Ольга Гордеева – Остров Колдунов-2. Острова жизни (страница 4)

Вторым этапом Пришествия становится возгорание малых колодцев, причиной которых является не живой огонь как таковой, а невозможность накопления и удержания по-прежнему поступающих к ним энергетических потоков. Поскольку хэльды, выступающие первичными накопителями, самопроизвольно выключаются из системы, малые колодцы не способны удержать больший, чем рассчитано их Творцом, объем энергии, что ведет к их переполнению, и, как следствие, возгоранию. Этап возгорания кругов длится от тридцати до семидесяти дней и заканчивается вторичным, или окончательным, угасанием малых колодцев.

Третий этап Пришествия знаменуется появлением огненного смога в небе. Выглядит он как резкое изменение цвета небесной сферы, которая сначала становится оранжевой, затем красной. Появление огненного смога сопровождается резким скачком температур: дневная температура резко повышается, ночная – катастрофически падает.

Но самым достоверным и хорошо отслеживаемым признаком является повышение уровня кйти в Лахлайде, которая на 280 день поднимается до уровня затопления нижних чертогов Тонхайра, и между 350 – 380 днями выступает на поверхность Теллара. С момента выступания кйти на поверхность начинается обратный отсчет дней непосредственно перед катаклизмом. Все отметки о повышении уровня кйти можно наблюдать на Белом озере, самом большом кратере кйти, расположенном в северо-западной части Тонхайра…

«В первую очередь надо уточнить время, – подумал Тэйн, закончив книгу. – Сколько времени у нас есть в запасе. Судя по тем событиям, что мы наблюдали в Майре, пройдена где-то треть пути. И надо бы увидеть своими глазами эти отметки на Белом озере. Кажется, Белое озеро – это как раз тот кратер с кйти под Джар Илломайном. Очень хорошо… Близко от дома. Если что, можно будет постоянно наблюдать за ее движением»

В перерывах между прогулками по Лахлайду и рассказами Шауха Тэйн спешно дочитывал первый толстый фолиант, позаимствованный им в библиотеке по соседству. Шауху он и словом не обмолвился о своем визите в библиотеку. Теперь же, ожидая возвращения загадочного правителя лайдов, он пользовался возможностью собрать о катастрофе как можно больше сведений, пусть даже и самых противоречивых. Орден Феоллона, целью которого было уничтожение жреческих кланов Агваллара, не давал ему покоя. Он вспомнил, где и когда он слышал об ордене, боровшемся с островитянами – это Ивор рассказывал ему легенду о синем клинке, в точности похожем на его собственный.

Закрыв книгу, он решил вернуть ее хозяину библиотеки и взять следующую. Помнится, там было что-то об иерархии агвалларских кланов. Хорошо бы разобраться, что за семейка во главе с Кианейт правит теперь в Эргалоне… Он поднялся, привычным движением проверил клинок у пояса, и, сунув фолиант подмышку, неторопливо двинулся по уже привычному коридору в направлении речки кйти.

Дверь по-прежнему оставалась незаперта. Ройг толкнул ее и, миновав маленькую пещерку, не задерживаясь, оказался в следующей. Все тот же оранжевый свет, стол, покрытый черным бархатом, фонтанчик воды из ниоткуда, кресло с высокой спинкой, укрытое шкурами, но там, за ним… Тэйн вздрогнул – там, в глубине комнаты, находился человек. Резко обернувшись на звук, он застыл в неподвижности, устремив на гостя взволнованный и жадный взгляд. Светлые, почти серебряные глаза в огненном свете хэльдов показались Тэйну двумя золотыми монетами на снежно-белом, узком и остром, как кинжал, лице, а черные вперемешку с серебряными пряди волос, разметанные в беспорядке по плечам, – причудливым головным убором.

Дьявол. Тот самый белоглазый дьявол, шедший за ним по пятам в Ахтамаре и Карре. Тот самый, спасший жизнь ему, Ивору и его семье в день осады его дома безумной толпой.

Кельхандар Харриаберт, гордый хильд старого, легендарного в Хильдайре рода.

Не было у того, юного Кельхандара из почищенной островитянами памяти, такой белой, с голубым отливом кожи, таких светлых странных глаз. Не было и белых прядей в волосах. Тот, юный Кельх, был в меру светлокож, темноволос и сероглаз, худощав при зверском аппетите, и дьявольски обаятелен. Этот же, странно измененный временем и страданием, казался страше Ройга не на какие-то несколько лет – на целую вечность. Вокруг рта залегли жесткие складки, между двумя полосками инея – бровями – тоже образовалась глубокая и жесткая морщина. Лоб открылся, образовав залысины. Губы, в которых почти не было живого тепла, чем-то напомнившие ротовую щель лайдов, напряглись и сжались, словно пытаясь удержать рвущиеся навстречу слова. Он носил длиннополую куртку, похожую на ранд, но с поясом и ножнами, плотные кожаные штаны со шнуровкой по майрской моде, и длинный темный плащ. Поверх одежды на тонкой, изящной цепочке висел кулон из резного ящичка, замеченного Тэйном в прошлый визит.

– Изменился, да? – спросил он тихо и неуверенно. – Но ты хоть узнал меня?

– Сейчас – да, – кивнул Тэйн, приближаясь и разглядывая старого знакомого. – Но только сейчас. Там, в Карре, я тебя не узнал. Кстати, спасибо за помощь. Тогда и … теперь. Я про Каньон, – Тэйн сбился и замолчал.

Кельхандар отвернулся, словно смутившись, прошелся по комнате, затем упал в кресло. Движения его были нервными и быстрыми.

– Я шел за тобой с Ахтана.

– Я знаю, – кивнул Тэйн. – Зачем?

– Я знаю о поручении, которое дали тебе и твоему другу островные жрецы, – сказал он просто.

Тэйн промолчал, ожидая продолжения.

– Ты в курсе, что за камешки ты ищешь?

– Да, – ответил Ройг. Около стеллажей с книгами он обнаружил стул, подтащил его к столу и сел напротив Кельхандара. – Теперь – да. Когда уезжал – не знал. Я был в Очаге Солнца. Ты знаешь, что у них сохранилась часть Свода?

– Да, – ответил тот. – Только не знаю, какая.

Тэйн перечислил Книги Свода, обнаруженные им в Ард Элларе.

– Я прочел Арта Сач Сал.

Кельхандар молча кивнул. Потом, резко поднявшись, кивком предложил Тэйну следовать за ним.

Они вышли в маленькую пещерку, и там хильд выбрал вторую дверь, ключ от которой висел на цепочке у него на шее, и которая вела в крохотное помещение, где Кельхандар на правах хозяина засветил знак Небесного огня. В голубоватом свете урд-знака Ройг узнал их все: золотисто-желтую, тонкую и изящную Арта Аш Ар, первую книгу Свода, изумрудно-зеленую Арта Ран Кэй, книгу Мастеров, третью книгу Свода, четвертую, огненно-красную Арта Син Рен, книгу Круговорота, и наконец, черную Арта Сач Сал. Не было только второй книги – Книги Мудрости.

– Я тоже ее читал, – Кельхандар кивком указал на темный фолиант. – Ее и другие. Все.

На обратном пути хильд выглянул в коридор и, издав нечто, похожее на свист, вернулся обратно в кабинет. Почти сразу же в дверь робко постучали, и в проеме появился молодой лайд.

– Еды, – коротко приказал тот. – На двоих.

– Откуда они? – спросил потрясенный открытием Тэйн.

– Сохранились от выживших в первых катастрофах теллов, тех, от кого произошли лайды. Их отыскали в лабиринтах Тонхайра в прошлую эпоху члены Ордена Феоллона.

– Что это за орден?

В кабинете бесшумно появился лайд с подносом всяческой снеди явно риалларского происхождения, и большим кувшином вина.

– Потом расскажу, – отмахнулся хильд. – Ты лучше скажи мне вот что: ты понимаешь, что вспомнил меня, хотя не должен был?

И тут на его лице впервые появилась улыбка.

– Я давно тебя вспомнил, – буркнул Тэйн, потянувшись к кувшину. – Сразу же после того, как меч взял.

– Ага, значит, ты связал одно с другим… – удовлетворенно кивнул Кельхандар. – Детально вспомнить сможешь?

– Что? Как я меч взял? Или жизнь на острове?

– Первые моменты эффекта отчуждения, – пояснил хильд.

–Не понимаю, что ты имеешь в виду, – ответил Тэйн. – Давай лучше вернемся к другому. Зачем ты следил за нами? И что ты здесь делаешь? Если я правильно помню, на Остров тебя отправило столичное святилище Илбара, куда ты должен был вернуться после обучения. Что с тобой случилось? Выглядишь ты, надо сказать… не так, как раньше.

Кельхандар долго молчал, делая вид, что занят едой.

– Мой рассказ в обмен на твой, – наконец сказал он. – Согласен? Я оставил тебя в Каррее, целого и невредимого, потом потерял и тебя, и твоих спутников, а несколько дней назад обнаружил в Каньоне Осколков в полуживом состоянии, с мечом Ордена на поясе, со всеми признаками эффекта отчуждения, но тем не менее с живым клеймом, и с тремя из пяти камней за пазухой.

Тэйн покачал головой.

– Не уходи от ответа, – бросил он раздраженно. – Что тебе было нужно в Ахтамаре и Каррее? Тоже… камешками заинтересовался?

– Да, – ответил Кельхандар с вызовом. Взгляд его стал очень внимательным и холодным. – Заинтересовался. У меня, знаешь ли, есть пара причин очень сильно ненавидеть Агваллар. Я не хочу, чтобы жрецы опять спаслись и проделали свой обычный фокус с Наземным миром. Ты, кстати, понимаешь, о чем речь?

Ройг кивнул.

– Еще раз повторю – я благодарен тебе за помощь, но твои действия кажутся мне подозрительными. Давай начнем с тебя, – и он вернул хильду холодный и пристальный взгляд.

Кельхандар снова замолчал. Бросив недоеденный кусок жаркого, он поднялся, побродил по кабинету, переставляя все, что попадалось под руку.

– Я не доучился, – отрубил он. – Ты ведь помнишь, после твоего ухода мне оставался еще год. Перед тем, как получить клеймо, я узнал кое-какие подробности… и решил, что не хочу его иметь. К сожалению, я совершил очередную глупость – позволил жрецам обнаружить, что я знаю… Они, как и раньше, терпеливо и обстоятельно разобрали мой проступок, с тем же исходом – стирание памяти, но в мои планы не входило забывать то, что я узнал. И к тому же, мне навсегда расхотелось быть илларом. И я сбежал.