Ольга Грейг – Сталин. Тайные страницы из жизни вождя народов (страница 2)

По замыслу Иофана, символом государства рабочих и крестьян должно стать самое большое здание на Земле (не зря насмотрелся на римские шедевры). Дворец Советов высотой 415 метров был бы выше самых высоких сооружений своего времени, обойдя Эйфелеву башню и другие мировые достопримечательности. И место ему было определено достойное, знаковое – на руинах снесенного храма Христа Спасителя.

Новый монументальный памятник не столько самой революционной эпохе, сколько будущим историческим преобразованиям, нелепый своей монументальностью, архитектор пожелал увенчать символом, заменившим и веру, и Церковь, и национальное самосознание, и Господа Бога – грандиозным, в 100 метров высотой, памятником Ленину. Указательный палец красного поводыря в сторону верного пути («веГной доГогой идете, товаГищи!») планировалось вытянуть аж на целых четыре метра. Смешно, но кто-то из специалистов выяснил, что бессмертный внук Израиля Мойшевича Бланка в непогожие и пасмурные дни скрывался бы за облачностью, оставляя лицезреть наблюдателю лишь перст указующий.

И вот ведь любопытно: за сто лет до этого архитектор Александр Лаврентьевич Витберг, происходивший из семейства обрусевших шведов, вслед за манифестом Александра I пожелал воплотить идею императора о строительстве в Москве храма в честь победы русского народа в Отечественной войне 1812 года. «Да простоит сей храм многие веки, и да курится в нем пред святым престолом Божиим кадило благодарности до позднейших родов, вместе с любовью и подражанием к делам их предков», – говорилось в высочайшем манифесте. Архитектор поставил перед собой задачу создать крупнейшее из всех существовавших в мире сооружений (высота храма до креста – 170 м, а от подножия холма – 234 м). В главном храме мира должна была воплотиться и авторская идея огромной фигуры Христа. Честолюбивые замыслы превратились в грандиозный долгострой XIX века, так никогда и не завершенный.

Но у большевиков свои гигантские замыслы и свои гигантские кумиры. И своя монументальная пропаганда, запущенная Декретом СНК от 12 апреля 1918 г. «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции». С ленинским декретом все памятники Руси больше не имели «исторической и художественной ценности»; кощунству воинствующих дегенератов, не обремененных никакой моралью, кроме большевистской, не было пределов.

Творческая интеллигенция, перевоспитанная в духе революции, восхищалась массовыми зрелищами «симфонии гудков», театральными постановками в честь борцов I и II Интернационала, нелепыми памятниками резидентам и агентам большевизма, мемориальными досками «павшим за мир и братство народов» и древней кремлевской стеной, превращаемой в кладбище красных бесов. Грандиозный Дворец Советов идеально вписывался в новое творческое сознание.

Со времени принятия проекта Дворец Советов на долгие годы был объявлен ударной стройкой. Строительство здания превратилось в самостоятельную хозяйственно-экономическую и научно-исследовательскую отрасль советской промышленности. К концу 1939 года были готовы фундаменты высотной части. В 1941 году в связи с начавшимися военными действиями строительство приостановили, и более уже не возобновляли. К слову: долгие годы «Дворцом Советов» называлась нынешняя станция метро «Кропоткинская». Итогом эпохальных проектов Иофана и его коллег-коммунистов стал Дворец Съездов, внедрившийся в кремлевский ансамбль (хотя для его местоположения предлагали все те же привлекательные Воробьевы горы).

В то же время, синхронно с советской, проектировалась и осуществлялась немецкая архитектурная монументальная пропаганда. Что подтверждало скрытый постулат: гигантомания – показатель тоталитарных систем, символ сильной государственной власти.

Известно, что, находясь у власти, Адольф Гитлер вместе с архитекторами Третьего рейха разрабатывал концепцию реконструкции некоторых немецких городов, в которых предусматривалась постройка помпезных величественных сооружений. Так фюрер удовлетворял свои давние мечты об искусстве и своем месте в нем. В 1936 г. Гитлер принял план, согласно которому Берлин должен был превратиться в столицу мира, «сопоставимую только с древним Египтом, Вавилоном или Римом», – столицу, достойную «тысячелетнего Третьего рейха». В городе должны были появиться монументальный ансамбль в виде гигантского храма с куполом под позолоченным имперским орлом для выступлений вождя нации перед своими верноподданными, а также громадный Дом фюрера, напоминающий дворец-крепость.

Гитлеровским проектам не суждено было воплотиться; однако он не переставал мечтать. Утверждают, что в бессонные ночи, истомленный от дел, фюрер рисовал планы или эскизы, не имея сил расстаться с тем, что было близко его натуре – с искусством. Кстати, наци № 1, будучи талантлив в живописи и имея свое представление об архитектуре, сам разработал план капитальной перестройки виллы в Оберзальцберге с указанием масштаба нового сооружения. Преобразованием Оберзальцберга в оплот национал-социализма руководил Мартин Борман, также и его стараниями резиденция политика превращалась из частного дома в оперативный штаб. Достойный ученик товарища Сталина мог бы стать хорошим специалистом в разных областях, а стал выдающимся преступником ХХ столетия.

Но чаще всего в бессонные ночи Адольф Гитлер работал, как и его старший друг и товарищ Иосиф Виссарионович Сталин, об освещенном кремлевском окошке которого советские творцы складывали целые поэмы.

В твоем окне всю ночь не гаснет свет… А мы спокойно спим, не ведая заботы. В раздумьях ищешь ты единственный ответ. И вдохновенный плод твоей работы — Решенье найдено! – приветствует рассвет.

Эти строки (здесь перевод на русский А. Федорова) цитировала немецкая молодежь, эти строки транслировали немецкие радиостанции. Все – как в стране Советов, где пели дифирамбы бессонным ночам «вождя всех времен и народов»! «Ленину – слава! Сталину – слава!» – орали очумелые от массированной идеологической обработки граждане ¹/₆ части суши; то же, но своему вождю-спасителю кричали ополоумевшие от немецкой пропаганды граждане Германии.

И глядит он (Ленин. – Авт.), глядит, окрыленный, на высокие стены Кремля: там испытанный кормчий бессонный днем и ночью стоит у руля… И четверть века минуло. В Кремле, Склонясь над картой, Вождь – великий Сталин — В глубоких думах о родной земле Проходит взглядом по далеким далям… Товарищ стоит в звездоносном Кремле, Товарищ в одежде простого покроя. Знаком этот образ в степях и в забое, И в каждом жилище на нашей земле…

Пели хвалу тысячи обласканных властью советских и немецких писак, и строки из этих стихотворений – песчинка в безбрежном море литературного творчества тоталитарных государств.

Упрекать вождей в гигантомании сейчас, по прошествии почти ста лет после тех событий, нелепо. Такие стройки были характерны своему веку и его задачам, и, к тому же, не менее помпезные постройки уже давно воплощены и в Пекине, и в Париже, и в Вашингтоне, и в Маниле и др.

В «Книге рекордов Гиннесса» шедевральный гигант социалистической эпохи с классическим названием Дворец республики, отстроенный в Румынии диктатором Чаушеску, значится как второе в мире по площади здание (330 тысяч кв.м.) после Пентагона (!). В 1994 г., со сменой власти, здание, выполненное в так называемом сталинском стиле, переименовано в Дворец парламента.

В Польше имеется своя «сталинская достопримечательность» – Дворец культуры и науки, высотой 230 м. И поскольку аббревиатура здания пишется как pkin («дворец» по-польски – «палац»), то немудрено, что поляки прозвали сооружение соответствующе; в народе ходит такая поговорка: «Увидел Пекин – значит, дома!», имея в виду, что гигантское здание видно уже на подъезде к Варшаве. Из-за того, что здание увенчано шпилем, эту деталь прозвали «шприцем Сталина». Проект «Пекина» создавался под руководством Льва Руднева, автора одной из московских высоток – главного здания МГУ на Воробьевых горах. Этот еврейский юноша из-под Новгорода Лева Руднев получил прекрасное образование еще в годы существования Российской империи: окончил Санкт-Петербургскую академию художеств в 1915 г., где учился у знаменитого Л. Бенуа. К слову: по его проектам построены Дом правительства в Азербайджане, Военная академия имени Фрунзе в Москве и проч. Л. Руднев – лауреат Сталинской премии, стыдливо названной в советских энциклопедиях Государственной премией СССР.

Тридцатиэтажный дворец, отстроенный в послевоенной польской столице и носивший имя Сталина, был «символом вечной и нерушимой дружбы советского и польского народов». С приходом новой власти дружба «вечная и нерушимая» закончилось устранением с мраморной доски в главном холле надписи, что дворец является «даром народов СССР польскому народу». Но, несмотря на переориентацию политики государства на Запад, а главного здания на многофункциональность и многопартийность, все прекрасно осознают, что грандиозное сооружение на века останется последним подарком Генералиссимуса Сталина полякам, побывавшим под пятой его тоталитарной власти. И вот ведь нюанс: еще недавно, почувствовавшие вкус свободы и демократии поляки решали: разобрать или взорвать здание ненавистного им дворца, и вот уже ныне признали Дворец культуры и науки архитектурным символом польской столицы. Установив показательное дополнение – самые гигантские в мире башенные часы с циферблатами на все стороны света.