – почему-то побледнел Эдгар.
Фи, какой невежливый. Ну и ладно, не очень-то хотелось. У меня вон еще полбутылки портвейна.
Под конец меня как обычно разморило, и я прилегла на алтарь вздремнуть, а ругань Эдгара и священника служила мне колыбельной.
Проснулась я оттого, что кто-то бьет меня мягкой лапкой по лицу. Котик, ты ж мой хороший, можно я еще немного посплю, буквально десять минуточек… Подождите, у меня нет кота.
Эта мысль резко привела меня в чувства, и веки распахнулись сами собой. Первое, что я увидела – звездное небо. Я снова лежала на спине на чем-то твердом.
Скосив глаза вниз, я увидела кота, сидящего на моей груди. Не померещилось.
Кот был черным, с золотыми глазами, маленькими рожками и перепончатыми крыльями. Что за безумный гибрид кота, летучей мыши и рогатого скота? Даже в самой дикой фантазии мне не представить, как они скрещивались.
– Мама, – прошептала я.
– Вообще-то мое имя Аз, – поправил меня кот.
Я ничуть не удивилась тому, что кот говорящий. Сегодня столько всего случилось, что это уже казалось мелочью. Кажется, мир сошел с ума… или я сошла. И в том, и в другом случае паниковать бессмысленно. Лучше подумать, как с этим быть.
Вместо того чтобы броситься прочь с криком – «А-а-а, говорящий кот!», я деловито поинтересовалась:
– Ты кто, собственно, такой?
– Твой помощник, – ответил Аз.
– Я ни о каком помощнике не просила.
– У каждой уважающей себя ведьмы он есть.
– А я что, ведьма? – уточнила на всякий случай, а то мало чего еще я о себе не знаю.