Ольга Грейг – Тайная доктрина Третьего Рейха, или Во что верил Адольф Гитлер (страница 3)

С момента провозглашения Временным правительством 4 апреля 1917 года декрета «О равноправии евреев» в крупные города с окраин и прифронтовых губерний ринулись десятки тысяч евреев, живших, как некоренные граждане-инородцы, за чертой оседлости. Массовые увольнения слуг царя и Отечества русского, не желавших сотрудничать с новыми властями и либо бежавших с насиженных мест по заграницам, либо загнанных в трудовые концлагеря и расстрелянных, послужили причиной того, что на освободившиеся места в госаппарате, в научных, образовательных и культурных учреждениях, а также в банках разоряемой, тотально разграбляемой страны пришли местечковые инородцы.

Ненависть к русским и всякой русскости внука Израиля Мойшевича Бланка, взявшего псевдоним Ленин не знала границ. «Дурак, идиот, рохля, тютя», – отвешивал эпитеты всем русским Владимир Ильич. И проявлял свои антирусские пристрастия в подборе руководящих кадров; благодаря Ленину все главные руководящие посты заняли евреи. Ленин-Бланк определил для себя пост председателя Совета народных комиссаров; Всероссийский центральный исполнительный комитет возглавили последовательно Лев Каменев (наст. Розенфельд), затем Яков Свердлов; наркомом иностранных дел стал Лейба Троцкий (Бронштейн); наркомом продовольствия И.А. Теодорович; наркомом просвещения А.В. Луначарский; наркомом почт и телеграфов – Н.П. Глебов (наст. Авилов); наркомом юстиции – Г.И. Ломов (наст. Оппоков); Петроградскую большевистскую организацию возглавил Зиновьев (наст. Радомысльский, он же Апфельбаум). Список можно продолжать почти до бесконечности, ведь хотя кадры и менялись, их национальная принадлежность чаще всего оставалась прежней.

В начале 1918 года русское Православие приходит к осознанию антихристианской природы всего происходящего. Результатом стало озвученное на Соборе Русской Православной церкви заявление следующего содержания:

– Мы свергли Царя и подчинились евреям! Русский народ ныне стал игралищем еврейско-масонских организаций, за которыми виден уже антихрист в виде интернационального царя, что, играя фальшивою свободою, кует себе еврейско-масонское рабство.

Во втором томе переизданных в России в 1993 году воспоминаний князя Н.Д. Жевахова есть еще более жесткое определение происходившего в те годы в его святом Отечестве. «Стало очевидным, что идет война не между народом и его угнетателями, помещиком и крестьянином, а между жидовством и христианством, та именно борьба, какая надвигалась веками, о которой так часто предостерегали Россию ее лучшие сыны, приносившие самих себя в жертву долгу перед Родиной. Так называемое «рабоче-крестьянское правительство» антирусское, и его целью являлось не благо народа, а «ликвидация христианства», как один из способов достижения мирового владычества над христианскими народами вселенной. Основная цель русской революции – истребление русского православного населения России».

Первые советские декреты были направлены на то, чтобы отменить русские традиции, заменив их нелепыми выдумками совершенно глупых, но самоуверенных людишек, плохо говоривших по-русски. Большевистскими декретами отменяются титулы, обращения, принятые прежде в обществе, церковный брак; Церковь отделяется от государства; школа отделяется от Церкви; православный русский календарь заменяется на западный; национальная русская символика заменяется большевистско-масонскими символами. В исторической литературе можно найти сведения, что новыми нерусскими чиновниками в качестве главного государственного герба предлагалась свастика. Даже сохранились проекты нарукавного шеврона Красной армии с изображением перевернутой свастики. На дензнаках в 5 и 10 тысяч советских рублей также использовалась свастика. На дензнаках других достоинств, а также на большевистских документах использовалась звезда Давида (позже заменена масонской пятиконечной звездой).

С приходом к власти большевики принялись выполнять свои тайные обязательства перед Германией. Для заключения сепаратного мира в Брест-Литовск направляется делегация; инструкция Ленина – подписать мир любой ценой, на любых условиях. Условия оказались не просто грабительскими, но и унижающими Россию и ее многострадальный народ. В марте 1918 года Брестский мир был подписан. В результате в зоне немецкой оккупации оказались Прибалтика, Белоруссия (кроме части Витебской и Могилевской губерний), часть Псковской, Курской, Воронежской губерний, Донской области, Малороссии, Крыма и частично Закавказья. Так большевики расплатились за финансовое спонсорство (в основном идущее через еврея Парвуса, а также через внешнеполитическое ведомство кайзеровской Германии), за «литерный состав» с еврейскими большевиками во главе с Лениным, пропущенный германцами через границу и предательское сотрудничество с немецкой разведкой (в том числе тех, кто значился в числе ведущих переговоры в Брест-Литовске: Троцкого, Иоффе, Карахана). Ныне известно, что придя к власти большевики не надеялись удержаться долго, и лихорадочно уничтожали документы, свидетельствующие об их сотрудничестве с германской разведкой, а также секретные письма на имя Ленина по этой проблеме.

«Аннексионистским договором» предусматривалась выплата трехмиллиардной контрибуции хлебом, рудой и другим сырьем с передачей Германии 245 564 килограмм русского золота.

Кабальный Брест-Литовский договор – то, что для русских, для бывших подданных Российской империи стало игом и позором, Адольф Гитлер назовет «образцом безграничной гуманности», а вот аналогичный Версальский договор, по которому Германия должна будет оплачивать репарации странам-победителям, станет преподносить своим сторонникам и миллионам простых немцев как самый постыдный, и оттолкнется от него, проводя политику ненависти к захватчикам и сплачивая силы для борьбы. «Я брал оба договора, сопоставлял их друг с другом пункт за пунктом и демонстрировал аудитории, насколько Брестский договор в действительности являлся образцом безграничной гуманности по сравнению с бесчеловечной жестокостью версальского договора. результат получался ошеломляющий. выступать мне в то время (в начале 20-х годов. – авт.) приходилось перед аудиториями примерно в две тысячи человек. Сначала из зала на меня глядело по крайней мере 3600 враждебных глаз, а спустя три часа, к концу собрания, передо мной обыкновенно была уже единая масса, сплоченная чувством священного негодования и неистового возмущения против авторов версальского договора. И я с удовлетворением чувствовал, что опять и опять удалось нам освободить сердца и мозги сотен тысяч соотечественников от ядовитого семени лжи и внушить им нашу правду».

А вот свидетельство пастора Симонса, оказавшегося в первые послереволюционные годы в Петрограде и знавшего многие вещи не понаслышке. Выступая в 1919 году перед американским Сенатом, пастор говорил: «…тысячи русских рабочих… не могли больше найти работы, потому что почти все фабрики были закрыты; и с этим связана длинная история, включающая немецких агентов – много станков было разрушено только затем, чтобы Россия была ослаблена экономически и стала зависима от Германии в отношении разных продуктов. И мы также знали – и я подчеркиваю это особенно – что во время заключения Брест-Литовского договора тысячи коммерческих агентов из Германии разгуливали по улицам Петрограда и Москвы и других крупных городов, принимая заказы на немецкие запасы. Все это выглядело так, как будто бы Германия имела в уме подорвать Россию экономически, и большевистский режим ей в том очень помог. Сознательно или нет, этого я не знаю, не могу сказать, но для нас, очевидцев, это выглядело очень подозрительно. Я знал управляющих заводами, и они говорили: «Только подумайте! Рабочие ворвались, расколотили ценнейшее оборудование в куски, и когда мы пытались объяснит им, что это их хлеб и масло, они ответили: «Ха! Наш хлеб и масло! Мы разрушаем капитализм!». Это было вложено им в головы. «Мы отменяем капитализм», но они резали гуся, который нес золотые яйца. Они не видели связи между тем, чтобы иметь работающую фабрику, и обеспечением достатка».

Чтобы сохранить свою преступную власть, большевики были готовы отдать большую часть российских земель. В случае отступления в 1918 году В. И. Ленин планировал отдать всю территорию вплоть до Урала, попытавшись создать советскую Урало-Кузнецкую республику за счет богатейшего региона и московских и питерских профессиональных большевистских кадров.

Русская Православная церковь тут же осудила Брестский мир. Патриарх Тихон обратился к пастве с посланием:

– Благословен мир между народами, ибо все братья, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовил Он свои неисчислимые блага. И несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кровавую войну, нестерпимо жаждет мира, но тот ли это мир, о котором молится Церковь, которого жаждет народ? Мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и славный город Киев, мать городов, колыбель нашего Крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской… Святая Православная Церковь, искони помогавшая русскому народу собирать и возвеличивать государство Русское, не может оставаться равнодушной при виде его гибели и разложения… Этот мир, подписанный от имени русского народа, не приведет к братскому сожительству народов… В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества.