Ольга Гребнева – Психушка монстров (страница 4)

Ксения не перебивала, храня каменное выражение лица. Если б она верила в волшебников, то наверное посчитала бы, что пожилой офтальмолог обладает магическими способностями. Наверное, опыт у дедка огромный, а её якобы уверенные движения могли обмануть обычных людей, но не специалиста.

— Ну что? Я прав? — по-прежнему открыто улыбался Вергилий.

— Почти, — кивнула Ксюша. — Кстати, я Ксения. Ксения Крестова. А то ваш менеджер даже карту не заполнил. Вы все правильно рассказали, доктор Мортимер. Кроме того, сколько стоит всё исправить. А это самая важная информация. Ну и вообще, я не очень понимаю: я зашла только узнать, а вы меня сразу на приём. Я и записана-то не была. Почему вы меня приняли? Откуда вдруг ваша клиника тут появилась? Я только вчера ходила — и не было ничего. — Девушку прорвало, она больше не могла переносить странности и неизвестность.

Может, это и не клиника вовсе, а какие-нибудь мошенники. Хотя, конечно, сымитировать дорогостоящее медицинское оборудование не так-то просто, и вряд ли рентабельно — разводить людей на деньги можно сотней более лёгких и дешёвых способов.

— Как много вопросов, мадемуазель…

Опять это старомодное обращение, словно они на балу в девятнадцатом веке, а не в современной клинике.

— Вы разрешите мне отвечать не по порядку? Так вот, клиника работает уже на протяжении двенадцати лет, но вы правы — на этом месте мы не так давно. Но и не с сегодняшнего дня, конечно же. У нас вывеска некоторое время не работала, так что вы могли не обратить внимание. Мы, как видите, в закоулке, на центральную улицу крыльцом — слишком дорогая аренда выходит, — поделился проблемами доктор Мортимер. — А с вашим зрением, извините за некоторую бестактность, могли и не прочитать издали. Кстати, вы чаю хотите? — И не дожидаясь ответа, он нажал кнопку на массивном телефонном аппарате: — Варфоломей, принесите нам чаю.

Менеджеру потребовалось буквально полторы минуты, как будто он уже стоял под дверьми наготове с подносом с двумя чашечками из тонкостенного фарфора.

Сделав маленький глоток горячего чая, Вергилий продолжал:

— Так вот, пойдёмте дальше. Почему я вас принял? А почему бы, собственно, и нет? Я свободен. Дама, которая должна была сюда прийти, пропустила приём. Варфоломей ей и дозвониться не может. Вместо неё пришли вы, и я вижу, что вам были бы очень интересны услуги моей клиники. Я прав?

Ксения автоматически кивнула. Чашку с чаем она взяла, но пить не стала. От напитка поднимался густой пар, девушка боялась ошпарить язык, да и аромат от чая поднимался какой-то необычный. Нет, она по-прежнему считала, что для того, чтобы ограбить, изнасиловать и убить её, простую горожанку Семибратска, не стоило прикладывать таких усилий, и в принципе не страшилась, что её попытаются опоить, отравить или подсадить на наркоту. Но запах незнакомых трав ей не понравился, вот и всё.

— Правы, доктор. Меня интересует замена хрусталиков, я консультировалась в Москве. Говорят, это единственный способ решить мою проблему.

Она сдержалась и не стала повторять вопрос о стоимости.

— Правильно говорят, — снова расплылся в улыбке Мортимер. — Совершенно правильно!

— Но вы же меня даже не посмотрели, — продолжала удивляться Ксюша.

— Так я с вас и денег за приём не прошу, — хитро подмигнул ей врач.

— Всё, у меня уже голова кругом. Вы, простите, конечно, очень странно себя ведёте, — девушка поднялась с кресла и собралась было покинуть кабинет непонятного доктора.

— Десять, — проговорил Вергилий ей в спину. — Десять за оба.

— Что? — остановилась Ксения. — Вы это о чём?

— Вы же интересовались стоимостью услуги, — голос доктора снова стал напоминать карканье. — Десять тысяч. За оба глаза.

Такого издевательства Ксюша вынести уже не могла. Она резко развернулась обратно к столу доктора, уперлась в него ладонями, склонившись так, чтобы нормально видеть лицо собеседника. В упор прошипела:

— Да чтоб вас… — с трудом удержала рвущуюся с губ нецензурщину. — Думаете, можно так запросто над людьми издеваться?! Я, может, и слепая, но не идиотка! Не бывает таких цен! Так что посмеялись и хватит! Пошла я отсюда…

Останавливать Ксению никто не стал. Варфоломей оказался действительно прямо около двери кабинета и, несмотря на протесты девушки, проводил её до самого выхода. Молча.

— Над людьми, может, и нельзя… Эхххх…

Доктор Мортимер печально смотрел вслед несостоявшейся пациентке.

— Только вот кто же ты такая, Ксения Крестова? — и добавил громче: — Варфоломей! Найди её и сделай так, чтобы она вернулась к нам в клинику.

Глава 3

Эдик. С другой стороны

Он падал в угольно-чёрную пустоту, наполненную болью и оглушающей тишиной. Даже скорее не падал, а тонул в тёмном водовороте, не в силах вздохнуть, закричать, открыть глаза. Да и что значит открыть глаза, если ты не чувствуешь ни одной части своего собственного тела?

Стоп. Что значит «не чувствует»? А откуда тогда боль? Если уж ничего, то ничего, а боль не может быть просто так, она непременно базируется в ноге там или в руке, или в голове. Не может быть так, чтобы просто болело всё вокруг!

И словно в ответ на сию протестующую мысль падение сквозь ничто резко прекратилось. Эдик ощутил толчок в спину, как будто упал на упругую, мягкую подушку.

— Ой, — громко вырвалось из лёгких.

Парень лежал в снегу, но видать недолгое время провёл без сознания, потому что холодно не было ничуть. Только в рукава набились снежинки и теперь противно таяли внутри. Эдик поднялся на ноги, чувствуя, что руки-ноги немного затекли, как-то неуверенно слушаются распоряжений мозга. То, что произошло до обморока, помнилось смутно. Вроде домой шёл. Так почему не дома? Да и в принципе — где это он очнулся?

Вокруг стояла ночь, скудный лунный свет отражался от белоснежного снега, и всё вокруг выглядело страничкой из графического романа в стиле нуар. Черное, белое и серое, с резкими тенями и границами. Буквально на расстоянии вытянутой руки Эдик увидел чугунные ворота с затейливыми завитками.

И вспомнил. До леденящего ужаса, скрутившего все внутренности. Непроизвольно охлопывая себя ладонями, парень искал дыру в груди, которая должна была остаться от арматурины. Куртка на груди (и насколько он мог понять, на спине тоже) торчала заскорузлыми лохмотьями. Кстати, вон тот самый металлический прут из сугроба торчит, а вокруг снег залит чем-то тёмным. Голову Эдика повело, он тяжело опёрся на ворота, и его вывернуло с болезненными судорогами. Однако никаких иных неприятных ощущений в себе Эдик не замечал, ни боли в груди, ни кровотечения, ничего. Головокружение явно было вызвано нервами, а не потерей крови.

Рядом послышалось поскуливание, и Эдику в плечо ткнулось что-то.

— Страж? — севшим голосом произнёс парень, не торопясь оборачиваться. В памяти слишком живо всплыла картинка несущегося сквозь зимнюю ночь огромного монстра с крыльями тьмы за плечами.

Ухо и щёку Эдика обдало жарким дыханием, а нос Стража вновь ткнулся в плечо. Надо сказать, парень не отличался низкорослостью, а значит никакая собака, даже самой крупной породы, до его плеча не дотянется. Эдик судорожно сглотнул, выдохнул и медленно повернулся, внутреннее стараясь смириться с тем, что его четвероногий друг продолжает выглядеть как ночной кошмар.

Страж сидел прямо у него за спиной и дружелюбно сопел, вывесив язык из пасти. Ни дать ни взять дружелюбный домашний кобель. Если бы не несколько «но». Во-первых, даже в сидячем положении он значительно превосходил Эдика ростом, во-вторых, клыки явно велики даже для его немаленькой пасти и торчат из-за губ кривыми лезвиями, в-третьих, глаза светятся тускло-зелёным, потусторонним каким-то светом, ну и в-четвёртых, крылья, сотканные из тьмы с разноцветными сполохами, тоже никуда не делись, монстр просто сложил их аккуратно за спиной. А крылатых псов таких размеров не бывает.

— Не. Бывает, — раздельно и отчётливо сказал Эдик прямо в морду Стража. — Ты мне мерещишься. Или снишься. Сгинь.

Говорил и сам себе не верил. Потому что морозный воздух щипал щёки, во рту горчил привкус рвоты, а в ушах чуть шумело после приступа головокружения. Сроду Эдуарду такие подробные сны не снились, чтобы и вкус, и температуру чувствовать.

Страж, естественно, предложение сгинуть проигнорировал и вместо этого издал ещё одно поскуливание, на сей раз в нём слышалась ликующая нотка, и лизнул парня шершавым языком в щёку. Учитывая размеры, практически умыл, Эдик аж отшатнулся. Смердело у «пса» из пасти знатно, как впрочем у любого зверя. Эта приземленная подробность окончательно привела парня в чувство, и стало ясно, что либо глючит его на редкость правдоподобно, либо всё реально. При любом раскладе отмахиваться от окружающего и делать вид, что нет ничего этого, — не выйдет.

Сплюнув в снег, чтобы избавиться от противного привкуса во рту, Эдуард, старательно не глядя в сторону того места, где по своим воспоминаниям он упал на ржавый прут, торчащий из сугроба, и… Да умер, умер, хватит уже пытаться выдумать слово-заменитель. По представлениям Эдика, мёртвые не ходят, их не тошнит, и всякие даже очень странно выглядящие животные на них не пахнут своими пастями. Мёртвые, они лежат себе на том месте, где испустили последний вздох, и всё. А если, к примеру, душа отделяется неупокоенным призраком (как все современные молодые люди, Эдик не чуждался мистических историй в фильмах и книгах), то тогда лежало бы тело, и он бы видел себя со стороны. И опять же призраки никаких запахов и вкусов не ощущают.