Ольга Голотвина – Домашний учитель для чудовища (страница 34)
Не очень.
Злости много, хочется ругаться теми нехорошими словами, которые удалось подслушать у охранников. А еще хочется кусаться и царапаться.
Нельзя.
Потому что мысль «царапаться и кусаться» потащила за собой воспоминание: куколка в руках. Маленькая куколка в золотой короне. И голос Сандры: «Царапаться и кусаться – неправильно. Они вооруженные и сильные. Любой из них кулаком может разбить принцессе лицо. Но они не знают, что принцесса у нас умная и хитрая. И отлично умеет притворяться».
Викки совсем не хочется, чтобы ей разбили кулаком лицо. И да, она умная и хитрая.
Пока что она делает вид, что еще не очнулась. Ее же станнером шарахнули – так что она, должна разом очнуться и запрыгать?.. Нет уж, она лежит и ничего вокруг не видит и не слышит... Только чуть-чуть из-под опущенных ресниц оглядела, что могла.
То, что удалось увидеть, не радует. Бандиты не прячут лица. Будь на них маски, было бы спокойнее. Наверное, они и не собираются возвращать ее домой.
Ничего. Папочка их где угодно достанет. И спасет дочку.
Вон Лика Лойс из сериала про супергероев тоже попадала в плен. И не погибла...
– Гля, парни, она очнулась...
Дальше можно не притворяться, да?
Викки поднялась на широкой скамье. Задела рукой что-то небольшое, мягкое, оно упало под скамью. Глядеть, что там упало, сейчас было нельзя. Она же только что пришла в себя. Она ничего не понимает и очень испугана.
– Ой, дяденьки, где я?
«Дяденьки», конечно, гады, но на них, кажется, подействовал жалобный голосок испуганного ребенка. (Викки очень старалась!)
Долговязый патлатый тип сказал мягко:
– Не бойся, малышка. Ты немножко здесь погостишь, а потом вернешься домой. К папе.
– Ой, правда? – обрадовалась наивная-наивная, глупенькая-глупенькая принцесса. – Вы же меня не обидите? Я так и знала! У вас такие добрые лица!
Мерзкие рожи довольно заухмылялись.
И тут от двери донеслось:
– Хватит тут мяукать невинной овечкой!
Похолодев, Викки обернулась на знакомый голос.
Да! Лесли Уориш, бывший начальник охраны!
– Добрый день, мистер Уориш, – учтиво поздоровалась Викки.
– Не называй меня так, паршивка! Так меня называли, когда я был цепным псом твоего папаши! Теперь у меня другое имя. Граф Монте. С Крита.
Он сошел с ума? Когда его брали на работу в «Зеленые холмы», наверняка проверили... Не мог он быть никаким Монте. И знать бы еще, что это за дыра такая – Крит...
И тут – то ли из сказки, то ли из кино – в памяти всплыло подходящее выражение. Викки заставила себя улыбнуться (сама чувствуя, что улыбка выходит кукольной) и сказала со светской учтивостью:
– Да, ваше высочество.
Кажется, так надо разговаривать с этими графами?
Лесли Уориш замер с раскрытым ртом. Те двое – патлатый и плешивый – захихикали. Отлично! Не так уж они и дружат с этим, с Крита...
Закрепляя маленькую победу, Викки обернулась к плешивому и патлатому:
– Скажите, дяденьки, а мистер граф у вас – самый-самый главный?
Хихиканье перешло в хохот, а у фальшивого графа побагровели уши. Совсем хорошо. Они все опасны для Викки, но, похоже, только у этого Монте – личная вражда. От него надо держаться подальше!
Отсмеявшись, плешивый сказал:
– Девочка, ты тут посидишь немного. Потом мы запишем письмо к твоему папе, ты его попросишь, чтобы...
Его прервал вопль «графа»:
– А это еще что? Смотрите! Смотрите!
Он нагнулся и поднял из-под скамьи маленького игрушечного медвежонка.
Викки ахнула, протянула к графу руки:
– Это моё, это моя игрушка! Это Винни-Пух! Отдайте!
– Откуда он взялся, тварь ты мелкая? – зло спросил «граф».
– Из моего кармана! – ответила девочка, старательно показывая удивление и страх. – Он же такой маленький... он выпал...
– Не было у нее никакой игрушки! – обернулся «граф» к своим дружкам... и наткнулся на насмешливые взгляды.
Видимо, он сообразил, что выглядит попросту клоуном, и поспешил выйти из нелепого положения:
– Кстати, в игрушке может быть «маячок». Может, этот скот, ее папаша, так следит за дочкой.
Плешивый и патлатый разом посерьезнели. Плешивый сказал:
– Возьми этого зверя с собой и распотроши. А потом приходи сменить меня, я покараулю малышку... Девочка, не плачь. Мы потом зашьем твою игрушку и вернем тебе.
Викки не собиралась плакать из-за игрушки. Несчастное выражение, которое, должно быть, невольно появилось на ее лице, вызвано было тем, что придется остаться наедине с этим скотом Монте, или как его там... Как бы не начал издеваться над Викки, сводя какие-то свои дурацкие счеты!
И тут подвернулся отличный случай.
Патлатый посмотрел в окно и воскликнул:
– О, шеф вышел! Он что, часовых решил проверить?
Плешивый тоже повернулся к окну.
Викки ни за что не упустила бы такой подарок судьбы!
Она вскрикнула, словно от боли и ужаса, кинулась к патлатому, вцепилась в его рукав, словно ища защиты:
– А-а!.. Он меня ударил! Как только вы отвернулись... по голове... Дяденьки, за что?! Я же хорошая!.. Я слушаюсь!..
И ткнула рукой в ошарашенного «графа».
– Да чё ты врешь, дрянь?! – возмутился «Монте с Крита».
Тут у Викки наконец-то сдали нервы, она упала на лавку, лицом к стене, и искренне разрыдалась.
– Кто-то из вас двоих точно врет, – кивнул плешивый. – По-моему, это не девчонка... Знаешь, лучше будет, если ты подежуришь во дворе. А меня сменит Дасти.
– А чего это ты распоряжаешься? – взвился «граф». – Ты у нас шеф, что ли?
– А тебе нужен приказ от шефа? Ладно, пойдем к нему. Расскажешь, как ни с того ни с сего вздумал избить ценную пленницу...
«Граф» коротко ругнулся и вышел, хлопнув дверью.
– А ты, девчонка, не реви, – сказал плешивый, стоя над лавкой. – Он тебя не тронет. И медвежонка тебе потом вернем. Только будь умницей и делай, что велено.
Викки, не переставая всхлипывать и не оборачиваясь, пискнула что-то вроде «угу».
Патлатый оставил ее в покое – и хорошо, и прекрасно. Но Викки все еще не оборачивалась. Не потому, что не сразу удалось унять всхлипывания. Нет, Викки прятала зареванные, но сияющие от радости глаза.
Потому что не было у нее в кармане никаких игрушек. Когда они с Рэнди пошли на игровую площадку, она вспомнила, что забыла медвежонка в классе. И Рэнди вызвался за ним сбегать.