Ольга Гребнева – Психушка монстров (страница 9)

Последнее слово доктор произнёс хихикающим шёпотом и рассмеялся, тоже тихонько, вполголоса. На миг у Эдика похолодело где-то ниже диафрагмы, встал мёрзлым комком воздух в горле. Не этот ли врач тут самый главный «псих»?

— Прошу прощения, — доктор снова был серьёзен, — за непрофессиональный термин. Но иногда их просто иначе и не назовёшь. В самом деле, где это видано, на стенах писать, замки ломать, вам вон сколько неприятностей доставили. Вы уж простите, я недосмотрел.

— Нет-нет, подождите. — Эдик сделал последний глоток, отставил кружку в сторону и наклонился ближе к собеседнику, вглядываясь в его глаза. Обычные глаза, не наркоманские, не бегающие, светло-карие, окаймлённые седыми ресницами. — Они же должны быть в… ну, в палатах, заперты. Если они опасны. Разве нет?

— Должны, молодой человек, должны. Вы абсолютно правы. Ещё чаю? — не слушая ответа, Михаил Евграфыч плеснул Эдику ещё заварки и кипятку. — Пейте-пейте, грейтесь.

Парень автоматически отхлебнул. Всё-таки очень вкусный чай…

— Они и были под замком, но, знаете ли, нет такого замка, который нельзя открыть.

И снова этот смешок-шёпот, подозрительный, сумасшедший, а Эдик как раз отвлёкся и, вздрогнув, понял, что больше не смотрит в лицо врачу и не отследил его мимику.

— Один вышел, других открыл. Медвежатник, мать его ети. Извините. А у нас, видите ли, кадровый голод сейчас. Вот как вы считаете, сколько человек персонала здесь?

— Да я, кроме вас, никого и не видел, — вяло буркнул Эдик, у которого уже непреодолимо слипались глаза, а ноги-руки наливались ватной тяжестью.

— О! Во-о-о-от! — Михаил Евграфыч торжествующе поднял указательный палец к потолку. — Именно, Эдик. Я и вон, Музгаш, но он не в штате, если что.

— Музгаш?

Имя какое-то экзотическое, непонятное. Эдик нахмурился, но не мог припомнить, что видел кого-то ещё из людей на территории ЖК. Впрочем, улочек там явно больше одной, неудивительно, что не столкнулись. Однако Михаил Ефграфыч не обратил внимания на его реплику и продолжал о своём.

— Как работать в такой обстановке? Ни младшего медицинского персонала, ни медсестричек, да о чём я — даже сторожа сож… Кхе-кхе… Уволился, говорю, даже сторож. Кстати, молодой человек, а вы не ищете случайно работу? Зарплата у нас очень достойная, плюс много льгот, проживание опять же бесплатное, снабжаем униформой, питанием, вообще всем необходимым. А?

— Ээээ… — глубокомысленно произнёс Эдик, опешивший от столь резкого поворота беседы. — Да я как-то… У меня и образование не медицинское…

Как у всякого обывателя, предложения о работе вызывали у парня рефлекторный интерес. Сразу тянуло сравнивать с текущим местом, задавать вопросы («А зарплата? А график работы?»), тем более сейчас Эдик совсем даже был не против оставить надоевший магазин и, главное, пожалуй, перестать толкаться по утрам и вечерам в битком набитых автобусах и ходить через лес.

— Неважно это, — вновь отмахнулся Михаил Евграфыч. — У меня вон медицинское, доктор наук… психологических… психиатрических… Да демон с ними, каких-то точно. Я говорю, образование есть, а толку-то? Их же не вылечить, Эдик.

Лицо врача маячило буквально в пяти сантиметрах от глаз Эдика, покачивалось и иногда терялось в тумане. Парень сморгнул и помотал головой, потёр щёки ладонями. Помогло буквально на секунду, а затем картинка вновь стала расплывчатой, как будто смотришь сквозь запотевшее стекло, а звуки гулкими и искажёнными, с каким-то странным двойным эхом.

— Вот сторож нам очень нужен, Эдик. Прямо вот никак без сторожа, понимаете? — булькал Михаил Евграфыч за мутным стеклом, черты его лица плыли, искажались и причудливо менялись, а голос менялся от глубокого баса до фальцета. — А вы — просто идеальный кандидат.

— Ага, идеальный… Слушайте, вы же мне что-то в чай подсыпали? — парень собирал последние остатки разума, чтобы отвечать внятно и осмысленно. Почему-то факт того, что его чем-то опоили или даже отравили, не пугал. То ли страха за эту ночь было уже чересчур, то ли сам наркотик из чая притуплял эмоции.

— Вы просто устали, Эдик. Отоспитесь и приступайте к работе. Ничего-ничего, я вас сейчас в вашу комнату провожу.

Как-то незаметно парень ощутил, что они действительно идут, главврач закинул его руку себе на плечо и почти волочит по коридору. Там было темно, от единственной лампочки они удалялись с каждым шагом, и Эдик теперь вовсе ничего не видел, а в ушах как будто разместились плотные ватные пробки, и впечатления от окружающего мира никак не могли добраться до мозга.

— Сейчас…

Это последнее слово, сказанное Михаилом Евграфычем, которое расслышал Эдик, дальше были лишь нечленораздельные звуки, напоминающие чавканье, хлюпанье и клацанье зубами. Словно кто-то большой и непременно хищный принялся за долгожданную трапезу. От лба до затылка голову парня пронзила острая боль, раскалённая игла пронизала оба полушария, в глазах вспыхнуло ярко-белым.

— А-а-а-а-а-а!!!! — заорал Эдик, понимая, что это, кажется, его жрут, даже не дождавшись, когда он отключится. — Стра-а-а-а-аж!!!

Почему с губ сорвалось имя «псины», вряд ли парень понимал, это было рефлексом, как обычно люди кричат «Мама!», даже если мама никогда не сможет их услышать. Первобытный звериный крик о помощи.

А дальше, кажется, он всё-таки потерял сознание. Почувствовал только, как ударился всем телом обо что-то твёрдое и холодное. Наверное, пол. Было больно. Дико больно теперь по всему телу, а не в одной голове. Боль осталась единственным впечатлением после отказа зрения и слуха.

«Прочь! Прочь от него!»

«Голос» Стража. А может, показалось… И наступило полное ничто.

Глава 6

Ксюша. Новый взгляд

Перемены, произошедшие с Ксюшиным зрением, были настолько удивительны, но в то же время прекрасны, что студентка даже не пошла на занятия. Всё равно суббота, всего две пары да и те лекции, даже прогулы никто не поставит, а нужное она потом у Вальки перепишет. А пока Ксюша отправилась гулять и проверять, что же именно произошло.

Мир вокруг поражал яркостью, прямо-таки болезненной чёткостью. Поначалу девушка периодически останавливалась и опускала веки, настолько непривычно было видеть так — наблюдать все подробности мира, рассматривать выражения лиц прохожих, читать все вывески (даже через дорогу, даже мелкие буквы адресных табличек на домах). Глаза вскоре начали побаливать, и Ксюша решила, что надо отыскать дома тёмные очки, несмотря на зимний сезон. Она обошла весь квартал, посидела на лавочке в парке, совсем чуть-чуть, мороз не позволил долго медитировать на пейзажи, зашла в пару магазинов, будто ядрёная провинциалка радостно разглядывала ценники и этикетки, буквы и цифры на которых легко и без усилий читались. В общем, это был какой-то невероятный феерический успех, и Ксюша боялась только одного — что сейчас зазвонит будильник, и она откроет полуслепые глаза в своей кровати. И что страшная операция с маньячным доктором Мортимером окажется всего лишь сном. Нет, воспоминания о клинике и врачах продолжали навевать ужас, Ксения ничего не запамятовала, но результат, по её мнению, стоил некоторого количества нервных клеток. В конце концов, посещать «Магию зрения» снова не нужно, ни о каких повторных приёмах и послеоперационном наблюдении ни Вергилий, ни его администраторы не упоминали.

Поэтому и квартал, где располагался переулок с инновационной офтальмологической клиникой, Ксюша обходила десятой дорогой. Нечего туда лезть снова…

Приятная прогулка была в самом разгаре, девушка стояла на набережной в центре города, куда сроду пешком не ходила — далековато, подставляла лицо свежему холоднющему ветру с реки. И мороз нипочём, когда жизнь так круто изменилась к лучшему! Её мысли прервало пиликанье телефона. «Валька», — избранные рингтоны всегда подсказывали, кто именно звонит, и даже не взглянув на экран, Ксюша провела пальцем по экрану.

— Привет, Валь…

— Мать твою, ну наконец-то! Ты куда провалилась? Я тебе со вчерашнего утра названиваю! Думала, ещё раз — и в полицию бежать пора! Совсем охренела, второй день трубку не берёшь! Ты где?!!

Ксюша в первое мгновение опешила от вылившегося на неё потока ругательств и возмущений, но быстро взяла себя в руки и, дождавшись паузы в Валькином монологе, очень спокойно ответила:

— Во-первых, здравствуй, Валя. Во-вторых, ещё раз скажешь такое про мою мать, и я тебя утоплю в Острожке. В-третьих, ты звонишь мне первый раз с тех пор, как мы вчера были в универе. Ну, и в-четвёртых, я как раз на набережной, в центре. Если так ужасно соскучилась, то приходи, я пока никуда не собираюсь, дождусь. А будешь и при личной встрече материться, то как раз удобно будет обещание исполнить. М?

Острожка — так называли коренные жители Семибратска реку, на берегах которой зародился город. Начавшийся, как и многие древние поселения, с небольшой крепости — острога, который построили семь братьев, имена которых история не сохранила. До современности никаких следов Семибратской крепости не дошло, лишь народное название осталось да мемориальная доска на набережной, со стилизованным изображением древнего острога. На этом познания Ксении в краеведении заканчивались, но реку она всегда называла именно Острожкой, а не Быстрой, как значилось в атласах.