Ольга Гаврилина – Под итальянским солнцем (страница 2)
«Хотелось бы увидеть еще раз девушку, которая спорила с представителем, кажется, «Правой партии», очень неординарное мнение высказала».
Комментарии сыпались один за другим, и режиссер программы удовлетворенно потирал руки:
– Откуда она взялась такая? Разузнайте про нее все!
Конечно, заключая договор с каналом, она заполняла анкету. В ней было указано, что она русская и окончила факультет истории Римского университета, но массовка в зрительном зале была никому не нужна. Анкету предлагали для проформы и никогда не читали.
Лолу запомнил зритель, и это было так важно, что ее тут же пересадили в центр первого ряда и уже не отпускали на другие передачи, чтобы «не мелькала лицом». А когда она показала не только удивительную осведомленность и оригинальность мышления, но и умение быть естественной и искренней перед камерами, что с большим трудом давалось итальянским телеведущим, которые ни на минуту не могли забыть о своей неотразимости, ей поручили взять маленькое интервью у одного из пострадавших с лайнера, который потерпел аварию рядом с островом Джилио, – этот случай прогремел по всему миру. За этим последовало еще одно задание и еще одно удачное интервью, а когда руководство узнало, что она заканчивает журналистские курсы, предложило ей постоянную работу на пятом канале.
Да, пока она была «на подначках», но у кого! У одного из известнейших тележурналистов Италии – Марио Коломбо.
Закусив удила, она рванула вперед, как огненная лошадь, отдаваясь работе, выбивая искры копытами и сметая всех и все на своем пути. Три года понадобилось Лоле, чтобы получить авторскую программу на пятом канале, три сумасшедших, бессонных и незабываемых года! Она уже не помнила, почему она решила остановиться на криминальной тематике, но возможность вести расследование в прямом эфире приводила ее в восторг своей непредсказуемостью. Подготовив заявку на «Их кто-нибудь видел?», она долго не относила ее на рассмотрение, раздумывая о последствиях: отказ представлялся ей полным крушением карьеры. Но однажды решившись на рискованный шаг, Лола уже не теряла уверенности в своей удаче, которая опять наградила ее радужной улыбкой.
– Вы знаете, совсем неплохо, – сказал ей директор канала, который ходил в друзьях у Берлускони и обожал рассказывать анекдоты – слушать их и смеяться входило в обязанность всех подчиненных. – Только ведь у нас, да и на других каналах, есть уже похожие передачи.
Лола сверкнула глазами и ринулась к столу директора, как на амбразуру, уже открыв рот, чтобы ответить, но он опередил ее.
– Спокойно, спокойно! – Он даже выставил руку вперед, чтобы ее остановить. – Мы решили дать вам шанс, так как некоторые аспекты вашего предложения все-таки принципиально отличаются от того, что мы уже имеем. Мы дадим вам шанс. Подготовьте пока одну программу, о пропавших на затонувшем лайнере «Конкордия», а там видно будет.
Тема была провальная. Эту новость уже две недели трепали телеканалы, новые детали приходилось высасывать из пальца. Но Лола не моргнув глазом взялась за работу, прекрасно понимая, что это один из тех случаев, про которые мама говорит: «Или пан, или пропал!»
И ей снова повезло! Она вышла на танцовщицу, которая работала на «Конкордии», но еще не засветилась ни на одной передаче. Пересмотрев и перечитав весь материал по этой катастрофе, Лола буквально раскопала историю девушки, которая, когда произошла авария, находилась на капитанском мостике. Лола не поверила своим глазам и еще раз открыла схему местонахождения командного состава в момент столкновения с подводным рифом – нет, все правильно! «Матильда Кавалини» – вот ее имя и фамилия без указания должности. Что она делала в капитанской рубке и почему о ней никто не вспомнил?!
Отыскав эту женщину и поговорив с ней, Лола поняла, что удача не просто одарила ее улыбкой, а взяла под свою опеку. Матильда Кавалини, как оказалось, была любовницей капитана. Она согласилась прийти на телевидение ради того, чтобы защитить капитана, рассказав свою версию катастрофы, когда поняла, что ему грозит пожизненное тюремное заключение. Лола нашла ее ровно в тот момент, когда она уже созрела для участия в программе, и, как спелая груша, готова была упасть в корзину Лолиной передачи, чтобы помочь своему любовнику.
– Он не преступник, он герой! – выкрикивала она, приводя в шок всех переживших эту трагедию. – Если бы не он, жертв было бы еще больше!
Наверное, никому во всей Италии не хватило бы смелости объявить капитана, бросившего свой корабль, героем, но тем сильней ошеломил одинокий голос Матильды души итальянских зрителей, заставив их призадуматься.
Даже сама Лола не ожидала такого количества просмотров, какое набрала ее программа. Конкурирующие передачи, о которых так беспокоился директор канала, лежали в жестком нокауте. И ей подписали заявку. Лола, телеведущая и руководитель собственной передачи «Их кто-нибудь видел?»!!!
Она стерла слишком яркий сценический «раскрас», подправила глаза, нанесла немного блеска на губы и припудрилась, чтобы, как говорит мама, не выглядеть, как «Манькин блин».
Столько лет в Италии, а все эти словечки и поговорки, как говорится, не вырубишь и топором. Да и нужно ли? Русского человека видишь издалека, даже сейчас, когда научились и вести себя за границей, и одеваться по-европейски. Лола все равно мгновенно, в любых обстоятельствах узнавала своих соотечественников.
После напряжения прямого эфира усталость растеклась по всему телу, но, несмотря на это, она решила принять душ дома. Только бы доехать без пробок, подумала она, нажимая педаль газа.
Уже дома Лола еще раз взглянула на фотографию Беа: что-то задело ее в лице этой девочки-подростка. Не зря режиссер назвал ее Лолитой, что-то недоступно-порочное было в этом взгляде.
Ну что же, через неделю выходит следующий выпуск «Их кто-нибудь видел?», и одной из тем будет исчезновение Беатричи. И даже если она к этому времени найдется, придется вернуться к этому эпизоду и рассказать, как и почему это произошло. Так что Лолу ждет поездка в Аверану – маленький городок в районе Пульи.
Глава 2
Солнечный день. Такое слепящее солнце бывает только на юге Италии и только в приморских городках, где оно как будто отражается от белых стен домиков и маленьких вилл, покрытых вьюном и фиолетовыми цветами.
Беа потянулась и открыла глаза. Она даже не поняла, как успела заснуть тут же, за письменным столом.
Вот уже год, как Беатрича вела дневник. Это был небольшой розовый блокнот – внутри маленькие рассказы из ее жизни, на полях рисунки «по настроению». Иногда она выплескивала на бумагу бурю эмоций, накопившихся за день, а иногда, как сегодня, ее охватывала непонятная ноющая грусть. Она вспоминала поездку в Рим – походы по магазинам и просто прогулки; улочки, мощенные камнем, а не асфальтом, и нагревающиеся к вечеру так, что тепло чувствовалось даже через шлепанцы; вкуснющее фисташковое мороженое, которое они покупали в маленьком баре напротив, когда солнце садилось прямо за черепичные крыши домов, и каменный Рим начинал тихо плавиться; их уличные знакомства и разговоры с Сабриной об Ивано; новое, непривычное чувство вседозволенности…
Беа часто мечтала, и со временем мечты и фантазии в ее голове начали складываться в сюжеты, которые мешались с настоящим и будущим. Она мечтала уехать из своего приморского городка, где все знали друг друга, и жизнь, прокручивая одно и то же, топталась на месте. Она воображала огромный лайнер, где работала иногда официанткой, а иногда танцовщицей, и в мечтах кружилась на сверкающей сцене, и туристы, особенно мужчины, смотрели на нее во все глаза. Эти мысли захватили ее после того, как недалеко от острова Джильо затонул, а точнее, лег на бок огромный туристический лайнер. Репортажи об этом каждый день показывали по телевизору: интервью капитана, который пытался оправдаться и объяснял, почему не остался на корабле до последнего, и красавицы балерины, которая, как оказалось, была его любовницей и старалась выставить его героем, а не трусом, но главное – всю эту красотищу: шикарные залы и рестораны, бассейны и бары, которые все оказались под водой и от этого на видео выглядели еще прекраснее и удивительнее.
Правда, после поездки в Рим ее сны приняли несколько другой оттенок, и этому великолепному городу почти удалось вытеснить из ее головки остальные грезы.
– Мама, я пойду! – крикнула она из своей комнаты, но никто не отозвался. Отлично, значит, можно не обедать, перекусим что-нибудь с Сабриной и Симоной на пляже, подумала Беа и, положив полотенце и купальник в салатовую сумку, потихоньку вышла в коридор.
– Беа, а поесть перед уходом? – тут же послышался мамин голос.
Нет, ну это невозможно, ну откуда она взялась?
Мама вообще имела привычку появляться бесшумно и всегда «вовремя».
– Давай на кухню, ну хотя бы бутик пожуй!
Они любили укорачивать слова, и иногда получалось очень смешно. Это как будто была их игра, которую не каждый мог понять.
Беа вошла на кухню, где ее уже ждала булка с хрустящей корочкой, которую она так любила, и вложенным внутрь прошутто с моцареллой и зеленым листом салата. Доедая бутерброд, она подумала, что хорошо бы взять еще и ту прикольную соломенную шляпку, а то вдруг подъедет Ивано. Что-то они сегодня ну в самую жару решили погнать на пляж, но утром Сабрина работала, а одной ну что там делать, да и когда доезжаешь на тачке, это совсем другое дело, с кондиционером и музыкой.