Ольга Фомина – Логово мантикор (страница 7)
«Фу… Гадкое воспоминание…» Раздалось покашливание и перед ней поставили паэлью, Матильда благодарно улыбнулась:
– Спасибо.
Затем девушка снова задумалась. Вероятно кто-то, кого эта стерва Скортера задела ещё больнее, чем её, свёл с той счёты.
«Пускай полиция ищет виноватых. А у меня завтрак-обед. И пусть вся Малака подождёт!» – с такими мыслями она принялась лечить себе нервы.
Ощутив сытость, Матильда довольно улыбнулась. Холодная сангрия и мир уже прекрасен! Что ж, определённо, можно и домой. Хотя…
Подумав, что никто из их конторы не догадается покормить Кэт – а где её коллеги, она понятия не имела, Матильда быстро зашла в ближайшую лавку, купила куриного мяса. Кошка должна поесть. Определённо.
А через двадцать минут Рутголд бодро цокала каблучками, направляясь в их кабинет. Где-то здесь должна быть хвостатая мурчащая подружка. Распахнув дверь, она позвала:
– Кисонька, ты где, я принесла поесть. Надеюсь, ты не успела оголодать до тощих рёбер?
Катерина любила охотиться, но вот есть свою добычу было выше ее достоинства.
Ответом была тишина и шелест бумаг. Мидзуки сидела за своим рабочим местом, продолжая заниматься переводом. Она уже привела себя в порядок после душещипательного разговора с кошкой. Та куда-то сбежала в недра здания.
Богданова настолько погрузилась с головой в перевод, что не услышала, как пришла Кюи, а затем и Рутголд.
– О!!! Вас тоже отпустили! А вы почему на работе? – она удивлённо посмотрела на Ми и Амелию. – Может, стоит пойти куда-то на набережную и просто подышать? А то нервы, они не каменные.
– Я предпочту остаться на ночь здесь. Подальше от чужих глаз, – мрачно ответила Кюи, готовя кофе.
– Если у тебя нет работы, можешь идти домой. Жалование нам платят не за то, что мы просиживаем штаны. Хотя, – Богданова посмотрела на вошедшую и позволила себя усмешку, – я склонна думать, что некоторые именно числятся, а работают в другом… месте.
Наследие Дмитрия Савельевича сейчас как никогда подняло голову. Она всего лишь хотела посидеть в тишине, помедитировать на Цзягувэнь18, привести мысли в порядок.
– Домо аригато годзеймас, Америя-сан19, – Мидзуки машинально перешла на яматский, чтобы погасить вспышку ярости, взяв чашку только что сваренного кофе.
Амелия лишь кивнула в ответ, подошла к Матильде и отдала ей такую же чашку, после чего, забрав свою, ушла в глубину стеллажей.
Медленно вдохнув и выдохнув, Матильда сощурила глаза, глядя на Мидзуки:
– Если у тебя плохое настроение, то незачем кусать меня. Видимо, я очень помешала, извините, пожалуйста. И за то, чем я занята в не рабочее время, тебе я отчитываться не обязана.
Поменяв в миске воду и положив мясо, девушка подхватила ежедневник с ручкой, рассудив, что в архиве работать удобней. Поэтому подхватила стопку книг и вышла, пнув дверь ногой, чтобы та открылась.
Необходимо было вернуть ненужные уже обработанные документы в подвал здания – самое лучшее место на земле. В географическом обществе так точно. В подвале нет никого кроме книг, а они, к счастью, не кусаются, как Мидзуки.
– Конечно, конечно, – Богданова посмотрела Матильде вслед.
На то, сколько штрафов та получала за пререкания с Анжелой-сенсей в последнее время, хорошо, что у неё на еду хватало. А нет же и туалеты, украшения, и от голода не помирает. Видимо, много свободного времени и много тех, кто оплачивает это свободное время звонкой монетой.
Вздохнув, Мидзуки вернулась к трактату, делая пометки на листе бумаги.
Открыв дверь в подвал таким же бодрым пинком, как перед этим она открыла дверь рабочего кабинета, Матильда уронила свою ношу на стол и рухнула на свободный стул, сползая по сиденью и расслабленно вдыхая сухой прохладный воздух, где пахло книгами – едва заметный сладковатый запах лигнина20, присущий именно старым изданиям.
Определённо эти намёки и шпильки Мидзуки допекли ее до живого. Болезненно чуткой Матильде не хватало еще и от «мантикор» насмешек, и так жизнь напоминала ей самой цирк и без их острых языков. Девушке хотелось что-то сделать: или вернуться и наподдать Богдановой, или пойти и «невзначай» рухнуть в море с высокой скалы. Примерно там, где обычно исчезали враги мэра.
Однако, любовь к жизни, присущая Матильде, убеждала, что первое будет лучшей идеей дня. Ещё, как вариант, можно было сесть на поезд и уехать в Гадес21. А оттуда быстро пройтись пешком до порта, купить билет на паром – и здравствуй, Синай или даже глубинка Ливии.
«Как там учат гувернантки в приличных родах знатных дочерей? Вдо-ох. Вы-ыдох.»
Есть ещё четвёртый вариант. Встав со стула, поправив юбки, и спрятав в один из карманов ежедневник и ручку, Матильда ринулась по лестнице вверх и вышла на улицу.
Глава 5
Ближайшая лавочка для задуманного категорически не подходила. Переулок, второй и вот у Матильды в руках уже была увесистая корзинка, прикрытая салфеткой, в которой что-то шуршало, позвякивало и распространяло убийственно вкусный аромат.
Влетев в кабинет, как пушечное ядро, Рутголд по-хозяйски смела с четвёртого пустующего стола всё лишнее на пол, и ловко расставила там добычу. Три бутылки сангрии, кувшин со льдом, большую круглую тарелку с нарезкой хамона22 нескольких видов, нарезанную дыню в прозрачном высоком салатнике, немного знаменитого сыра тетийяс в форме женской груди, и три пустых бокала.
Затем, уперев руки в бока, Матильда громко сказала:
– Предлагаю, наконец, всем вместе сесть и обсудить всё. И то, кто чем в ком недоволен, и почтить память Анжелы в том числе. Она хоть и была сучкой, но в целом довольно сносной тёткой.
Амелия удивлённо посмотрела на неё, выглянув из-за стеллажа. Но потом кивнула и подошла ближе.
– Мне такой вариант нравится.
Вот только Мидзуки осталась недовольной. Она едва нащупала кончик ниточки, ведущий к разгадке ворохе сложной информации, как снова появилась эта шумная особа. Очень тихо и медленно она отложила «планшет», маготехнтческую записную книжку и посмотрела на них.
– Да что с тобой не так? – приподняла бровь Матильда, глянув на злую Ми. – Я тебе палец откусила или обидела чем-то, или, не знаю, плюнула на туфлю?
Она ловко открыла вино и вылила в кувшин полную бутылку, приподняла брови:
– Ну так? Стол переговоров? Или сначала подерёмся?
– Переговоры, – Амелия спокойно забрала со стола бокал.
Мидзуки молчала, поведение Матильды её ставило в тупик, а именно, отношение к начальству. Поэтому Богданова медленно и очень спокойно подошла, взяла фужер, снова села в свое кресло и стала ожидать продолжения этого разговора.
Взяв свой бокал Матильда подняла его, рассматривая сквозь рубин налитого в нем вина окно.
Со смертью Анжелы привычный старый и скучный мир перевернулся. Хотя, наверное, мир никогда не стоит на месте, и к этому надо привыкать? Наколов на вилку кубик дыни и потом полоску хамона, Рутголд уселась на стул:
– Что ж. Традиционное местное «arriva, abajo, al centro, pa dentro23» опустим, наверное. Первый бокал за Анжелу. Не чокаясь.
Матильда пригубила вино, отметив, что оно, внезапно, чуть крепче обычного. Или за обедом было многовато? Непонятно. Откусила от хамона и перевела взгляд с Амелии на Мидзуки и обратно.
Кюи сделала первый глоток и закашлялась.
– Интересный вкус. Что это за вино?
Вдохнув аромат, Мидзуки внезапно фыркнула:
– Я бы сказала, что ничего особенного. Вино ниже среднего, но для среднего класса подойдёт. К тому же, это урожай трёхлетней давности, когда виноградники получали мало влаги. Так что оно более терпкое, чем должно быть.
Матильда хихикнула, дожёвывая дыню:
– Для сангрии не берут дорогие и изысканные. К тому же ни Риоху, ни Херес я терпеть не могу – такую кислятину сами пейте, – и показала язык. – А нам, похоже, Мигель по доброте душевной слишком много плеснул рома с мёдом. Знает мой вкус, зараза.
Она сделала ещё один глоток из бокала, потом взглянула на Ми.
– Ну так почему ты считаешь, что я тут просто сижу, а «работаю где-то ещё»?
Цокнув языком, Матильда встала и из своего стола достала бутылку Хереса, поставила её перед Мидзуки:
– На! Разбавь, если прям приторное. Кто как любит.
Кюи сидела за столом, покачивая бокал с сангрией в руках. Участвовать в перепалке коллег не хотелось, они раздражали. Внутри начала закипать ярость, которую Амелия потихоньку заливала вином. Это помогало отвлечься, но как же сильно хотелось сейчас оказаться в тишине и покое.
Матильда поставила свой бокал на стол, посмотрела на вытянутую ладонь – пальцы немного дрожали. Не удивительно, нервы этого дня и ужасных событий сказываются. Она пожала плечами, и начала молча расстёгивать пуговицы блузки и распутывать шнуры корсета.
– Предлагаешь нам посмотреть, где и как ты работаешь? Решила показать что-то, что мы не видели? – устало отозвалась Богданова, скептически приподняв бровь, глядя на намечающийся бесплатный стриптиз, вот жаль только не мужской.
Посмотрев на Мидзуки, Матильда вздохнула, выдернув полы, повернулась к ней спиной и скинула корсет и блузку. На нежной коже были видны следы, оставленные Хоакином – любил он и шрамировать и оставлять иного рода отметины. Рутголд произнесла негромко, словно где-то ища себе оправдание:
– Я связалась с высокородным извращенцем. Год назад мы познакомились в одном из баров. Я не планировала ничего кроме лёгкой интрижки, ночь, две, месяц… Но он решил не церемониться и затащил к себе. Признаюсь, я была излишне пьяна. А потом поняла, что от него не сбежишь. Счастье, что он в городе бывает редко. Наряды, цацки – это его «благодарность».