Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 39)

— «Бачили очі, що купували…»,* — кажется, где-то в ее мозгу сгорел предохранитель, предположительно, в отделе, который отвечал за здравость. Или уже, по сути, принятое решение, руки развязывало…

— И то правда, но у меня с эти проблем нет, золотая моя. И съем, и переварю, — хохотнул. Дениса такое ее настроение откровенно веселило. — В общем, вывод сделан, чудо: больше ты одна не останешься, будешь со мной везде ездить, бороться со страхом полетов, так сказать, — с намеком подвел черту под разговором. — Наслаждайся последними днями одиночества напоследок. И после сдачи крови не забудь поесть… Скажу Максу, чтобы проследил. Скоро вернусь. Ждешь? — как поддёрнул ее с той же иронией, с которой признания в любви требовал, уезжая.

— Жду, — отозвалась искренне, хотя сама внутри похолодела от четкого осознания, что кольцо вокруг нее сжимается.

Будто то украшение, что он ей на палец надел, грудь сковало, и давило сейчас, мешая дышать, грозя проломить грудную клетку, если трепыхаться начнет.

— Вот и хорошо, девочка моя золотая. Правильный ответ. Все, дела опять. Вечером наберу, — «попрощался» Шустов в своей манере перед тем, как отключиться.

— Удачи, — только и успела добавить.

После чего откинулась на спинку сиденья, глядя через полуприкрытые веки на тормозные огни машины Светы, которая перед ними ехала. Душу буквально разрывало на части совершенно противоположными желаниями: сбежать от такого тотального контроля… и как можно сильнее к Денису прижаться в то же самое время, дождаться его, поцеловать…

* «Бачили очі, що купували, тепер їжте, хоч подавіться» — укр. поговорка, «Видели глаза, что покупали, теперь ешьте, хоть подавитесь»

Глава 18

— У нас нет времени, Тала! Приезжай!!! Тут и думать не о чем! Прокапаю, что есть, пока подтянем тебя, прооперируем, потом думать станем дальше. Я подам тебя в списки благотворительных организаций, которые нам помогают для онкобольных средства собирать… Да, святый боже! Сам заплачу часть! Одолжу у друзей, сколько смогу, отдашь потом. Главное, что живая останешься, понимаешь? Показатели паршивые, гормоны резко подскочили, плохо… — доктор резко выдохнул, растерев затылок.

Она не помнила, когда слышала от Маркияна Тарасовича подобный тон. Врач был напряжен, встревожен, взволнован…

Наверное, нельзя сказать, что в панике, сколько у него таких пациентов? Сил не хватит по каждому паниковать.

И все же они так давно знакомы, Тала еще подростком была, когда впервые с Маркияном Тарасовичем встретилась. Долгое время он был для нее кем-то вроде далекого родственника, доброго дядечки, который показывал, каким мужчина быть может: поддерживающим, не отворачивающимся от боли, болезни, грязи… Правда, он же врач, выбрал такую профессию по велению души и своей вере. К нему критерии, как к обычному человеку, неприменимы, видимо. Иное отношение…

Как бы там ни было, слышать такой тон давно знакомого человека относительно себя было по-настоящему страшно. Причем с какими-то вовсе новыми гранями уже изученного, казалось, ужаса. Да и взгляд врача, выражение лица… Что-то можно, конечно, на искажение видеосвязи списать, однако не все сразу.

— Все настолько плохо? — тихо спросила Тала, видя, как Света, тоже подключенная к этому видеозвонку, с силой прикусила кончик большого пальца. Имела такую привычку, когда нервничала. Говорила, так креститься без устали себя отучивала.

Анализы выполнили быстро, они заказали экспресс-диагностику. Результаты скинули на мейл. Света тоже сделала, кстати, когда узнала, что Шуст от Талы потребовал, стандартный перечень. На тот случай, если Денис и результаты затребует заранее показать, чтоб Тала сфотографировала без фамилии и отправила. Подстраховка.

У подруги все хорошо было в показателях. У Талы… все, что сказал проверить врач, отмечено звездочкой и многократно превышало указанные для сравнения нормы.

— Все настолько плохо, девочка моя, — не стал юлить и жалеть ее, Маркиян Тарасович, подтверждая. — Плохо в том плане, что процесс прогрессирует, а нам надо успеть вырезать эту проклятую опухоль до того, как она начнет распространяться. Плюс, не знаю, что у тебя случилось за эти несколько недель, но и все остальные показатель на грани, Тала. Ты чем себя изводила? Был стресс? — все с той же тревогой и напряжением поинтересовался врач.

Света мрачно фыркнула.

— Несколько недель сплошного стресса, — невнятно пробормотала, но Тала ее поняла.

— Был, сильный… — со вздохом подтвердила, вспомнив, как сильно полета испугалась.

А увольнение из школы? Решение последовать примеру Светы… разве легко далось? А сами эти отношения с Денисом… Столько, сколько за последние недели, она давно не нервничала и не дергалась. А говорят, секс расслабиться помогает. Наверное, так и есть, если с чувствами не путать и не приправлять все любовью к человеку, который привык, скорее, распоряжаться и управлять чужими жизнями, чем делить с кем-то трудности, плохое и хорошее. Да только как уж вышло у Талы. Не искала же, само нашло… Во всех смыслах. Как там Денис говорил? «Самостоятельная и свободная была, пока я тебя с террасы в клубе не увидел»? В таком духе что-то.

— И сейчас есть, можно сказать, — добавила, откинувшись на стекло, вспомнив про Максима, который и теперь под дверью в холле дежурил… или сменщик его; про то, что Денис грозился ее больше, вообще, никуда от себя не отпускать… Как императоры Древнего Египта или Китая своих жен и наложниц, видимо, которых и хоронили с теми, если что, для загробной жизни, так сказать.

Сидела спиной к окну, не была уверена, есть ли камеры в квартире Дениса. По идее, не будет же он сам за собой наблюдать, но мало ли… В общем, совсем в паранойю впала. И трясло от этого сильнее, что было плохо.

Любые заболевания щитовидной железы, в принципе, на нервной системе сказываются в ту или иную сторону. У нее баланс качнулся в избыток гормонов, которые стимулировали, как анализы показывали и Маркиян Тарасович объяснил… Все стимулировали: и нервозность, и обменные процессы, и гиперреакцию. Сложно получалось напоминать себе о спокойствии, когда организм не слушал и бесконтрольно истерично реагировал на любую мелочь, пожирая, сжигая сам себя.

— Тебе надо ко мне ехать, — еще серьезней заметил врач.

— Я не знаю, как, — честно призналась, не сумев подавить рыдания в голосе. — Не знаю… Эта метель еще… И охрана, как от них отвязаться?.. До вокзала не добраться в одиночестве, а кто меня во Львов одну отпустит? Затолкают в машину, привезут назад и оставят под охраной, дожидаясь его, — вышло бессвязно и нервно, с каким-то прорывающимся внутренним ажиотажем.

— Девочки, что у вас там происходит? — определенно, сильно напрягся Маркиян Тарасович. Но в этот момент к нему в кабинет кто-то заглянул, отвлекая. Явно нуждались в консультации, врач сегодня дежурил, из больницы звонил.

Тала только переглянулась со Светой, не представляя, как ему все рассказать. Еще и его в это втянуть?..

— Тала, мне нужно к больному подойти, поэтому на сегодня разговор заканчиваем, но ты должна понять — откладывать уже некуда, если мы хотим победить, — повернулся опять к камере Маркиян Тарасович, и все в его позе и выражении лица эту серьезность подтверждало.

— Я ее привезу завтра! Любой ценой, — вдруг пообещала с запалом Света, вмешавшись. — Обещаю!

— Хорошо, — кивнул доктор до того, как удивленная Тала успела бы выяснить, как именно подруга это собирается сделать, и отключился.

— Как ты себе это представляешь? — откашлявшись, потому что горло было обложено, поинтересовалась она у Светы.

— Понятия не имею, но у нас нет другого варианта. Я тебя терять не собираюсь. Давай думать! — решительно и даже так, словно с вызовом ей самой, заявила она, заставив слезы навернуться на глаза Талы. — Я квартиру продам, вот! Подумаешь, еще на одну… Заработаю, — улыбнулась Света криво. — Вместе с тобой пока поживем на съемной во Львове. За тобой все равно уход нужен будет после операции и пока лечение…

— Денис и во Львове найдет, — прерывающимся голосом от того, насколько ее тронул такой настрой и поддержка подруги, отозвалась, прижав глаза, пряча слезы. Шмыгнула.

— Ничего, зато мы прооперироваться успеем, а там… Там уже все равно, что он сделает. Даже если развернется и уедет, ты будешь живой… Влюбилась сильно, да? — понимающе, тихо спросила Света, тоже расчувствовавшись.

Тала только всхлипнула, прижав глаза основанием ладоней. Кивнула. Не то чтоб хотела расклеиться, но эмоции совершенно вышли из-под контроля. Навалилось все: и страх от нависшего над головой диагноза, и эта необходимость срочно решение принимать, и нужда как-то вырваться из-под опеки Дениса и из его влияния тоже… И тоска за ним одновременно! Сильная, изматывающая, выгрызающая дыру в груди!

Вернуть бы себе хоть частицу своего «Я», над которым Денис явно жаждал полного контроля! Слезы вырвались, покатились по щекам, пришлось вытирать их ладонями, всхлипывая. А еще ужасное чувство стыда, беспомощности, полного своего бессилия и… зависимости от окружающих, их доброй воли…

— Тала… золотко! — позвала Света, видя, как ее спрессовало. — Да ну и фиг с ним, если уверена, что бросит. Сами справимся, не в первый же раз, — попыталась успокоить ее подруга.