Ольга Филатова – Список (страница 4)

– Чтобы спать не мешала, – отозвался тот. – Пусть мышей ловит.

– Спасай свои красно-белые теперь! – весело добавила Луиза.

Светлана взяла на руки кошку, вытерла ее, погладила, почесала за ухом и уложила на стул вместе с полотенцем.

– Кто же нас, породистых, в подпол сажает… – как с ребенком, сюсюкала она. – только такие охламоны. А я ее потеряла: думала, спряталась ото всех.

– Я не могу похвастать голубой кровью, так что мне можно, – отшутился Михаил Вячеславович и посмотрел вниз. Высота была небольшая.

Луиза подала ему ведерко и смешливо посоветовала:

– Удачной охоты. Голову берегите.

В подполе царил полумрак, но за банками, рядом с горкой картофеля и моркови, Михаил Вячеславович увидел несколько плодов, похожих на те, что на картинках. Сложив их в ведерко, не поднимая головы, огляделся, чтобы запомнить, что здесь есть, если придется «охотиться» еще раз, и пошел к проему. Но поскользнулся и упал на спину, стукнувшись головой о фундамент. Он поднял глаза и увидел, что вписался в самый угол кладки, так что удар пришелся по обе стороны головы. Но это было еще полбеды: через брюки он ощутил что-то мягкое и влажное. Похоже, это была расплата за проделки Бориса. Кряхтя, он поднялся, остерегаясь вляпаться еще чем-нибудь, и собрал рассыпавшийся топинамбур. Мысленно проверил свой портфель и понял, что в спешке даже не взял смену одежды. В принципе, она ему была и не нужна – дома полный шкаф. Разве он мог представить такую катастрофу! В освещенном квадрате он увидел обеспокоенное лицо Луизы, поспешившей ему на помощь.

– Стукнулись?

– Хуже. Вляпались. Багира.

Он выставил ведерко на пол и высунул голову, которая была вся в земле.

– Спасайте…

Должно быть, вид у него был плачевный, потому что Луиза, приготовившая чистое полотенце, прыснула со смеху. Вытирая ему голову и плечи, она помогла вылезти наружу.

– Остальное в бане смоете. Вода там теплая, и сами не замерзнете. Сейчас дам Аркашины вещи, а это постираю. Завтра будет все, как новое.

Она суетилась возле него, а он не успевал следить за ее грациозными движениями, ласковыми прикосновениями, стройной девичьей фигурой и красивыми ногами. Он тоже улыбнулся ей вслед и сострил:

– Какая кара тогда ждет Бориса?

* * *

Баня была пятистенная, так что предбанник, где обитал Алик, был теплый и вполне жилой, имел вид комнаты со всем необходимым. Когда туда вошел Михаил Вячеславович, сопровождаемый Луизой, там находился не только Алик, но и сосед. Чувствовалось, что тот устал, но терпеливо слушал его абракадабру. Луиза попросила Алика передать запачканные вещи, чтобы тут же отправить их в стирку, и пригласила всех на ужин. Когда Михаил Вячеславович вышел чистый и довольный, что все как будто бы обошлось, несмотря на саднившую шишку, они все еще сидели. Увидев его в фиолетовом спортивном костюме Аркаши, замерли, будто бы это был он сам. Михаил Вячеславович уже и забыл, что они с ним чем-то похожи – так давно не виделись. Когда-то их даже путали, а на школьных фотографиях сложно было понять, кто из них кто – один рост, одинаковая прическа и школьная форма. С возрастом каждый обрел индивидуальность: Аркаша был плотнее, практически лысый, а Михаил Вячеславович, напротив, с неплохой шевелюрой и с бородой. Но покрытый, как бедуин, полотенцем, он как будто восстал из мертвых. Поблагодарив за «с легким паром!», он вышел на мороз и поспешил в дом. Снег уже не падал, как в сказке, а кружил и больно бил по лицу. Должно быть, своим неожиданным появлением он подкинул Алику очередную тему для разговора. Он невольно улыбнулся. В глазах стояла немая сцена в предбаннике и бегущая строка: «Михаславыч какой похожий на хозяин. Хорошо меня – не вижу его ночью, а то падаю со страха. Вай…хозяйка смотрит его сейчас, вспоминает хозяин, плакает. Другой обед надо – мне тоже горошка штаны пачкает…»

Зайдя в дом, он проскочил в комнату и лег поверх постели. Документы и бумажник, вынутый из брюк, убрал на дно саквояжа. Судя по реакции Светланы на каждое действие Бориса, ее беспокойство имело под собой почву. Незачем провоцировать конфликты в гостях. Будто решив подтвердить его правоту, Борис через стенку заныл:

– Ну зачем тебе деньги, дед? Когда ты свой миллион тратить собираешься? Давай оформим тебе карту.

– Я тебе оформлю сейчас все по полной программе! Будешь третировать деда, близко к нему не подпущу. – подловила его Светлана, зайдя с подносом. – Лучше покорми вот, и чтоб без фокусов! Карту ему подавай!

– Самой же удобней будет, – буркнул тот и послушно застучал ложкой.

– Удобней, когда в первый же день все снимут – не ты, так мошенники.

– Куда ему девятьсот тысяч!

– Какие девятьсот? Ты тоже, как он, в нулях запутался? Девяносто у него, и успокойся. Сколько он тебе сегодня из-под подушки выдал?

– Пятьсот рублей.

– А сказал сколько?

– Пять тысяч…

– Что и требовалось доказать. Не срами меня перед гостями – все слышно!

Акустика, в отличие от изоляции, была и в самом деле неплохая, и Михаил Вячеславович задумался, как ему выйти из положения. Сделать вид, что ничего не слышал, он не мог, да и пройти второй раз тоже. К счастью, внимание хозяйки отвлекли появившиеся Алик и Валерий, и пока она усаживала их за стол, он незаметно очутился на лестнице. Поискав глазами Луизу, он тоже принял приглашение к столу. За то время, что он мылся, она успела нажарить котлеты, которые горкой лежали на тарелке. Вышла она из комнаты на первом этаже, которую они занимали вместе с Светланой, в руке у нее был телефон. Было заметно, что, поговорив с детьми, она немного успокоилась. На ней было другое платье, чуть светлей, чем днем, и выглядела она свежо и великолепно. Переглянувшись с хозяйкой, они посмотрели на Михаила Вячеславовича, как на родного, покрасневшими глазами.

Яна, присоединившаяся в последний момент, казалась повеселевшей, но также дула губки, и будто не ела, а трогала ими еду. Пожалуй, Светлана права, и она просто еще не привыкла к «обновке». Михаил Вячеславович случайно услышал их разговор с Луизой, но был согласен, что ее внешность немного озадачивает, а чем, пока не понял. Да и надо ли? У него не так много времени, чтобы распылять внимание на кого-то еще. Как бы он ни старался отводить глаза в сторону, они опять останавливались на Луизе.

* * *

За столом опять заговорили об иконе, стоило Луизе помолиться перед едой. Михаил Вячеславович, радуясь такой близкой ей теме, вспомнил о письме, которое ему довелось переводить в музейном архиве. Речь шла о пропаже списка с Одигитрии Смоленской, сделанном в 16 веке, в одном из петербургских особняков, где вечерами развлекались спиритическими сеансами. Эта история вызвала неподдельный интерес у всех собравшихся, включая Алика. Он даже перестал есть, приготовившись слушать. Пришлось сделать вступление.

– В то время, в царствование Александра 2, точнее, в шестидесятых годах позапрошлого века, было очень модно устраивать подобные сеансы в кругу приближенных лиц. Увлекались этим не только в дворянских семьях, но и в Зимнем дворце. Правда, там всем заправлял некто Дэниел Хьюм, или Юм, как его называет Анна Тютчева, дочь нашего поэта и дипломата. Сама она служила фрейлиной при императрице Марии Александровне. Юм, к тому времени уже показавший свои сверхспособности медиума в Америке и в Европе, прибыл зимой на гастроли в Россию. Все участники этих сеансов были поражены его способностью к левитации, когда он безо всяких приспособлений поднимался над полом и летал по комнате. Он не раз подвергался дотошной проверке своих способностей со стороны влиятельных лиц и даже ученых, но никто так и не нашел подвоха, не уличил его в мошенничестве. Юм плату за свои представления не брал, за исключением пожертвований, и представлял свой дар, как миссию от Высших сил, чтобы доказать людям, что существует другой мир за гранью нашего разума. Особой популярностью пользовались вращающиеся столы, с помощью которых собравшиеся могли беседовать с духами, задавать им самые разные вопросы и получать ответы, в том числе и о пропавших вещах и тайниках. Столы так же, как и Юм, парили в воздухе и наклонялись из стороны в сторону, причем ничего с них не сползало и не падало.

– Это точно не от Бога, – высказала свое мнение Луиза и взяла за руку Светлану, которой стало не по себе. – Вы вроде про икону начали говорить.

– Не уснешь потом, – подал голос Борис.

– То-то и оно! – согласился Михаил Вячеславович с ней. – Вот и Тютчева, девушка очень умная, образованная и религиозная, была того же мнения, что и Луиза. А ей мы можем верить: она присутствовала на сеансе, хотя, после ее высказываний, духи якобы запретили ей там появляться. Но и она подтверждала незаурядные способности Юма, пусть даже и относила его дар, как и проделки духов, к силам совершенно другого рода, к дьявольским. Хотя Юм принял православие, и у него было две русские жены…

– Борис у нас тоже крещеный, – вздохнула Светлана, – а что толку. Разве что столы не вертит.

Племянник обиженно примолк, сосредоточившись на еде. Михаил Вячеславович посмотрел на него и продолжил:

– После участия в нескольких сеансах царская чета тоже потеряла интерес к медиуму. Все-таки раньше религия была частью воспитания, и люди искренне верили в Бога, и сильные мира сего не были исключением, а могли послужить даже примером. На все праздники члены императорской семьи обязательно дарили друг другу иконы, отстаивали все службы, а Николай 1 даже пел с церковным хором. На пасху император с императрицей на ногах часами терпеливо принимали христосования, отчего щеки и руки становились черными. А вот Федор Тютчев, как любой творческий человек, будучи чрезвычайно чувствительным, настолько поверил в силу столов, что даже пытался предсказывать некоторые события. Дочь скептически относилась к его увлечению, о чем с юмором и писала.