Ольга Голотвина – Домашний учитель для чудовища (страница 9)
– Что же ты, милочка, совсем меня с компостом смешала на глазах у симпатичной юной леди? А тебе ведь поручена забота о моем здравии, не только физическом, но и моральном…
Что ответила сиделка, Сандра уже не слышала, но для смущения хватало и сказанного Лавровым. С одной стороны, он назвал ее симпатичной леди, что вроде бы приятно. С другой… звучало это слишком уж не всерьез, слишком похоже на шутку. А вот то, что она стала свидетельницей его унижения – шуткой не было.
Мужчины такого не прощают.
Однако мистер Лавров словно задался целью своим поведением опровергнуть весь накопленный ранее Сандрой личный опыт. Он сиял улыбкой – вовсе не прозерпинской улыбкой, защитной и ослепительно-колючей, а доброй такой, искренней и теплой, когда улыбается все лицо. Он расписывал красоты далеких звезд с энтузиазмом истинного астрофила, и ничуть не смутился, когда его перебила Дейзи, отличавшаяся иногда излишней дотошностью.
– У Риа-Сол нет двойных колец, – фыркнула она презрительно и задрала подбородок. – И планеты у нее только три! Это каждый ребенок знает!
– Поймали, юная леди! – ничуть не смущаясь, с покаянной улыбкой развел руками мистер Лавров. Глаза его смеялись. – Тут я немножко… э-э-э…
– Заврались! – с удовольствием припечатала Дейзи, бывавшая иногда не только дотошной, но и педантичной, и игнорируя мамино робкое-осуждающее:
– Дейзи, детка, ну нельзя же так…
– Приукрасил! – с неменьшим удовольствием возразил мистер Лавров, поднимая палец. То, что его поймали на вранье, его не огорчило ничуть, а перепалка с ершистой девчонкой, похоже, и на самом деле доставляла удовольствие. – Внес, так сказать, небольшой элемент фантазии в суровую правду жизни. Но, согласитесь: девять планет ведь гораздо интереснее, чем три? Как минимум в три раза! А эти кольца… ах, как они сияют в бескрайней ночи… Ну, могли бы сиять, если бы они у Риа-Сол были, конечно, тут вы совершенно правы, юная леди, хотя, право слово, быть столь симпатичной и столь образованной – это просто какое-то расточительство! Даже слегка завидую вашим ровесникам… Эх, где мои пятнадцать лет!
Дейзи фыркнула, но не сдалась. Так и продолжала встречать в штыки и проверять на прочность любое его высказывание.
Тем удивительнее было то, что в кино он пригласил их всех.
Это случилось уже под конец прогулки, когда нормы приличия подсказывали Сандре, что вроде бы самое время вежливо распрощаться и более не надоедать случайному попутчику… тем более что Дейзи вцепилась в него как клещ, в кои-то веки имея возможность донести до окружающих все их непонимание устройства двойных квазаров с аритмичной пульсацией (ох, не стоило мистеру Лаврову заговаривать при ней про звезды, звезды для Дейзи – святое). Дейзи как раз со вкусом описывала, какие катастрофы могут ожидать случайно захваченные подобными конгломератами планеты – цунами, землетрясения, ураганы и самые страшные извержения вулканов с подвижками планетарной коры покажутся легким ласковым ветерком по сравнению с тем армагеддоном, который будет повторяться снова и снова до полного распада несчастной планеты на фрагменты.
– О! – откликнулся мистер Лавров, до этого выслушивавший Дейзи с вниманием и почтительностью. – А не хотите взглянуть на такое, так сказать, изнутри? В «Авроре» идет «Закат пожирателя солнц», там как раз про гибель планеты со всеми возможными спецэффектами, полное погружение… А у меня четыре контрамарки пропадают, они входили в стоимость билета, но одному как-то скучно. Может, составите компанию? Жалко же, что пропадают…
Вот так они и оказались в этом кинозале.
Фильм Сандре не понравился.
Может быть, потому, что она оказалась сидящей между мистером Лавровым и Дейзи (мама с ними не пошла, отговорилась усталостью, и они все вместе проводили ее до больничного крыла), и Дейзи тут же вцепилась в ее локоть липкой от сладкой ваты ладошкой, чтобы дотянуться до протянутого мистером Лавровым ведерка с солеными гмокурузными чипсами. От мистера Лаврова пахло холодноватым мужским парфюмом и еще чем-то неуловимым, но смутно опасным: то ли кожей, то ли металлом. Запах был несильным, но тревожным. Ну и жареной с томатом и перцем гмокурузой, конечно, но этим запахом пропитался весь кинозал, он просачивался даже сквозь умело наведенные ароматы постакпокалиптической Визардии.
К тому же эффект полного погружения подразумевал, что зрители должны испытать все прелести далеко не нового и совсем не прекрасного мира на собственной шкуре.
Жарко, душно, воняет гниющей рыбой, болотом и мокрой ржавчиной. Влажность такая, что кожа мгновенно становится мокрой и одежда липнет к ней горчичным пластырем, пол под ногами периодически вздрагивает и прогибается, обдавая горячим ветром коленки, да и не пол это, а палуба полумертвого корабля, на котором зомби охотятся на последних уцелевших монахов тайного ордена Рассекателей Плоти. Палуба под ногами кренится все больше, заставляя ловить равновесие, алые вспышки режут глаза, горячий ветер пахнет мокрым металлом, и кожей, и чем-то еще, неуместным и тревожным… И почему-то – гмокурузой, жареной с томатом и перцем.
Откуда на умирающей Визардии гмокуруза?
– Вранье! – раздается совсем рядом справа удовлетворенный голосок Дейзи. Ее самой не видно: там, откуда доносится голос, только полусгнившие канаты бортового ограждения и разрушенная причальная стойка за ними. Но полный мстительного удовлетворения голос слышен отчетливо, перекрывая вопли разрываемой живыми мертвецами жертвы. – Ты посмотри на эту луну! Она или огроменная, или чуть ли не на ближней орбите зависла, при таком раскладе у них бы давно сорвало всю атмосферу!
Хорошо, что слышать ее может только Сандра…
Слева раздается отчетливое хмыканье и шорох. Нотка мужского парфюма становится острее, перебивает тяжелые запахи гнили, железа и крови, от которых Сандру уже начало поташнивать. Она закрывает глаза и принюхивается, стараясь дышать исключительно этим парфюмерным ароматом, спокойным, холодным, чистым, уверенным… тошнота отступает.
Смотреть, как то ли последние монахи добивали последних зомби, то ли наоборот, она предпочла бы именно так, с закрытыми глазами. Но это было бы невежливо. И непознавательно. Мама права: кто его знает, когда ей еще выпадет время и случай сходить на сеанс с полным погружением? Пусть даже это и погружение в гниющее болото.
– Ну и как вам? – спросил мистер Лавров двумя часами позже, когда они вознаграждали себя за испытанное на сеансе хорошими порциями воздушного мороженого (во всяком случае, Сандра сочла это именно компенсацией). Глаза у него смеялись.
– Очень… познавательно, – ответила Сандра осторожно. Его холодноватый парфюм все еще щекотал ей нос и чуть покалывал на языке, вплетаясь легким привкусом горечи в шоколад и миндаль взбитого пломбира.
– Дрянь! – куда более категорично и с куда большим удовольствием высказалась Дейзи. Слизнула с ложечки прозрачную вишню, идентичную натуральной. Подумала. Скосила на мистера Лаврова острый взгляд, ставший вдруг прицельным и цепким. Уточнила:
– Вам же четвертый билет не нужен, правда? Вы же его все равно маме отдать хотели… Вы же его мне отдадите, да? Хочу еще раз посмотреть на эту жуткую гадость!
Глава 5
Глава 6. Осторожнее с котиками! (4 день отпуска)
Сандра Леман,
– Он мерзкий, словно дохлый грымзик, – сказала Дейзи. И, подумав, добавила: – Три дня как дохлый! Он тебя за богачку принял, вот и клеится!
Они только что вдоволь наплескались в почти-как-настоящем море и теперь отдыхали в шезлонгах на пляже под зонтиком.
Умом Сандра понимала, что шезлонги стоят на бортике бассейна с морской водой и волногенератором, а бескрайнее море и упирающийся в скалы пляж – всего лишь искусная имитация. Иллюзия. Но… Но песок под босыми ногами был обжигающе настоящим, морская соль по-настоящему горчила на губах, теплый ветер обдувал сохнущее тело, и мультифрутовый джус в высоких бокалах тоже был настоящим, с гнутыми соломинками и настоящими зонтиками из настоящей бумаги. Вкусный, густой, кисло-сладкий, с шариками мятного льда.
И удовольствие, вызванное всем этим, тоже было самым что ни на есть настоящим.
Если бы вот еще и Дейзи перестала так цепляться к несчастному мистеру Лаврову…
– Он и сам не из бедных, – пожала плечами Сандра. – Бедные не летают на таких лайнерах.
– Ну мы же летаем!
Переубедить Дейзи было миссией из разряда не очень-то выполнимых, но Сандра никогда не теряла надежды. Она покрутила в бокале соломинкой, слизнула с края оранжевую каплю. И постаралась, чтобы голос звучал не как у мерзкой училки, назидательно и противно (а что поделать? профессиональная деформация, чтоб ее…):
– Мы – исключение, за нас платит мистер Браун. Да и то наши билеты, похоже, не самые дорогие, ведь контрамарки в них не входят.
– Сэкономил твой Браун, – кивнула Дейзи с уважением, одним долгим глотком вытягивая чуть ли не треть бокала: правильную экономию она принимала как нечто достойное. – Ну так это ничего не меняет! За дохлого грымзика тоже может платить какой-нибудь его мистер Браун! А он попутно себе богачку присматривает, чтобы охмурить. И чтобы дальше за все платила уже она! Скажешь, нет?