Ольга Фикс – Улыбка химеры (страница 11)
– Душой мы чувствуем. А думаем мы мозгом. Ну у кого есть, конечно.
– А у кого его слишком много?
– Тады ой! – На морде медведя расплылась клыкастая ухмылка.
Машка озадачилась: не слишком ли много у нее в голове мозгов? Навскидку получалось, что многовато. Поскольку в основном она в жизни совершает какие-то вполне разумные действия: учится, умывается, чистит зубы, в общественные часы выдает книжки в библиотеке. Но иногда, похоже, душе удается взять верх, и тогда Машка умудряется учудить такое!
Вот и сегодня. Весь день она тревожно прислушивалась к себе. Начиная с урока Макса и потом, когда они сбежали из школы, плыли сюда, разжигали костер, пели песню. Особенно когда пели песню. Все время в Машке что-то бурлило и клокотало, поднимаясь все выше, выше, грозя выплеснуться наружу. Теперь оно, похоже, почти что дошло до горла. Секунда, другая – и…
Ни с того ни с сего Машка вскочила и заорала:
– Ребяты-ы! А чего мы всё сидим, а?! А давайте-ка вместе все за холмы сгоняем! Разведаем, что там нового появилось! Поглядим, откуда эти усы растут!
Народ уставился на нее в изумлении.
– Машка, ты чего?
– Что на тебя нашло?
– У тебя как, с головой в порядке?
– Народ, Машке больше не наливаем!
Она сморщилась и надула губы.
– Ну чего вы все как эти… Пригрелись тут, точно старики.
– Да поздно уже, Маш! Давай как-нибудь в другой раз.
– Скоро ведь уже и назад пора.
– У некоторых, между прочим, уроки еще не сделаны.
– Темно, что ты там разглядишь?
– Так днем-то мы сюда по-любому не попадем, – возразила она резонно. – Ну что, всем слабо? Со мной наперегонки? До верха холма и назад? Никто не хочет? Смотрите, тогда я одна.
– Маш, а это тебе как? – Нехлюдов кивнул на столб с фонарем и надписью «Запретная зона», занозой торчащий в самом начале ведущей к холмам дороги.
– Ой, я тя умоляю! Можно подумать, из школы выходить можно было.
– Сравнила! Из школы выходить нельзя только ученикам. И то, если они без пропуска. А запретка – она для всех. Независимо от пола и возраста…
– По мне, так что в лоб, что по лбу. Окей, тогда ждите меня. Я быстро, одна нога здесь, другая там. Не вздумайте без меня уплыть! – выкрикнула она уже на бегу.
Машка во весь дух понеслась к холмам. Вперед и вверх, навстречу загадочным звездочкам. Миг – и она скрылась из глаз.
– Во дает, – пробормотал кто-то вполголоса.
Ерофеев вскочил, стряхивая с пальцев остатки глины.
– Слушайте, вы как хотите, а я за ней. Мало ли чего…
– Тьфу, идиотка! – Сергей сплюнул. Взъерошил рукой огненную шевелюру. – И чего ей неймется! Так хорошо сидели! Постой, Сань, я тоже с тобой. – Встал, чмокнул Лерку в лоб, накинул на нее телогрейку, нагнулся и быстро-быстро зашептал Лерке что-то на ухо. Она в ответ понимающе закивала.
Остальные сидели у костра молча. Запретка – это вам не хухры-мухры.
Они шли быстро, торопясь и немного рисуясь друг перед другом. Дорога петляла, все круче и круче устремляясь вверх, к вершине холма. Машки по-прежнему не было нигде видно, хотя их не оставляла надежда, что вот-вот, за следующим поворотом, они наконец-то ее увидят.
Не могла ж она в самом деле уйти далеко за столь короткое время!
Они всё прибавляли и прибавляли шаг, приближаясь к заветной точке, где подъем наконец завершался и дорога устремлялась вниз так же резко, как до сих пор поднималась вверх. Уж сверху-то они Машку наверняка углядят!
Звездочки антенн согласно мигали им с высоты.
И вдруг с той стороны холма послышался выстрел.
Парни переглянулись и рванули вверх со всех ног.
Оба они дружно выдохнули, завидев издалека идущую им навстречу целую и невредимую Машку. Правда, ее конвоировали два каких-то придурка с автоматами, но это уже были мелочи. Главное, жива, а остальное приложится. Ну или отвалится, глядя по ситуации.
Сергей дернул Сашку за рукав, и они вдвоем нырнули в ближайшие кусты, откуда стали наблюдать за происходящим.
Одному конвоиру на вид было лет тринадцать, другой казался постарше, примерно их возраста.
Каждый знает, что на военку в восьмом классе отбирают самых тупых качков. Но эти вроде выглядели обычно. Парни как парни. Ну подстрижены под нуль, ну осанка, будто аршин проглотили. У младшего были круглые, как бы все время удивленные глаза и пухлые, совсем еще детские губы. Он без конца повторял: «Ну Андрей, ну не видела она ничего, не видела, ну вот чем хошь тебе поклянусь, не видела, ну вот хоть сам у нее спроси! Оттуда, где она стояла, вообще ничего увидеть нельзя! Вот сам встань туда и посмотри вниз!»
Однако чем горячей были уверения младшего, тем сильней каменело лицо старшего с узкими, похожими на щелки, глазами. На щеках у него перекатывались желваки.
Наконец младший выдохся, и старший заговорил.
– Ты мне вот что скажи, – обратился он к младшему. – Ты мне лучше вот чего объясни. Как она вообще в той точке у тебя оказалась? Когда за сто метров от запретки приказано всех для разъяснений задерживать? Куда у тебя усы глядели? Опять ты с их помощью за птичками наблюдал? Или в этот раз за кроликами?
– За волками, – нехотя, хоть и с оттенком гордости, признался младший. – Они совсем близко подобрались. Километров десять отсюда, не больше. Не, ну мне ведь сказали – смотреть в оба и обо всем важном потом докладывать. А это разве не важное – волки? Нас, между прочим, в лес этот на ученья гоняют.
– Натуралист хренов! – выдохнул старший, замахиваясь. Младший испуганно втянул голову в плечи. Но старший опустил руку, не ударив. – Говорил отцу, не надо бы тебе сюда вовсе! На биофак тебя надо готовить, в университет. Нет ведь, заладил: «В роду все военные, в роду все военные». Его разве переспоришь? Прислали на мою голову!
– Так а я разве просился? Вообще, кстати, когда меня сюда распределяли, оценки по биологии тоже учитывали. Поскольку военно-научный объект.
– Сам знаю, что объект! Сам знаю, что не просился! Но раз уж так случилось, распределили тебя, попал ты сюда – так ты служи обществу как следует! Вот что мне теперь с тобой делать?! Своими руками под трибунал отдать? А маме я потом что скажу?! На собачек он засмотрелся! Детский сад, штаны на лямках!
– Какие собачки?! Говорю тебе, волки!
– Да какая разница! И те псовые, и эти! Ладно, с тобой ясно. После поговорим! – Он обернулся к Машке: – Ну а ты кто такая? Будешь ты, наконец, отвечать? Ты откуда свалилась? На лодке приплыла или, может, тебя с парашютом скинули? Кто-нибудь еще с тобой есть?
Машка в ответ угрюмо молчала.
– Черт с тобой! Хочешь молчать – молчи! Подумаешь, партизанка хренова! Как сдам сейчас в комендатуру, вот ребята обрадуются! Знаешь, сколько они уже месяцев девок не видели? С тобой как с человеком, а ты!
У Машки в глазах плеснулся тоскливый ужас.
– Ага, вижу начало доходить, – довольно хмыкнул старший из конвоиров.
Сашка счел, что с него хватит, и дернул Серого в кустах за рукав.
– Так, – жарко зашептал он Сергею в самое ухо, – по команде три. Я беру на себя старшего, а ты пацана. Главное, сразу отобрать автоматы.
– А выйдет у нас? Они ж, небось, хоть и тощие, а накачанные и приемы всякие знают. Их же на военке, сам знаешь, как гоняют.
– Должно выйти! Они ж ничего такого не ждут. На счет раз…
– Раз-то раз, а только почему ты взрослого? Я тебя и выше, и в плечах шире.
– Господи! Ну хорошо, ты взрослого, а я пацана.
– Маша меня зовут. Не надо меня ни в какую комендатуру! Ну правда, что я вам сделала? Никого со мной нет, одна я здесь. Сбежала из школы и заблудилась. Ребят, отпустите меня, пожалуйста! Я честное-пречестное ничего там у вас не видела. Даже и не знаю, что там у вас видеть можно…
– Ты гляди! Запела! Дурочку-то из себя не строй! Заблудилась она, как же. Еще скажи, пешком сюда шла. Когда тут берегом вообще не пройдешь, топь сплошная после дождей. А лесом тем более… А, черт! Да что ж такое!
Спустя секунду оба конвоира валялись беспомощно на земле. Автоматы их были в руках у Сережи и Сашки, наставленные на прежних владельцев.
– Лицом вниз! Посмейте лишь шевельнуться!
Настала напряженная тишина. Никто не знал, что делать дальше.
Машка первая не выдержала и нервно хихикнула.
– Эй, слышь, как вас там… Вы там поосторожней, оружие-то ведь заряжено, – невнятно проговорил старший конвоир, обращаясь к земле.