Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 14)
Да, задач — выше головы, как и всегда, сам рвался на такой уровень и в этом был для него вечно самый мощный допинг и настоящий кайф, как таблетки или порошок для кого-то иного. Но сегодня мысли о Тале все перебивали, наползая дымкой на расчеты, схемы, переговоры; на планы, в которых никакого права не имел ошибку допустить…
Забило ему ноздри; словно ожогом по рукам и груди; вся кожа как медленно тлела, будто ломка от того, что ее под ним все это время не было…
Что за черт?!
Да, был занят. Но настолько ли, что и помощникам задания такого не дал?.. Мутное оправдание, Шуст, уж в этом можно признаться.
Просто сам, лично, хотел все выяснить, узнать, вот в чем дело! До молекулы ее жизнь изучить… И втянуть в себя, как черная дыра, поглотить!..
Никогда таким жадным ни до одной женщины не был. А тут, с первого мгновения… как демоном вдруг одержимый. Где-то точно плачут по нему костры инквизиции, оказывается.
Кто б подумать мог, что до такого докатится?..
— Что?..
Она словно из сна вынырнула. Сладкого такого, дурманящего, когда никак проснуться не выходит, потому что не хочется отказываться от того, что привиделось в этой дреме. Даже вздрогнула немного, он чем-то в своем животе эту дрожь уловил, фиг знает, когда настроиться на нее успев, как хренов телескоп Хаббл на космические сигналы!..
Чуть затуманенным взглядом к нему повернулась.
А Шуста в этот же момент самого, будто жидкой, тягучей лавой ошпарило! Извержение адского вулкана, затапливающего раскаленной магмой каждую его клетку! Забило глотку — не продохнуть! Все нервы в пепел, контроль и выдержку, которые с самого детства выковывал в себе, адекватно понимая мозгами, что никуда ему не вылезти без этого, ибо высшее умение — умение себя контролировать, виртуозно, без изъянов, — все туда же, в топку!
И без разницы уже, что Шуст хотел и любил быть во всем «в высшей степени», чтоб никто не допрыгнул… И вот это все, все сорок лет контроля и налаживание стен в самом себе, выстраивание новых, идеальных фасадов для любых глаз — в хлам!..
Штукатурка, которой нутро облепил, чтоб никто не смог переплюнуть, чтоб только идеальный и безупречный контроль и самообладание наружу, рваными грязными ошметками летит под ноги…
Поздно.
Один взгляд, которым их что-то спаяло в этой тихой комнате, — и все! «Гибель Помпеи», твою мать! Накрыло, погребло с головой, алчностью такой, что челюсть заломило, отдавшись гулким грохотом в пылающем вдруг черепе!
И от этого… самому страшно. Потому как слишком ясно внутрь себя же и заглянул. А там… огненная бездна.
Ну привет, ад. Давно не виделись.
Хорошо, что сегодня нет поблизости той ляльки… С визгом ужаса убежала бы, однозначно, утащив подругу за собой, хоть и в охапке. Та была опытная, пообтершаяся в их кругах, и мигом бы просекла, что на свет божий из развалин этих выбрался реальный монстр. Да, всегда в глубине Шуста сидел, но крепко скованный по рукам и ногам кандалами разума. Потому что именно так наиболее эффективно его внутренний тандем работал, позволяя тараном проходить любые препятствия на пути к тем целям, которые Шуст сам себе и ставил.
А сейчас кандалы на руины здравого смысла рухнули… И он, кажется, даже слышал этот звон.
И, ладно, пианино на свет божий вытащит, которое пылится в какой-то комнате, куда и не заходил уже больше года со всеми рабочими запарами. Пусть это чудо его развлекается, чтоб не скучала, когда Шуст по делам из дому уезжать будет!
— Любишь огонь, девочка моя золотая, спрашиваю? — сделал шаг вперед, отложив на стол бумаги, которые изучал, когда охрана для нее двери открыла, пропустив Талу внутрь кабинета.
Очень вежливо, как он сразу на вид и поставил, чтоб и не подумал никто косо глянуть, а то знал, как иногда парни умеют смешать девчонок с грязью, считая себя выше.
Талу не позволит и смутить, голыми руками в землю закопает любого.
— Не думала никогда, но, кажется, да, — так и стоя у этого камина, невольно улыбнулась, глянув на него открыто и немного растерянно, как сама от себя такого не ожидая.
Запомнил. Будто стальная банковская ячейка, захлопнулось в голове с лязгом.
Так же, как с ее любовью к пианино и игре на том, без всякого анализа и размышлений, информация легла на подкорку, делая глубокие рытвины-зарубки. То, что невозможно вывести или забыть. Как след от пули…
Шуст любил замечать и знать мелочи обо всем… Но точно не с такой жаждой, когда чуть не набрал ее в двенадцать дня, чтоб допрос с пристрастием устроить… Обо всем, чего еще не знал, а прям до ломоты в зубах захотелось выяснить. Но, блин, и без этого же сейчас в делах по макушку, надо хоть немного все разгрести!
Только и тут провал: толком сосредоточиться на своих задачах и планах из-за этой ломоты не выходило, проклятие! И не только в черепе, в паху, казалось бы, должному уняться после ночной лихорадки, пульсацией вожделения жгло при малейшей о ней мысли!
Таки одержимость… Надо же. Не попадал так еще ни разу. Как же вчера в нее влетел вот так, на полном ходу и скорости в двести двадцать? Почему сразу не понял, что «в лепешку»? Где его хваленая интуиция, мля?!
А… нет, было что-то… Давило в висках.
— Ты сама сегодня, как пламя, — усмехнулся криво, обведя рукой ее всю словно. А в голосе рык того самого монстра и ему самому слышится. И Тала будто чему-то удивилась, как уловив.
Ну надо же… И взгляд от нее не отрывается, как прикипел, отслеживает абсолютно все!
Платье из гладкой золотистой ткани отливало отблесками камина, режа ему глаза, дразня, будто языки пламени ее кожу гладили. Обхватывали всполохами, создавая переливы света и тьмы.
А ему даже этому мороку сейчас рыкнуть «мое!!!» хотелось, чтоб отвалило и трогать то, что Шусту принадлежит, не смело!
Одуреть… Вспомнился Голлум, на всю голову трах***ый со своим магическим кольцом.
Это что ж такое, а? Как проклятие… Какому-нибудь магу-вуду дорогу перейти успел, Шуст, не заметив? Или из конкурентов нанял ведьму кто?..
Мелькнуло в голове что-то смутное, кто-то говорил… Шуст с кем-то обсуждал по приколу похожее что-то…
Но тут Тала ладони растерла, как замёрзнув. И он увидел, что у нее пальцы дрожат, да и всю ее бьет легко. Черт! Потому к камину прилипла?
Видимо, не так уж и тепло в этом шикарном наряде, явно рассчитанном на то, чтоб любому мужику мозги превратить в манную кашу, хотя куда скромнее, чем то, что вчера ей подруга одолжила. Зато тайны и соблазна в разы больше! По ходу, повысили ставки оба…
Мелькнул интерес, захватила ли Тала с собой тот костюм, что он вчера для нее велел купить, похожий озноб заметив, хоть Тала и не признавалась? Но, даже если нет, он знал неплохой способ эту золотую девочку согреть… Вчера безотказно сработало.
— Извини, Денис, я увлеклась. Просто красиво очень, — она улыбнулась и уже к нему повернулась лицом, словно решив, что он намекает, будто ему мало внимания уделяет.
Не, ни звуком же… ага. Только что-то подсказывало, что и она в нем понимать кое-какие нюансы стала, может, и не так, как Дэн ее читал, но заметила неладное. Бл*! Да около него воздух раскалился похлеще, чем у камина! Тут и слепой чего-то заподозрит.
— Спасибо огромное за твой подарок… — Тала шагнула к нему.
Он опередил следующий ее шаг, первым убрав все расстояние между ними. И с жадностью, которую в себе сам сек, обхватил Талу, прям заграбастав, не описать приличней.
Ладно, хорош, можно же немного попуститься. Вдох-выдох.
Теперь, когда она у него в руках, решил, что в состоянии позволить себе быть щедрым и дать своей девочке насладиться. Сам от огня в любом виде балдел, чего уж. Успокаивало его пламя, позволяло сосредоточиться и вернуть мозгу собранность в самых сложных случаях. Единственный вид «медитации», который таки сумел освоить. Все остальное — вообще не его вариант, наверное. Так что мог понять восторг Талы. Потому и устроил себе камины везде.
Так пусть любуется, пока из этого пятачка, выделенного для нее пространства, выбраться не пытается.
А себя поймал на том, что ее с не меньшим, с б
Странное дело… Что ж его прессует так?!
Еще выдох… и ни хрена не работает! Уже в следующее мгновение ее руками, что теми стальными тисками, сжал! Впечатал в себя жестко, будто хотел прогнуть, под свои мышцы и кости подстроить.
А она не противится, но и как сама изучает, приглядывается, уже на него, а не на огонь смотрит.
Видит ли отблески того самого монстра, что ее сейчас, как дикий зверь кусок сырого мяса с кровью, хочет? Только в совсем иной потребности плоти, другим неистребимым голодом?
Не дура, однозначно, если и не понимает, то ощущает, определенно. Чувствовалось по движениям, заметил, что более плавными и податливыми стали, будто унять это пыталась в нем, утихомирить; по ритму дыхания, который вдруг рваным стал, то частя, то исчезая.
Шуст не особо пока понял, что с ним происходит, но что-то шло вовсе не по привычному сценарию, бесспорно. И он не был уверен, что доволен таким развитием ситуации… Собственно, он и днем это еще начал понимать.