Ольга Фишер – Кира в фокусе (страница 5)

Моральные дилеммы вставали и перед ней, как перед всеми другими, но она не боялась делать выбор и готова была нести за него всю степень ответственности. И в этом была ее сила. Ее мягкая сила, о которой она сама и не догадывалась. Если бы ей все это рассказали про нее, она бы, возможно, рассмеялась и сказала: “Да вы что? Я – сильная? Я вообще всего боюсь, жить боюсь”. Да, она не была Скарлетт О'Харой, блестящей и эксплицитно сильной, но у нее был внутренний стержень, и она готова была признавать свою неправоту и меняться, если факты показывали ей необходимость этого. Однако, если она видела, что кто-то неправ, в соответствии с ее принципами, она не боялась об этом сказать, даже если этот человек в какой-то из иерархий стоял выше ее.

Были у нее проблемы с принятием решений (страх принятия неправильного, неидеального решения – бич и миллениалов, и поколения Z). Не обходилось и без страха упущенных возможностей, ведущего за собой зависть и сомнения в собственных силах, однако она всегда старалась не прятать голову в песок, а смотреть в лицо своим проблемам, если нужно, прописывать их на бумаге и, иногда чуть отложив, все же решать, пока все не стало хуже.

Такая она была, наша Кира.

5

Придя домой с сыном, изрядно за вечер уставшим, Кира повесила ключи на специальный крючок около двери, примостила куртку, шапку и шарф в микроскопическую кладовку, сняла ботинки и поставила их на коврик у двери. Сын все это время рассматривал какую-то найденную на полу пылинку, сняв предварительно один ботинок. Вопреки парочке прочитанных книг по детской психологии, гласивших, что ребенок должен учиться все делать сам, Кира, не отличавшаяся особым терпением, особенно когда вечером хотелось спать и есть, стянула с малыша второй ботинок, распаковала его из комбинезона. Однако шапку и шарф предоставила ему снимать самому. “Я молодец”, – про себя подумала она. Почему молодец? А потому, что уже месяц Кира пыталась следовать одной новомодной системе повышения самооценки и внутренней мотивации, в которую, в числе прочего, как раз входило подмечать в течение дня все хорошее, что ты делаешь, даже самое незначительное, вроде загрузки белья в стиральную машину. “Дала ребенку время самому снять шапку и шарф. С комбинезоном поспешила, но хоть так…”. Руки он тоже мог бы помыть по собственной инициативе, но Кира по привычке раза три ему напомнила. В умных книжках написано, что повторять не надо, но… Выжить бы.

Времени было уже шесть часов. В восемь Дениска должен спать, иначе утром в семь его не поднимешь. Так что Кира бодро принялась готовить ужин, пока сын уселся собирать конструктор Лего. Большие кирпичики, конечно, – Дупло. До маленьких у них дело пока не дошло. Мысли понеслись было в направлении “А у многих подруг дети с двух лет собирают настоящие, маленькие Лего по инструкции”, но Кира ловко остановила этот поток, руководствуясь одним из последних тренингов, за что мысленно тут же себя похвалила. Маленькие радости матери-одиночки двадцать первого века.

На ужин яичница, салат (который, как она ни старалась, ребенок есть отказался, за исключением кусков разноцветного болгарского перца). Хлеб с маслом. Быстрее бы уже завалить малыша и посмотреть сериал. Почистили зубы, две сказки, четыре раза “хочу пить”, один раз “хочу писать”, и вот она, долгожданная свобода. Принадлежать самой себе. Глаза разбегаются. Можно развиваться. Писать статью. Слишком устала. Читать – три книги подарены за последний год. Тоже устала. Сериал? Сериал. Но сначала набросать план на завтра.

Что Кира любила, так это писать списки. Список дел на завтра, неделю, год, жизнь. Список того, что сделано. Список того, что нужно сделать, но вряд ли получится. В эти списки она выливала свой бесконечный мыслительный поток. Писать структурированно не всегда получалось. Но красивый ежедневник в бежевой обложке, похожий на Молескин (подделка), делал процесс приятным, даже каким-то ритуальным. Кира сделала имбирный чай (отварила несколько кусочков корня имбиря в течение пяти минут), бросила туда большой кусок лайма, предварительно слегка выжав сок из него, положила в вазочку три больших шоколадных конфеты с сухофруктами внутри и села на диван, положив припасенные запасы рядом с собой. Чай, конечно, рискует разлиться, но Кира изо дня в день делала это именно так. Сила привычки.

Итак, завтра.

7.00 Подъем (будильник, конечно, пару раз переставлю, но максимум в 7.10)

7.00 – 7.20 Приласкаться с Дениской и заодно проснуться

7.20 – 7.40 Одеваемся, умываемся, чистим зубы

7.40 – 8.15 Завтрак

(Тут Кира поняла, что надо быть реалистичнее и добавила паузу, чтобы “покрыть” опоздания)

8.15 – 8.30 Тупим. Я ругаюсь, что Дениска медленно собирается. Он умывается. Слезами (кривой смайлик)

8.30 – 8.45 Идем в садик

8.50 – 9.15 Еду на работу

9.45 – 11.15 Пара у второго курса

11.30 – 13.00 Заседание кафедры

13.00 – 15.00 Обсуждение статьи

15.00 – 17.00 Репетиторство, включая поездку на него

17.00 – 17.30 Еду за Дениской

17.30 – 20.00 Иду ужинать к Карине

20.00 – 21.00 Укладываю Дениску

21.00 – 23.00 Добиваю, наконец, статью

Поздно, конечно, получится уложить, но так хочется почувствовать себя человеком, хоть в гости схожу.

Так, план готов. Кира удовлетворенно закрыла ежедневник, надела пижаму, почистила зубы, не забыв так активно рекомендуемую ее стоматологом зубную нить, за что сама себя внутренне похвалила, и устроилась в кровати с ноутбуком. Очередной сезон “Теории большого взрыва” обещал несколько легких и приятных вечеров. Кира включила было оригинал с субтитрами, но, как всегда, быстра поняла, что голова вечером совсем не работает, и поставила сериал на родном языке. Не нужно быть слишком строгой к себе. Ну его, этот перфекционизм. Лучше просто релакс.

6

Многие считают, что с появлением детей женщине стоит поставить крест на карьере. Как минимум, этого зачастую ожидает от нее общество. А может, это исключительно ее восприятие, а общество уже давно дошло до такого уровня толерантности, при котором вообще никто ничего ни от кого не ожидает? А может, разные общества ожидают от женщин разного?

Кира как-то раз обсуждала эту тему с Майкой, когда последняя пожаловалась, что, дескать, муж не оценил боул с авокадо и смузи с ягодами асайи, потребовав вместо этого своих обычных котлет с картошкой (как это предсказуемо и нерафинированно), и, поскольку крыть ей было нечем (свободна же весь день), пришлось срочно бежать за фаршем, готовить требуемое, а боул потом три дня есть самой.

На это Кира предположила, что работающей мамой быть не так уж и плохо. Ей проще не быть максималисткой и перфекционисткой. Она не должна быть идеальной мамой (работает же), не должна быть идеальной хозяйкой (работает же), не должна быть идеальной женой (та же отговорка). Очень удобно.

Она никому ничего не должна: не должна готовить то, что хочет каждый член семьи именно сейчас и именно здесь. Не должна возить каждого ребенка на четыре развивающих секции в разных концах города. А главное, она знает, что, когда дети вырастут и перестанут нуждаться в маме двадцать четыре часа в сутки, у нее останется своя жизнь, а не голая дыра. И детям, опять же, хорошо – никаких претензий к ним из разряда “я тебе всю свою жизнь отдала, а ты … (подставь нужное)”. Все равно не оценят, так уж устроена жизнь. Эволюция, в конце концов: последующее поколение выживает и отправляется в свободное плавание, не заботясь о предыдущем, ну или заботясь не всегда, если речь о человеке разумном.

Опять же, если вдруг что-то не сложится с мужем (а уж это точно возможно, даже если отношения действительно достойные, – об этом Кира знала не понаслышке), то ты не останешься у разбитого корыта.

Но, конечно, и тут есть свои загвоздки. У работающей мамы маленьких детей (да и подростков тоже) постоянный цейтнот, энергия на нуле и с пугающей частотой подкрадывается вечный вопрос: “А даю ли я достаточно своим детям?”. В такие моменты хочется бросить работу и посвятить себя детям. Точнее так: в течение дня, пока дети в школах и садиках, заниматься собой, а вечером – детьми. А не так, чтобы весь день заниматься работой, вечером – детьми, а ночью – хозяйством. С соответствующим запасом энергии и терпимости к детским шалостям и капризам.

Хорошо хоть можно отдать детей на воспитание специально обученным людям, то есть в детский сад или продленку. Но и тут у неработающей мамы преимущество: она может забрать их пораньше. Пораньше – это в три часа, а не за две минуты до закрытия, как это делают работающие мамы.

Тут нельзя не сказать о вечном противостоянии между работающими родителями и сотрудниками школ и детсадов. У работающей мамы отношения с ними по умолчанию напряженные, поскольку находятся они по разным берегам реки, и интересы у них явно конфликтуют. Каждая сторона хочет прогнуть другую сторону до полного выполнения ею своих обязательств. Тут остается только расслабиться и постараться не вестись на высказывания вроде “всех забрали в три, а он грустно сидел один у окна целый час и говорил, что скучает по маме”, “а зачем вы столько работаете”, “а у него сопли зеленые, вообще-то лучше было дома остаться” (непонятно, с какими именно соплями тогда приходить можно), “некоторым матерям карьера важнее, чем дети”, “у ребенка остаются психологические травмы на всю жизнь” (наше поколение давно поняло, что наши дети все равно будут ходить к психоаналитикам). В общем, этот вопрос из тех, что никогда не решается ни в положительную, ни в отрицательную сторону. Что интересно, работающим папам ничего такого обычно не говорят. Но равноправие наступает, так что скоро и им достанется.