Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 70)
Глава 30
Он просчитался. Как будто бы принимал и учитывал тот вариант, что память к Тале вернется, причем с наибольшей долей вероятности. Старался не переигрывать и не перегибать, максимально придерживаясь правды. А в итоге оказался не готов к тому, что его самого захлестнет и накроет вырвавшимися из-под контроля эмоциями.
Шуст не привык к такому… Хотя, бл*! Опять обманывает самого себя?! Около нее он всегда терял это чертово предательское чувство контроля! Слишком ценная для него.
И в груди, в голове сейчас — оглушающий рев того самого монстра, который за эти дни впервые было понемногу притих, благостно урча, что его женщина в его же логове, в полной и абсолютной безопасности!
А теперь по новой диким ревом жадной, скупой потребности, алчной нужды никуда ее из рук не выпустить! Под себя подгрести, укутать со всех сторон, чтобы ничего, кроме него, не видела… Доказать, что нет у нее иного выбора, и не потому, что Шуст ограничивает, а потому что оба не выживут друг без друга физически, подохнут, как разрубленный на половины единый живой организм.
Забавно, если хоть как-то остатки логики выгрести на поверхность. Тала и сейчас боялась, что он от нее уйдет, больше всего иного, выходит, если по оговоркам судить, несмотря на всю нынешнюю колючесть и попытки к самостоятельности. А Шуст… этот собственнический, адовый монстр в нем, получалось, также больше всего страшился лишиться своего чуда.
Слишком сильно они похожи, точно что два сапога — пара. И орут одинаково, у него в ушах звенит от ее упреков… во многом здравых, конечно. Но как-то… неожиданно, блин. Хотя и раньше ловил проблески ее характера, но вот так откровенно Тала на него выплеснулась впервые.
Ну, как бы мог понять причины, без претензий. И даже в чем-то рад — это тоже огромное доверие и открытость, что не боится уже и не давит характер, а требует от него целиком и полностью ее принять, даже если сама этого не понимает.
Да и Шуст тоже сорвался, чего уж. Слишком существенная для него, бесценное его сокровище!..
Выдохнул, с трудом заставив себя от сладких, хоть и дрожащих еще, губ оторваться. Коснулся напоследок жадным ртом коротко, вроде и понимая, что весь воздух у чуда своего забрал, надо бы дать продышаться. А нет сил отодвинуться.
И руками уже под ее кофту забрался, гляди… Точнее, под свою же. Тала те, вслед за его же футболками, тырить повадилась, хотя весь ее гардероб раньше них самих в этот дом перевезли, но что-то Шуст ни разу не видел девочку свою золотую во всех этих шелковых сорочках и пижамах. Чудо его упорно по половине самого Дениса в гардеробе проходилась. Удобней ей в хлопке сейчас, заявляла, а себе, значит, выбрать и заказать, как он пару раз предлагал, руки не доходили… Ну да, ну да.
Но, он, в принципе, и не противился. Да и не дурак, понял, что все вот то раньше накупала больше для отвода глаз. Ну и потому, что, по советам Светы, считала, что именно в подобном ее мужчина должен видеть…
А Шуст… Ну, неправильный он мужик, видимо. Гончаренко же, блин. У них врожденно мозги в этом вопросе с завихрениями и под проклятием, очевидно, он просто ранее не в курсе был. Им их женщины, как Денис понимал, что голые, что в мужском свитере на три размера больше, что в мешковине — желанней и нужнее до оголодания безумного какого-то, чем во всех этих кружевах или шелках. Так что вообще не напрягал, оставив на ее усмотрение выбор одежды. Здесь у него вещей было на двоих достаточно.
И, кстати, еще же один железный аргумент! Только попробует пусть намекнуть, что неправда, и все ее признания и эмоции — следствия амнезии! На хрен! Просто к зеркалу подведет и вот это все ей покажет. Послушает тогда.
Бездна! Надо бы все-таки у Стаса выяснить, как они с этим тремором и алчностью по своим женщинам справляются? Может, существует у Гончаренко уже какая-то наработанная методика, с детства сыновей обучают, а? Ведь адекватные же мужики, он с ними сколько дел имел, а Дениса в морской узел сворачивает постоянно, до работы еле добирается… да и то не всегда.
Точно есть какой-то секрет.
Опять к губам Талы прижался, уже нежнее, слизывая воздух и растерянность, сладковатый привкус того, как сама по нему распределилась, растеклась, устроилась телом по его мышцам, не задумавшись. Дышит в щеку тепло и сладко, уткнулась носом, тихо, а все равно прям чувствует, как раздраженно сопит. И Денису от этого расхохотаться в голос хочется.
Его драконом называет вечно, а сама? Драконица! Не менее огнедышащая, чем он.
— Ты моя, девочка золотая. Но и я же твой с потрохами… Думать надо было, когда на танцпол в моем клубе вышла, а потом еще и играть уселась за инструмент, задурила голову слабому мужчине, терпи теперь, — поддевая ее с веселой иронией, чтоб не сильно впадала в надрыв, прошептал, прижав голову жены к своей шее, кайфуя от чего-то трепетного, что окутало и их самих, и весь этот кабинет. Щенок и тот притих. — Даже не вздумай вспоминать больше про развод, Тала, я серьезно. Мы — одно целое, нам поодиночке не выжить, и не в болезнях дело. Мы же одним воздухом на двоих дышим.
— А раньше как жил? — нет, ему, определенно, нравились эти острые и ехидные нотки.
Да и огоньки в янтарных глазах! Куда лучше того напряженного отстранения, которым Тала раньше от него прикрываться пыталась.
И как же она умела управлять собой, если до этого подавляла все, только время от времени не успевая пламя прихлопнуть. Видел отдаленные всполохи, угадывал. Теперь во всей красе по нему полыхнуло, обожгло! А Шустов, как маньяк, еще больше хочет! Чтоб по всей коже языки этого пламени, целиком в ее огонь!
— А я не жил, девочка моя золотая, я тебя искал, сокровище свое, — хмыкнул, откинувшись на стол спиной, продолжая ее цепко в своих руках держать.
На то он и дракон, чтобы ее от себя ни на шаг не отпустить.
Тала помедлила… Будто хотела что-то ответить, но как раздумывала, подбирая слова. И тут снова щенок о себе напомнил. Возможно, решил, что, раз притихли все, то и на него внимание, наконец-то, обратят.
Прям завыл, что тот волчонок, надсадно, тонко, ну точно же на жалость давя. Манипулятор хитрый, блин, Денис ощутил, как чудо его дрогнуло. Ну ладно, мог дать ей повод выдохнуть.
— Так, все выяснили и тему закрыли, и чтоб больше я этого «зачем» не слышал, — мягко, но окончательно, подвел черту Шуст, прижавшись губами к ее виску. — Иди, дите свое успокой. И так, чувствую, придется мне дверь менять, все полотно исцарапал, — хмыкнул с сарказмом.
И поднялся вместе с Талой, продолжая свою девочку крепко обнимать.
— Что значит «не слышал»? А как ты залюбливать будешь меня тогда? Я не поняла… — заломила она брови под волосы.
Он остановился, медленно повернувшись лицом к лицу Талы… Ты смотри, какая язвительная, а!
— Обещал же, — казалось, жена ему чуть язык не показала, и гримаса такая, полная вредности. Шуст обалдел немного. — И нечего было орать на
Шуст оторопел немного. Это что, вызов? Она его на слабо берет, что ли? Проверяет? Или как бы тоже информирует, что свои условия есть? Ну-ну.
— А ты не слишком смелая стала, девочка моя? — понимая, что проигрывает и расплывается в ухмылке, заломил бровь, прям с напором глянув на Талу в ответ.
— А я всегда такая была, ты бы себе слабую не выбрал, — огрызнулась натурально. — Типаж не тот, мой дракон. Только, когда в содержанки подаешься, особо же нервы не помотаешь покровителю, чревато… Но я ж не содержанка теперь, жена законная! — до того, как он рыкнуть успел бы, от вновь накатившей ярости, заявила беспечно эта, точно склонная к адреналиновому кайфу, девочка, еще и пальцами прищелкнув перед его лицом. — И, заметь, я тебя на себе жениться не заставляла, так что ко мне претензий никаких, — развела Тала руками с ехидством. — Сам все решил — сам теперь и наслаждайся выбором. И не надо на меня так глазами сверкать, Деня. Ты занят утром, вообще-то, я все помню. Пойду уже, работай спокойно, — она даже попыталась еще отойти.
Будто кто-то ее отпустил бы на такой ноте!
— А, и да, я тоже работать собираюсь… Еще не придумала кем, но имей в виду, любимый…
Он медленно на нее двинулся, кажется, вытянувшись в лице.
Тала это, определенно, заметила, насторожившись.
— И, кстати, я в курсе, где у тебя пистолет спрятан, и экстренный код сейфа знаю, буду защищаться, — видимо, заметив нарастающую в его взгляде суровую грозу… заявила жена с апломбом.
И шагнула так опять аккуратно бочком-бочком в сторону двери, точно же намереваясь в коридор шугануть.
А он просто ухнул. Ага, сейчас, разбежалась прям. Шустов натурально в осадок выпал, давясь смехом, будто Гришка давеча, но и кашлем не замаскировать. Рвало!