Ольга Горовая – Хрупкий лед (страница 25)

Она даже не мечтала о таком. Лишь бы с ним быть. Хоть немного. Хоть сколько получится. Может, потом, он бы приезжал, и она когда-нибудь смогла бы к нему съездить… А Саша ее с собой забрать хочет!　

Ей не верилось. И верилось. И жадно хотелось, чтобы это было возможно. По правде. Чтобы они никогда не расставались больше.　

А еще больше ей сейчас хотелось действительно стать его. Не только лучшим другом, любимой девушкой. Его женщиной. И при мысли о том, что у него еще никого не было, как и у нее, и что они, только они друг у друга будут — у нее все внутри сладко сжималось, до дрожи. С тревогой, да. Потому что Насте было немного страшно. Если честно, она о самом сексе очень мало знала, ну, то, что болтают во дворе и школе.

Но ведь не пробовала никогда. Вот и боялась. Но становилось немного легче от того, что и Саша в этом не очень разбирался. А значит, им надо будет вместе этому учиться. А они всегда хорошо со всем справлялись вместе.　

И почему не сейчас? Когда душа и тело просто пылают. И родителей Сашкиных нет — ушли оформлять какие-то документы. И до тренировки, где они и собирались встретиться, еще три часа…　

— Сатсечка, — словно читая все эти мысли, сомнения, страхи и надежды в ее глазах, Сашка на миг прижался к ее губам и снова глянул в лицо. — Ты уверена, точно? Потому что, я потерплю. Серьезно, мне, конечно, не просто, потому что ты у меня все время в голове, и ты такая… — вместо слов, он крепче сжал ее тело, прижимая Настю к себе, давая ощутить, что он и правда возбужден. — Но я не хочу, чтобы ты сомневалась…　

— А я и не сомневаюсь, — вдруг ощутив такое счастье, что прям до эйфории, она рассмеялась, уперев ладони в его плечи. И ощущая себя храброй, желанной, любимой, потянула футболку Сашки, снимая с него.　

— Я тебя люблю, — снова повторила Настя, наклонившись, и поцеловав его в губы. — Только ничего-ничего об этом не знаю.　

— Ну, я тоже, только в теории подкован, — со смешком признался Саша, помогая ей снять свою футболку. И потянулся к пуговичкам на ее кофте.　

— Но думаю, вместо мы как-то сообразим, чего и куда…　

Она рассмеялась. Немного нервно. Но и в глазах Саши видела такую же неуверенность. Так что от этого Насте становилось немного легче. А уж когда он, смущаясь, хоть и меньше, чем она, вытащил из кармана джинсовых шорт упаковку из фольги, в которой Настя не сразу узнала презерватив, почему-то совсем спокойно стало.　

— Дима все время по мозгам насчет этого ездит. Уже года три, — неловко признался Сашка. — Ну и, он вроде прав…　

Настя только кивнула, наклонилась и поцеловала его опять. Так ей было легче, она не так смущалась, когда целовала Сашу. И он был точно «за» то, чтобы она не прекращала это делать.　

Вообще, все было как-то сумбурно, и в то же время нереально, и все в том же горячем угаре, в котором у них все сегодня получалось. Руки Саши, просто ожигающие, как казалось Насте, гладили ее кожу, немного неловко снимая одежду: кофту, лифчик, юбку. Неуверенно замерли, когда она осталась только в трусиках. Словно все еще давая ей шанс передумать. Хоть Настя и видела, что любимому это очень сложно было сделать: щеки Сашки пылали так же, как и у нее самой, наверное, и дыхание было тяжелым и частым. И они оба покрылись капельками пота. И у Саши руки дрожали. А поскольку Настя точно знала, что ее любимый очень смелый и лучший, то это могло быть только от напряжения, из-за того, что он сдерживал себя.　

Тогда она сама подняла бедра, стянув с себя белье, хоть ей было не по себе оставаться совсем обнаженной. И Сашка, словно понимая ее, будто и правда читая мысли, стянул с себя шорты вместе с бельем. Вроде как уравняв их шансы. Хотя, ох, ей от этого не стало спокойней. Наоборот.　

Настя, вообще, была в курсе анатомии парней. И представляла себе, чего у них и как, но вот наглядно — оно как-то не вязалось со знанием. И куда это там можно засунуть… в нее — она немного растерялась. Но отступать не собиралась.　

— Стася, ты как? — снова спросил Сашка, от которого не укрылись ее опасения.　

Но она кивнула, нервно рассмеявшись, и прижалась к нему всем телом, потянувшись губами к уху любимого:　

— «Трус не играет в хоккей», — попыталась Настя перевести свой страх в шутку, чем заставила Сашу рассмеяться.　

Он обхватил ее, приподняв. Встал сам, уложил Настю на диван и лег рядом с нею, но так, что почти полностью накрыл ее обнаженное тело своим, таким горячим. И тоже очень голым.　

— Ты у меня точно не трус. Ты самая храбрая, из тех, кого я знаю, — прошептал Саша, целуя ее щеку, шею, ухо.　

Настя улыбнулась — это было очень щекотно. И безумно приятно. Даже пальцы на ногах сжимались от этой сладкой ласки.　

— Для девчонки, конечно, — со смешком добавил Саша и накрыл ее рот своим до того, как Настя успела возмутиться.　

И лег совсем сверху. А дальше ей стало не до мыслей или страхов, или шуток. Настя все превратилась в ощущения. Было и неприятно, и больно. И жарко, и влажно. И еще — классно. Здорово так, что никакими словами не описать и не рассказать. И не потому, что она прям что-то эдакое испытала — просто ощущение Саши на ней, в ней; его рук, его поцелуев; звук его срывающегося дыхания и жар кожи, трущейся друг о друга — все это породило в ней смесь таких чувств, эмоций, что кричать хотелось. Но она прикусывала язык, боясь, что соседи услышат. Правда, стоны сдержать не могла. Потому что каждое движение, каждый толчок Саши в ее тело — отдавался такой смесью боли, жара, непривычного, почти нереального удовольствия, что молчать не получалось. И Сашка стонал. И целовал ее. И шептал, как любит ее, и какая она классная.　

И плевать, что было немного больно. Это того стоило. Настя и сильнее боль готова была потерпеть. Потому что нереально обалденно чувствовала себя.　

И хоть это все продолжалась не особо долго. И можно было даже подольше, потому что Насте показалось, что она только-только начала улавливать в себе какие-то новые изменения и ощущения — все равно, ни на секунду не пожалела ни о чем.

Наоборот, поняла, что просто обожает Сашу, который сейчас, тяжелый- тяжелый, лежал на ней, придавив всем своим весом. Их дыхание затихало синхронно, слаженно, хоть они и не добивались этого. И каждому отдавалось в груди эхом биение сердца другого.　

— Обещаю, в следующий раз и тебе будет классно-классно, — сиплым голосом, которого Настя ни разу не слышала от него, вдруг пообещал Сашка. Будто поклялся. И нежно поцеловал ее обкусанные губы.　

— Мне классно, — ответила она, вдруг поняв, что и у самой голос сипит. Протянула руки и зарылась пальцами в волосы на его затылке.　

— Значит, сделаю еще класснее, — не сдался Саша с улыбкой.　

Приподнялся на руках и обнял ладонями ее щеки, глядя на Настю с такой любовью, такой нежностью.　

Она улыбнулась в ответ. Счастливая-счастливая.　

И не осталось ни неловкости, ни неуверенности, ни стеснения. Только это парящее ощущение тепла и нереальной радости, в котором им обоим было безумно комфортно и хорошо.　

ГЛАВА 10

Наташа смотрела на своего сына, слушала Шурика, который только что сообщил им, что собирает расписаться с Настей, и ощущала, как внутри появляется ужас. Настоящий страх о будущем сына.　

Как же до этого дошло? Как?　

Но она молчала. Молчала и слушала, как ее муж говорил с ее же сыном:　

— Саш, я выслушал, и услышал твое мнение. Попробуй и ты сделать это для меня. Уверен ли ты? Тебе только восемнадцать. Насте, — Дима поджал губы. — И того меньше. А ты не хуже меня знаешь, чем чаще всего заканчиваются настолько ранние отношения у спортсменов. В лучшем случае — разругаетесь в пух и прах, потому что никакая девушка не выдержит твоего графика, когда ты дома будешь появляться хорошо, если два раза в неделю. А так и будет, если руководство команды подпишет с тобой настоящий контракт.　

И мы вроде бы к этому и стремились?　

Дима внимательно глянул на Шурку. Тот слушал отчима, Наташа это видела, но и не слышал, будто. Что она, сына своего не знала?　

Знала. В том и проблема. Потому и боялась так все это время.　

И вот оно — подтверждение, что не ошиблась, не зря опасалась.　

А Дима тем временем продолжал «увещевать» Шурку:　

— А о Насте ты подумал? Ты же сам понимаешь — тебе надо будет отдавать команде и игре все силы. Все. Конкуренция… не мне тебе говорить. А ей шестнадцать, чужая страна, чужой город, и практически никого знакомого. И тебя почти все время не будет? Думаешь, ей это легко дастся? Как она это перенесет? Выдержат ли ваши отношения и чувства такое испытание? Любой девушке хочется внимания, частого общения с любимым человеком, общих интересов и дел. А так… Если бы вам было хоть по двадцать.　

Ладно, если бы она была хоть немного старше. — Дима упер подбородок в ладони. — Я не уверен, что это хорошо закончится, Саш. И не потому, что в вас с Настей сомневаюсь. Просто опыт и жизнь, статистика — не очень обнадеживают. В таких ситуациях часто начинаются ссоры и обиды, вроде бы глупые и мелочные, но постепенно перерастающие в большие конфликты и обиды. И разрушаются, теряются те чувства, которые стоило бы сохранить. Даже у взрослых и состоявшихся людей. Может, не будем так торопиться, а? Тем более после пары месяцев всего. Давайте, сейчас разъедетесь, побудете хоть недельку порознь, вы же с Настей не расстаетесь с дня нашего приезда больше, чем часов на десять. Остынете немного, подумаете. Никто же вам не запретит общаться — я сам помогу тебе, если что приезжать сюда, или ей к нам. Все равно когда ты на сборах — ей тут лучше, с друзьями, с той же Анной Трофимовной…