Ольга Джокер – Первый (страница 41)

Андрей будто считывает моё настроение. Начинает с шуток, флирта и поглаживаний. Пытается расслабить и рассказывает о том, что уровень гормона стресса — кортизола, снижается в ответ на сексуальное возбуждение.

Я с удовольствием подыгрываю. Выбравшись из машины и ступая по еловым шишкам, устраиваюсь животом на капоте автомобиля. Развожу ноги шире, ахаю. Ощутив глубокое проникновение, встаю на носочки и кусаю губы. Затем вспоминаю, что мы находимся в самой чаще, и нас никто не услышит, поэтому перестаю себя сдерживать.

С трудом оторвавшись друг от друга, мы выбираемся из леса спустя пятнадцать минут. Искусанные комарами, но довольные и счастливые.

— У тебя есть какой-нибудь крем? — жалобно спрашиваю Бакурина, сняв босоножки и расчёсывая ноги до крови.

— Кажется, нет, — качает головой. — Давай заедем на заправку? Здесь недалеко — километров пять.

Андрей выходит из автомобиля, а я остаюсь ждать его в салоне под кондиционером. До сих пор не могу поверить, что мы вместе. Когда смакую эту фразу на языке — сердце трепещет, а пульс зашкаливает. Впереди много трудностей, но мы обязательно их преодолеем.

Мои размышления прерывает звонок мобильного телефона. Я резко дёргаюсь, смотрю на экран. Когда вижу имя Ирины, плотно поджимаю губы.

С отцом мы уже общались два или три раза. И каждый — неудачно. Он то злился и орал матом, то был подозрительно-ласковым. Душа разрывалась на части. Я не хотела его расстраивать.

— Да, — тут же снимаю трубку, волнуясь, что с близким мне человеком могло что-то случиться от нервов.

— Это я, — звучит в динамике папин голос. — Свой мобильный я вынужденно выключил.

— Мне жаль.

— Женя, Женя. Что же ты наделала? С кем связалась? Зачем?

— Прошу, не переживай больше. Андрей вскоре почистит информацию. Всё наладится: и у меня, и у тебя.

На другом конце провода раздаётся тяжёлый вздох. В статье ожидаемо прошлись по папе и его клиентам из прокуратуры и судейства. Не забыли написать, что на заре своей карьеры он брал деньги в долг у криминальных авторитетов. Я этому не верю, конечно же. Вся статья – это сплошные грязь, ложь и провокация.

— Твой Андрей сам же и наделал шума, чтобы поклонники вспомнили о его персоне. Почистит он? Ну-ну!

— Па, он ни в чём не виноват. Это Кирилл… Мы не знали!

— Боже мой, чем ты думала? Бакурин действительно тебе мстит — наивной дурёхе. Пользует, подставляет.

— Хватит, прошу.

— Приезжай домой — будем что-то думать. Мне уже звонил следователь, который занимался твоим делом. Прилетело по шапке и ему, и начальству. Что же ты наделала, а? Мало тебе было мальчиков?

Устав успокаивать папу, я затихаю. Ему нужно высказаться и выплеснуть своё раздражение. Потом обязательно полегчает.

Вскоре Бакурин выходит на улицу, сжимая в руке тюбик мази. Он направляется к автомобилю быстрым шагом. Наверное, именно так и выглядит забота.

Как папа не понимает, что у нас всё серьёзно? Что я нужна Андрею, а он — мне? Знаю, для отца – это драма. Не о таком спутнике жизни для меня он мечтал, но в своём выборе я уверена на все сто процентов, и никогда о нём не пожалею.

— Мы поговорим, пап. Обязательно, но позже.

— В котором часу ты возвращаешься?

Взглянув на электронный циферблат, примерно прикидываю. В городе мы будем к вечеру.

— Я тебя наберу. Договорились?

— Как же ты меня подставила, Евгения... — продолжает причитать. — Того, кто вступался за тебя всю жизнь. Кто был рядом. Обеспечивал, кормил и поил.

— Прости.

— У Ирины от волнений тянет живот с самого утра. Появились головные боли, тошнота. Всех довела, включая меня.

— Послушай, твоя невеста просто беременна — и это нормальное состояние на ранних сроках. Не впутывай меня в это, ладно? Если продолжишь в том же духе — я буду вынуждена выключить телефон. На некоторое время.

Андрей садится на водительское место и трогает с заправочной станции. Я завершаю вызов, бросаю телефон на дно сумки и прикрываю глаза.

— Всё плохо? — спрашивает Бакурин, набирая скорость.

— Папа безумно злится.

— Это ожидаемо.

— Он хочет немедленно поговорить и требует уточнить, в котором часу я буду дома. Психованный, злой. Он точно меня убьёт.

Андрей барабанит пальцами по рулю и крепко задумывается. Вскоре предлагает остаться с ним — в пустующей отцовской квартире, а сложный разговор отложить на несколько дней, когда всё утихнет.

Я ошарашенно открываю рот, непонимающе моргаю. Вау. Ничего себе. Это что означает? Мы будем жить вместе?

Глава 45

Переехать к Андрею было лучшей идеей из всех возможных.

По вполне понятным причинам Бакурин не привез меня в квартиру, которая покупалась совместно с женой. Там всё ещё находились её вещи. К тому же Алина имела комплект ключей и до решения суда могла беспрепятственно наведаться в гости в любой момент.

Но у Андрея оставалась квартира отца, которая пустовала вот уже третий год после его смерти. Небольшая, двухкомнатная. На окраине города, в симпатичном ЖК. Со скромным, но очень уютным ремонтом.

В первый же вечер и до глубокой ночи я старательно навожу в ней порядки. Вытираю пыль, мою полы. Хотя гонщик уверяет меня в том, что утром закажет клининг – мне хочется самой.

Следующие семь дней пролетают стремительно. Первое, что я делаю – ухожу из клиники Литвина и оседаю дома. Стараясь ограждать себя от негатива, забрасываю читать новости и комментарии, а еще перестаю принимать звонки и сообщения. Так оказывается проще.

Мы с Андреем проводим максимум времени вместе. Узнаем друг друга, занимаемся совместным обустройством квартиры, уборкой и готовкой. Просыпаемся в одной постели, с удовольствием занимаемся сексом. Теперь уже неспешно и чувственно, доводя друг друга до пика.

Я люблю заводить будильник на раннее утро и вставать первой. Сладко потянувшись, двигаться к гонщику ближе. Покрывать поцелуями его шею, щёки и грудь. Любоваться тем, какой он красивый. Мечтая, наслаждаясь. Смакуя слово «мой».

Бакурин нередко просыпается в хмуром настроении. В такие моменты он перехватывает мои запястья, смотрит цепко и пронзительно, но тут же оттаивает, когда я активнее целую его живот. Смягчаясь, начинает поощрительно перебирать мои волосы.

Обожаю, когда в такие моменты на губах Андрея появляется лёгкая улыбка. Будто я — его солнышко.

Вскоре он откидывает одеяло и предлагает спуститься ниже. Во время самого процесса не отрывается от моего лица. Кайфует, когда я забираюсь сверху. Облизывает мою грудь, сжимает ягодицы. Порой кажется, что больше любить его попросту невозможно, но каждый совместно прожитый день доказывает обратное.

После возвращения из отпуска гонщик подаёт в суд на Наумова и получает ответный иск. Он находится в активном поиске нового менеджера, много тренируется и проходит следующий этап реабилитации.

Андрей твёрдо нацелен вернуться в спорт как можно скорее и любой ценой, но я всё сильнее волнуюсь о его здоровье, особенно когда нахожу пустые коробки от обезболивающих и примерно прикидываю, какое количество таблеток он выпил за день.

Разговоры не помогают, слёзы тоже. В такие периоды Бакурин не щадит мои чувства и довольно хладнокровно просит не лезть в эту часть его жизни.

С отцом мои отношения по-прежнему напряженные. Он жалуется, что клиенты бастуют и отменяют записи из-за проклятой статьи. Подсчитывает убытки, психует.

Ирина попадает на сохранение с угрозой потерять ребёнка.

От меня ждут встречных шагов, а я всё дальше и дальше отдаляюсь. Больше не чувствую себя одинокой, стоя в сторонке и на отшибе. У меня теперь свой маленький уютный островок, где я нахожусь в самом центре. Нужная, желанная и счастливая.

Тем не менее, в один из дней, когда Андрей уезжает в реабилитационную клинику, я набираюсь смелости и вызываю такси. В родительском доме осталось много вещей, которые мне жизненно необходимы. Это учебники, планшет, одежда и косметика. За один раз вряд ли удастся всё увезти, но можно собрать то, что актуально на первое время.

Когда автомобиль останавливается у ворот — я перевожу дух. Заряжаюсь уверенностью, открываю дверь ключом. Замки не сменили — и то в плюс.

— Всем привет! — громко здороваюсь.

Ирина стоит у плиты, а папа читает газету. При виде меня у них вытягиваются от удивления лица. Я рассказываю о целях приезда, желаю приятного аппетита и тут же поднимаюсь на второй этаж.

В моей комнате тот же хаос, что я и оставила. Вещи верх дном, у кровати обувь, а на столе гора ненужной косметики. Такое ощущение, что сюда ни разу и никто не заходил за все две с половиной недели.

Открыв шкаф, я выворачиваю одежду на пол. Сортирую ту, что на осень, и активно трамбую её в сумку.

Когда слышу стук в дверь, невольно морщусь, но разрешаю войти.

В спальне появляется Ирина. Слегка исхудавшая, осунувшаяся. Предполагается, что беременность — это лучшая пора в жизни женщины, но так даже и не скажешь.

— Как твои дела, Жень? — интересуется папина невеста, осторожно присев на край кровати.

— Все хорошо. Наслаждаюсь, радуюсь жизни. Как ты?

Ира разводит руками, мол, и сама всё видишь. Неважно.