Ольга Грейг – Кёнигсберг-13, или Последняя тайна янтарной комнаты (страница 2)

Сегодня пятница, а тема Янтарной комнаты обсуждалась в эфире «РОССИЯ+» уже неделю, если не считать прежних редких интервью, которые не планировались как теперешний цикл. И, значит, с понедельника она приняла в студии пять собеседников, в вечернем эфире говоривших ей о загадках солнечного камня и редкостном шедевре отечественной культуры, вокруг которого крутились имена разновеликих личностей истории: пруссаков – Фридриха I, Вильгельма I, русских – царя Петра I, императрицы Елизаветы Петровны, а еще – Фридриха II, товарища Сталина, товарища Гитлера, гаулейтера Эриха Коха и даже американского бизнесмена Арманда Хаммера.

Всего несколько лет назад этот шедевр был восстановлен специалистами Царского Села, имевшими в своем распоряжении 89 трофейных фотографий, сделанных немцами в Кенигсберге в 1942 году, когда украденная комната хвастливо выставлялась на обозрение. Но уже с 1945 года вся комната, вернее, ее уникальные панели превратились в янтарный призрак, за которым охотятся специалисты разных стран. Даже тогда, когда в ХХI столетии в Екатерининском дворце Царского Села под Санкт-Петербургом взорам отечественных посетителей и иностранных туристов во всей своей красе открылась возрожденная Янтарная комната, страсть найти первоисточник не оставляет страждущих профессионалов и любителей.

Вместе с потоком людей Ольга вышла из вагона, чтобы попасть на другую линию. Доехав в конце концов на станцию Печатники, она вырвалась из метрополитена, раз за разом глубоко вдыхая городской воздух в надежде обрести уравновешенность. Идти оставалось немного, благо обычная, ничем не примечательная панелька, куда ей требовалось придти, находилась в непосредственной близи от станции. Там и жила ее подруга с непривычным уху именем Амза, чья семья много лет назад переехала в Москву из Абхазии. Отцом Амзы был отставной военный, из русских, а мать абхазка. Поговаривали, о чем ей сразу же после знакомства сообщила новая подруга, что ее бабушка происходила из древнего рода и могла гадать и заговаривать. Так это или нет, Ольга не знала, но полагала, что правда, потому что сама Амза занималась именно таким бизнесом: гадала желающим на картах Таро. К ней уже давно ходили только через знакомых. Правда, поток посетителей нельзя было назвать многолюдным.

Ольга любила бывать у подруги. Ну кого из романтичных натур не восхитит загадочная обстановка из горящих свечей и загадочных предметов, будто бы имеющих свое магическое назначение? Когда-то на вопрос Ольги зачем Амза создала такой интерьер, и верит ли сама в карты Таро, женщина, будучи и сама немногим старше радиоведущей, ответила:

– Может, прихоть, может зов. Но так, согласись, интересней. Да и сама ты понимаешь, что тот, кто идет ко мне, ожидает увидеть именно такой вот интерьер.

Обе они тогда посмеялись. Но дружба их, раз завязавшись, стала только крепнуть.

Ольга быстрым шагом подошла к подъезду и, набрав код и открыв тяжелую дверь, вошла внутрь.

Тот, кто ехал с ней всю дорогу, остановился неподалеку, закуривая, затем набрал номер телефона и продиктовал адрес, по которому прибыла журналистка. После чего, постояв еще с минуту, и делая вид, что кого-то поджидает, вернулся обратно в метро, чтобы приехать в бункер, где собирались члены их группировки.

Бункером было небольшое подвальное помещение, арендованное под спортивный клуб, куда приходили тренироваться крутые пацаны и мальчишки из соседних дворов, никогда, впрочем, не попадавшие в закрытую от взглядов каморку, располагавшуюся дальше по коридору, в стороне от общего зала. В эту каморку, где прислоненный к стене стоял нацистский флаг с развернутым полотнищем и где все стены были испещрены цитатами из Mein Kampf и фотографиями нацистских бонз, иногда, в определенные дни и часы приходили те, кого в обществе презрительно называли неонацистами. В этом районе, в этой конкретной группировке пока состояло двенадцать человек, и каждый из них был уже проверен в деле. Самое любопытное, что одним из членов отторгаемой обществом группы молодежи была девушка, купившаяся на странное пристрастие к нацизму через любовь к вождю группировки.

Тот, кто сидел в кафе на Новом Арбате, и кто следовал за Ольгой Хлебниковой по пятам, не был главарем. Он был в их тайной иерархии на вторых ролях, входя в круг приближенных Wolf’а, – того, кто руководил всеми, кто планировал мстительные операции, кто обучал их всему и вместе с тем отвечал за их собственную безопасность.

Глава 3

Как и ожидалось, Амза оказалась дома. Она не часто выходила по делам, предпочитая работать на дому. Пока законодательство страны либерально относилось к гадалкам и экстрасенсам, Амза предпочитала зарабатывать себе на жизнь продажей надежд на лучшее, причем, едва ли не в прямом смысле, не отходя от спального места. Она жила в однокомнатной квартире, и, сложив и заправив ярким покрывалом огромный диван, превращала комнату в офис предсказательницы с ее классическим атрибутом в виде стеклянного шара, магических кристаллов, свечей разных цветов и размеров, многочисленных восточных безделушек, засушенных розовых лепестков в вазах и прочей театральной мишурой.

Лифт, остановившись на пятом этаже, привез Ольгу прямо к порогу подруги. На звонок вышла миловидная женщина восточной внешности со слегка вьющимися густыми волосами и пронзительными темными глазами. От отца ей досталась разве что русская фамилия. И, имея русскую фамилию, девушка иногда представлялась не Амзой, а Анной. Город, вобравший в себя все мыслимые национальности мира, зачастую был нетерпим к кавказцам. Хотя до сего дня никаких инцидентов с Амзой-Анной не происходило, она хранила след, оставленный в старших классах школы, когда к ним, на какую-то вечеринку, попал парень со стороны, выказывавший расистские взгляды, и явно цепляясь к ней с грязными намерениями. Ее тогда защитили одноклассники, но осадок остался.

Завидев подругу, Амза расплылась в улыбке, и глаза ее сразу же сделались влажными.

– А я думаю, кто там. Ведь никого не записывала на встречу на это время. Смотрю в глазок – ты. Ну проходи.

Ольга устало плюхнулась на диван, подобрала под себя ноги, и, перебивая саму себя, то забегая вперед, то возвращаясь к самому главному зрелищу, начала рассказывать обо всем, чему стала свидетельницей, и какие домыслы уже успели зародиться в ее голове за то время, пока она добиралась сюда. Ей даже не пришлось собираться с духом, чтобы спросить:

– Как думаешь, я могу быть причастна к этой смерти?

– С чего ты взяла? При чем здесь ты?

– Но ведь это я пригласила его на эфир. И ведь это случилось как только он вышел из нашего офиса.

– Резонно, – подметила подруга. Чтобы как-то утешить гостью и самой собраться с мыслями, она ушла на кухню приготовить чай.

Ольга поплелась за ней следом. Пока закипал чайник, доставалось печенье и нарезался сыр, обе молчали. Амза раз за разом открывала холодильник, заставляя прикрепленный на магнит колокольчик издавать жалобное короткое звяканье. Единственным давним пристрастием Амзы были эти самые магниты, крепящиеся на дверцу холодильника и железные части кухонного интерьера. Понимая глупость подробного увлечения, Амза тем не менее не оставляла этого занятия. На дверце ее холодильника можно было видеть безделушки из разных стран. Даже дешевые глиняные поделки с чернокожими человечками, подписанные С приветом из Конго, были завезены сюда давним приятелем Амзы, работавшим на круизном лайнере. Этот мусор годился разве что для того, чтобы держать листки с напоминаниями что нужно сделать тогда то и тогда то, и кого ждать в гости в назначенный час того или иного дня. Именно для этой цели Амза и использовала разноцветные магнитные сувениры. Дверца ее холодильника была увешена не только безделушками, но и небольшими разноцветными листками, на которых что-то значилось.

Оказавшись на кухне, Ольга вспомнила о том, что хранилось в ее кармане, и о чем она не успела сказать подруге. Она опустила руку и выложила на кухонный стол предмет, который мог хранить в себе некую загадку, а мог ничего не значить.

– Смотри, – сказала она, – вот этот предмет мне отдал мой гость.

Девушки склонились над безделицей, поочередно беря ее в руки и рассматривая. На одной из сторон этого небольшого сувенира был рисунок. И сам янтарный прямоугольник, и картинка на нем выглядели примерно так:

Загадочная золотая пластина из подземных тоннелей Эквадора; попала в коллекцию падре Креспи в начале ХХ в.

Ольга даже подумала, что где-то уже видела подобное, причем не так давно, но никак не могла вспомнить. Она взяла вещицу из рук Амзы, повертела ее в который раз, убедившись, что на других сторонах прямоугольника толщиной менее сантиметра, ничего больше не изображено и не написано, кроме разве что непонятных царапин на обороте. Сувенир был легким, так что вряд ли он что-то скрывал в себе, кроме опасности, кроящейся в том, что произошло с его хозяином. «Впрочем, – подумала Ольга, – если бы эта вещь действительно чего-то стоила и была так важна, он бы никогда не расстался с ней так бездумно, в мгновение ока».

– Да, здесь ничего нет, – сказала и Амза, – просто пластмассовый брикетик под янтарь, хотя выглядит как настоящий. Ведь ты же не думаешь, что это натуральный янтарь? Но даже если и так…