Ольга Джокер – Замуж за криминального авторитета (страница 36)
Засыпаю я достаточно рано, но сон поверхностный, чуткий. В третьем часу ночи слышу, как у дома останавливается автомобиль. С ужасом понимаю, что это вернулся Юсупов. Если бы телефонную трубку не взяла его девушка, я бы выбежала сейчас навстречу, заключила в объятия мужа, продолжая обманываться на наш счёт. А он… он бы не прогнал меня, потому что продолжил жалеть.
Сон как рукой снимает. Я лежу на кровати и не шевелюсь. Слышу тяжелые шаги в доме, которые звучат отчётливо в тот момент, когда направляются к моей комнате. Дверь открывается и сердце в грудной клетке начинает стучать гораздо громче обычного. Боюсь, как бы Юсупов его не услышал.
Хорошо, что я лежу спиной к Давиду и он не может видеть моё лицо. На нем написано всё и даже больше, а по щекам продолжают стекать слёзы. Казалось, что я выплакала их до последней капли, но нет... Плачу беззвучно, даже плечи не подрагивают.
Слышу тяжёлый вздох. Давид отступает назад, закрывает за собой дверь и, к счастью, уходит к себе. Мне кажется, что эту ночь я просто не переживу.
Глава 49.
***
На часах почти полдень, а я никак не могу заставить себя вылезти из-под одеяла. Мне холодно и, кажется, от нервов поднялась температура. Сегодня мне опять снилась кровь, похищение, Лора и душераздирающие крики. Теперь мои кошмары приправлены горечью от того, что Давид как не принадлежал мне, так и не принадлежит. Розовые очки с треском разбились.
Беру в руки телефон и подрагивающими пальцами вбиваю туда номер, указанный на визитке психолога. Кажется, если я не получу от неё несколько подбадривающих слов и каплю спокойствия, то сорвусь и наделаю глупостей.
- Слушаю, Катя, - её голос звучит уравновешенно и тепло.
- Мне нужно встретиться с вами.
Елена замолкает. Должно быть её график плотно забит, и она раздумывает куда бы втиснуть девушку, разговаривающую истеричным тоном. Мне нужно… правда нужно поговорить. Иначе я свихнусь от боли, разрывающей меня на кусочки.
- Сможешь приехать в три? – спрашивает Елена минутой погодя.
- Да. Да, конечно, смогу.
Кое-как привожу себя в порядок, умываю лицо водой, надеваю первую попавшуюся одежду и спускаюсь на кухню. Раиса обижается на меня. Я вижу это по плотно поджатым губам и взгляду с немым укором. Сегодня она трижды приходила ко мне в комнату: первый раз ругала за то, что я не поужинала, последующие два звала на завтрак.
- Мне пришлось соврать Давиду Ильдаровичу, - произносит в тот момент, когда я прожевываю кусочек мяса. – Он спрашивал, как ты питаешься, Катя.
- Не волнуйтесь, Раиса, я не выдам наш секрет.
- Хорошо бы. Я не хочу лишиться работы в доме Юсупова. Здесь отличные условия и хорошо платят.
Я чувствую себя виноватой перед Раисой, поэтому завтрак запихиваю себя с трудом и до последней крошки несмотря на то, что не была голодна. Спрашивать у домработницы о том, уехал ли Давид на работу не хочется. Я же знаю, что да, потому что у него ненормированный график и отсутствуют выходные.
В кабинете психолога царит уютная обстановка и пахнет аромосвечами. Поудобнее сажусь в кресло и кладу вспотевшие ладони себе на колени. Елена задает стандартные вопросы о том, как прошли дни, когда мы не виделись. Встречалась ли я с друзьями и как часто думала о ребёнке, которого потеряла. В свою очередь я делюсь с ней тем, что узнала о предательстве любимого человека и это окончательно меня добило.
- Он ничего мне не обещал, - вытираю кончиками пальцев непрошенные слёзы. - Я знала на что шла в отношениях с ним, но сейчас мне по-настоящему больно.
- Как насчёт поговорить с партнером об этом? – Елена склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит.
- Я уже задавала ему вопросы ранее. Он сказал, что не обязан отчитываться.
- Ты не должна держать боль в себе, Катя, - мягко произносит Елена. – На тебя слишком много всего свалилось и, если держать такие моменты взаперти, это может очень плохо закончиться. Поговори со своим партнёром, скажи о том, что чувствуешь. Тебе больно и неприятно – не молчи! Нельзя жить в постоянном стрессе и изводить себя. Ничего уже не изменить: ни потерю ребёнка, ни предательство любимого человека, нужно перестать цепляться за прошлое как утопающий за соломинку. Вместо того, чтобы строить новые планы на будущее, тебя засасывает в чёрную бездну.
Из кабинета Елены я выхожу всё такая же сломленная, но теперь уже полная надежд что-то исправить в своей жизни. Для начала мне нужно поговорить с Юсуповым. Я знаю, что моя мать, которая умерла от передозировки наркотиков, не хотела бы, чтобы её дочь так же упала на дно. Я обязана выжить и вытянуть себя из тягучего болота.
Домой в этот раз не тороплюсь. Захожу в кафе, чтобы перекусить, а затем долго блуждаю по магазинам. Остановившись у стеклянной витрины, сначала не узнаю себя: слишком худая, осунувшаяся, с потухшими глазами и безрадостным лицом. Мне всего двадцать два, а выгляжу словно потрёпанная жизнью возрастная женщина. Начинаю даже понимать Давида в том, почему он трахает других. Не каждый захочет видеть рядом с собой такую, как я.
На подъезде к дому меня начинает сильно колотить, потому что я вижу у центрального входа черный внедорожник Давида. Это означает, что он дома и оттянуть момент разговора с ним никак не получиться.
Выпрыгнув из автомобиля, неспешно поднимаюсь по ступеням. Вздрагиваю, когда слышу цокот каблуков наверху. Поднимаю голову, ёжусь от внимательного оценивающего взгляда. Это она, та самая брюнетка с пухлыми губами и пикантной горбинкой на носу. Мы встречались с ней на мероприятиях раньше и теперь она невозмутимо выходит из особняка с папками и бумагами. Она работает на Давида? Очень даже удобно…
- Здравствуй, Катя, - из её уст звучит голос, который я слышала в динамике телефона.
В тот день, когда оставшиеся крупицы надежды на будущее с Давидом покинули меня. Она спит с моим мужем, ласкает его и утешается в его объятиях точно, как любила делать я.
Хочется сквозь землю провалиться, потому что на её фоне я точно проигрываю. С тонким хвостиком на голове, без макияжа, в удобных джинсах и футболке… Брюнетка похожа за фотомодель из глянцевого журнала. Красивые формы в узкой обтягивающей юбке, внушительный бюст и чувственные губы с алой помадой. Судя по дерзкому взгляду с явным превосходством, она тоже видит этот контраст.
- Здравствуйте, - бормочу себе под нос и проскальзываю мимо неё.
- Меня Ниной зовут, - слышу её голос себе в спину, прежде чем оказываюсь за дверью.
Первым делом бегу в ванную. Долго стою под водой и намыливаю собственное тело, которое вызывает у меня отвращение. Теперь я окончательно сломлена и добита. Сердце больше не кровоточит и не болит, оно просто не бьётся.
Соорудив на голове ровный пучок, натягиваю на себя домашнее платье и выхожу из комнаты.
- Давид Ильдарович у себя? – спрашиваю у Раисы, полная решимости.
- В зале, - отвечает домработница. – Ой, лучше бы ты к нему не ходила… Кажется, в Астане сорвалась сделка с партнёрами и шеф негодует.
Я не слушаю её предостережений и направляюсь в спортзал. По мере моего приближения слышу глухие удары и сдавленные стоны. Наверняка Юсупов молотит грушу выплескивая гнев и раздражение. Переступаю порог зала и замираю от шока. Давид наносит удары, но не спортивному снаряжению, а одному из своих охранников.
Мужчина такого же роста, как и Давид, только в мышечной массе немного уступает. Он закрывает голову боксёрскими перчатками и получает один за другим удары. Зверь… Просто дикий зверь, а не человек.
Не знаю, отключаются ли у меня мозги или наоборот включаются, но я бросаюсь к мужчинам и пытаюсь их разнять, купаясь в ярости и гневе собственного мужа.
- Пусти! Ты сейчас его убьешь! – кричу, что есть мочи, чтобы меня услышали.
Я получаю тупой удар в область плеча, пошатываюсь и, потеряв равновесие, падаю на спортивные маты. Теперь удары затихают. Давид наконец обращает внимание на меня. Смотрит затянутыми чернотой глазами и тяжело дышит, вздымая грудь.
- Никогда так не делай. Слышишь меня?! – произносит, сцепив зубы.
Избитый охранник спешно ретируется из зала, оставляя нас наедине.
Я продолжаю лежать на матах. Смотрю на оборотня, который вселился в моего мужа и не могу поверить, что этот разъяренный дикарь и Давид – одно и то же лицо.
Его торс обнажен и по рельефному телу быстро стекают капельки пота. Волосы влажные, спадают на лицо и делают взгляд ещё страшнее и пугающее.
- Я хочу развестись, Давид, - произношу негромким голосом.
- Что ты сказала?
- Пожалуйста, отпусти меня.
Глава 50.
***
- Кать, я в магазин, - выкрикивает Сашка из прихожей. – Скоро вернусь, не скучай!
- Не буду, - отвечаю самой себе и сильнее кутаюсь в одеяло.
Щёлкает входная дверь и я остаюсь одна в тесной малосемейной однушке на окраине города. Эта квартира досталась Сашке от государства как сироте. Помню, когда она только получила её, то охнула от ужаса. Внутри были оборванны обои, старая на ладан дышащая мебель и потрескавшиеся от краски окна. Прошло четыре года, как подруга живёт здесь. За это время на собственно заработанные деньги она до неузнаваемости облагородила муниципальное жилье, сделав его уютным и комфортным.
Поднимаюсь с дивана-малютки и направляюсь в ванную комнату. До сих пор не могу привыкнуть к тесноте. Два шага и ты у ванной. Ещё шаг – на кухне. Прошло три дня, как я обитаю здесь. После того как я сообщила Давиду о своем решении развестись он не стал держать меня. Показалось даже, что вздохнул с облегчением, когда усталым голосом попросил собрать вещи. Я была для него обузой. Тяжелым грузом, который тянул вниз и не давал двигаться выше. Ждала ли я, что он остановит? Больше всего на свете… Но шли часы, Юсупов позвал адвоката, выдал мне карту с внушительной суммой денег и приказал охране отвезти меня в город. Он взял с меня слово, что я куплю себе квартиру попросторнее, окончу учёбу и обязательно начну новую жизнь. Без грязи, криминала, смерти и убийств. Он оставался вариться во всем этом, а меня выталкивал пинками, чтобы больше не переживала того, что было со мной в прошлом. Я знаю, что ему тоже было больно, когда мы лишились ребёнка.