Ольга Голотвина – Домашний учитель для чудовища (страница 40)
Поправка: оба живых объекта имеют при себе полицейские жетоны. Перевести объекты из категории «нейтрал» в категорию «свой»? Принять поправку/Отменить.
Отмена поправки.
Скорее всего, они настоящие полицейские. Жетоны у них, во всяком случае, настоящие стопроцентно. И процент вранья в их словах минимален, намного ниже того, что считается нормой искренности. Но…
Но Викки не перестала испытывать страх, когда они появились. Даже наоборот. С их приходом ее страх лишь усилился. Она улыбается и делает вид, что все в порядке, люди бы поверили, но датчики киборга не обманешь. К тому же она не отпускает его руки и старается незаметно прижаться как можно плотнее, словно стремится спрятаться.
Нет. Рано записывать эти живые объекты в категорию «свой». Даже если они и на самом деле полицейские.
Полицейские шепчутся. Думают, если отошли к дальней стене, то киборг их не слышит. Всего-то двенадцать метров! Викки не права. Они на самом деле полицейские. И на самом деле за нее боятся.
Боятся его, Рэнди.
Мол, киборг все-таки неуправляемый, только что столько народу ухайдакал. Мало ли что ему в программу взбредет? Убивать его нельзя, шеф предупредил. Серьезно предупредил, не для протокола. Но лучше бы вырубить. От греха. Взять под жетон и вырубить. Опасно: возле него ребенок. Заложник. Вдруг в последнюю секунду, пока достаешь значок, эта тварь успеет свернуть девочке шею?
Хорошо, что Викки не слышит. А то после таких слов Рэнди пришлось бы срочно корректировать приоритеты и защищать полицейского уже от нее.
Полицейские перестали шептаться. Смотрят на Викки. На Рэнди не смотрят, словно его нет. Тот, что говорил про опасность, улыбается (искренность 21,4%), говорит ласково:
– Девочка, зайди в соседнюю комнату, поговори с нашим врачом, у тебя же наверняка стресс…
Искренности в его голосе – 7,6%. Да и нет в соседней комнате никого. Рэнди знает.
Викки напрягается, но продолжает улыбаться. Отвечает очень вежливо:
– Простите, сэр, но мне не разрешают слушаться незнакомых людей. Пока я не увижу папу, я не отойду от братика… Рэнди, обними меня и стой рядом… Не обижайтесь, пожалуйста. Наверное, вы настоящая полиция, а не притворяетесь. Но без братика я никуда не пойду.
И искренности в ее голосе – еще меньше, чем у полицейского. Да и голос… Так могла бы отвечать маленькая принцесса. Но не Викки.
А вот страх ее – вполне искренний. Аж зашкаливает. Только не за себя она боится…
И пусть это совершенно бессмысленно и нелогично, но Рэнди чувствует, что улыбается. Обнимает ее обеими руками и говорит, глядя поверх ее макушки на растерянных полицейских:
– Приказ принят.
34. Достойный ученик Коршуна
Сандра Леман
Так получилось, что первой труп обнаружила Сандра. Хотя и старательно держалась за спиной офицера Фреда Лаврова («мисс, если сунетесь вперед, я вас оглушу из вот этого полицейского станнера, не посмотрю, что вы дама»). Пришлось признать, что иногда полицейские бывают очень убедительны. И держаться сзади.
Вот она и держалась. Ступала, как и было велено, след в след. Потому, собственно, за ту фанерку и вынуждена была схватиться – шаги у офицера Фреда Лаврова не чета Сандриным, попробуй за таким пошагай след в след! Вот она и схватилась, чтобы не упасть.
Ну, а он из-за той фанерки и вывалился. Как раз между Сандрой и начальником полиции.
Надо отдать должное боевому прошлому офицера Фреда Лаврова: обернулся на шорох он со стремительностью киборга. А ведь Сандра даже не вскрикнула. Так, вдохнула только. Ну, может, громко вдохнула.
Сандра обошла упавшее тело по стеночке. И благоразумно замерла, потому что офицер Фред Лавров у тела таки задержался. Присел рядом. Осмотрел подбородок. После чего глянул на Сандру как-то странно и вдруг спросил:
– Так к какому, вы говорили, подразделению был приписан в армии ваш… э-э-э… Рэнди?
И голос его при этом звучал так вкрадчиво, что Сандре почему-то совсем не захотелось возражать. И уточнять тоже. Ну например, что вообще-то она ничего не говорила офицеру Фреду Лаврову про армейское прошлое своего воспитанника.
Сандра пожала плечами.
– Точно не знаю… к какому-то обозу.
– ОБОЗ? – Брови офицера Фреда Лаврова взлетели еще выше. – Особое Боевое Операционное Звено? И вы молчали?! Ну, мисс…
***
Похоже, в тот вечер предохранитель, отвечающий за удивление, перегорел не только у офицера Фреда Лаврова. Сандра поняла это, когда увидела обоих своих подопечных – целыми и невредимыми. И не удивилась. Вернее, не тому не удивилась, что они целы, а тому, что Рэнди, боевой киборг и вообще косая сажень в плечах, прячется за спиной у маленькой девочки, прикрываясь ею, как живым щитом.
– Дяденька, а вы главный полицейский, да? Приятно познакомиться! А это мой братик Рэнди! Он меня защищает, и я от него ни на шаг не отойду!
Кукольная улыбка, тон благовоспитанного ангелочка. Понятненько. Не Рэнди ею прикрывается – Викки сама его прикрывает. Ну а чему удивляться, на самом-то деле? В этой парочке всегда верховодила Викки.
Не удивило Сандру и то, что киборг (который, конечно же, не мог не заметить свою учительницу даже за широким плечом офицера Фреда Лаврова), вывернувшись из рук сестры, сказал неожиданно мягко и почти ласково:
– Викки, отбой боевого режима. Это свои.
А потом, развернувшись (нет, не к Сандре, а к этому самому офицеру Фреду) и как-то вдруг сразу подтянувшись и став словно еще выше ростом, отрапортовал:
– Коршун, докладывает Обормот! Вражеская группа уничтожена не в полном объеме в свете поступившего приказа «оставить пару придурков для полиции»…
– Да, это я ему сказала, чтобы всех не убивал! А он сказал, что это оригинальная мысль… Ой, папка!!!
Ну, а действительно, чему удивляться? Все как всегда. Викки хочет быть в центре внимания, а у бравого офицера Фреда – ну очень интересное прошлое. Это вполне естественно как для маленьких красивых девочек, так и для бравых офицеров.
Не удивилась Сандра и потом, уже во дворе завода, где суетились полицейские, ведя переговоры с засевшей в гараже парочкой насмерть перепуганных похитителей, а они всей толпой шли обратно к полицейской машине. И Рэнди рассказывал офицеру Фреду – уже просто рассказывал, а не докладывал: «Округление до сотки, и чтобы тихо, сэр, да, и список приоритетных целей нейтрализации… да, все, как вы говорили… я ведь у вас учился, сэр…», – а из гаража, с грохотом проломив тонкую крышу, рванул в ночное небо флаер – уцелевшие горе-похитители все-таки предпочли пойти на прорыв, а не на переговоры.
И офицер Фред, досадливо крякнув, сказал:
– Плохо учился! Иначе догадался бы…
И замолчал.
Потому что флаер именно в этот момент ахнул огненным цветком, на секунду превратив ночь в день, – очень эффектно так и по-театральному вовремя, словно только и ждал нужной реплики. А Рэнди ухмыльнулся – совсем как офицер Фред недавно – и скромно закончил:
– ...Переставить энерговоды? Я старался, сэр.
ЭПИЛОГ
– Да, мисс Леман, как вы уже поняли, ваш ученик служил не в пехоте. И не на тыловой базе гонял чудовищ от складов. Этот славный тихий мальчик, что сейчас так азартно режется с гостями в настольный рейнбол, был приписан к подразделению диверсантов. Штучные специалисты высшей марки, элитная десантура. Впрочем, десантурой сейчас называют разную наемную шваль, а это были именно профессионалы высочайшего уровня. Десять великолепных парней, каждый стоил взвода, и два киборга. Орлята Коршуна их называли, да...
Они сидели на балкончике второго этажа, пили поданный безупречной Мэй Ли вишневый сок и смотрели на играющих в саду детей. Офицер Фред приехал к мистеру Брауну подписать какие-то бумаги («ничего серьезного, мисс, пустые формальности, но что поделать, без них никуда…»). Мог бы и по почте прислать, но счел более вежливым вот так, лично. А заодно заглянул и к Сандре, у которой как раз был перерыв между занятиями. («Не возражаете, если я составлю вам компанию, мисс? Здешний вишневый сок лучший в регионе...»)
– «ОБОЗ». Ну да, армейский юмор, мисс Леман: назвать зенитную установку «Тюльпаном», электромагнитную мину повышенной мощности – «Лялькой», а лучших диверсантов, элиту элит – «обозниками». В конце концов, первые бронемашины тоже называли «танками», то есть чанами, канистрами. Армейский юмор, да... Мы работали тихо, без шума и пыли. Наш метод был не «налететь, нашуметь, разгромить, погибнуть или выжить, как повезет», это пусть пехота так развлекается. Нашим методом было «выследить, подползти, заминировать, уползти, взорвать». Или изъять объект, подлежащий изъятию, не потревожив ни одной следилки. Мальчик отлично умеет вести слежку, тихо резать глотки, взрывать, устраивать несчастные случаи... Да, ему отформатировали память, но мозги-то остались! И когда понадобилось, он вспомнил все... что понадобилось.
Сандра внимательно слушала Фреда Лаврова – а краем глаза поглядывала на четыре фигурки, веселящиеся вокруг стола для рейнбола. Вернее, на три фигурки – детские. И на одну громадную фигуру, очень подвижную и ловкую.
Лавров продолжал:
– Меня ведь еще когда царапнуло – в самом начале, как только Мак-Рой кипиш поднял. Странный сбой, понимаете? Слишком тихий. Все бы так съезжали с программы! Никого не убил, ферму не поджег, даже морду этому придурку не начистил. Просто ночью хряпнул изгородь и ушел. Тихо. И так ушел, что неделю выследить не могли. Нет, я, конечно, не мог не отреагировать, но когда мистер Браун все разрулил, а Мак-Рой стал кричать, что, мол, никакого сбоя вовсе не было, был неверно понятый приказ: он, мол, послал кибера к чертовой матери, ну а тот и ушел, – я сделал вид, что поверил. И кому от этого плохо, мисс? Вот и я думаю, что никому.