Ольга Джокер – Первый (страница 11)

Боже. Ему всего лишь важно услышать, что он восстановится и вернётся в спорт. Разве так сложно просто подыграть в столь непростой период?

— Ты долбаный адреналиновый наркоман, — произносит Бакурина. – Думаешь, я не понимаю, как тебя здесь ломает? В четырёх белоснежных стенах? С гипсом и пластиной в руке?

Она тычет указательным пальцем в грудь мужа и начинает заводиться. Смахивает слёзы, включает истеричные нотки:

— Я устала сидеть дома и ждать: выживешь ты или нет? Вернёшься или разобьёшься в хлам? Может, это знак, что хватит? Пора уходить в завязку на пике карьеры?

Андрей крепко сжимает челюсти до играющих желваков, а я вспоминаю интервью, где он говорил, что живёт от одного соревнования к другому. Возможно, нужен новый фокус внимания, но определённо не менее интересный, чем гонки, чтобы Бакурин согласился уйти из автоспорта навсегда.

— Я заебалась подсчитывать овуляцию и думать: успеем мы или нет? Получится ребёнок, или снова пролёт? У всех моих подруг давно есть дети, а у нас только ссоры и тренировки двадцать четыре на семь!

— Так, может, это знак, Аля? – интересуется гонщик. — Хватит? Пора прекращать планирование, пока не поздно?

— Не пойму – у тебя кто-то появился, Андрей? Скажи. Только правду скажи!

Жена Бакурина зло ударяет его кулаком в грудь и задевает травмированную руку. Не специально, а потому что пока не привыкла и не смирилась. Забыла. Но я отчего-то вздрагиваю и прижимаю ладонь к левой половине груди, откуда едва не вылетает сердце.

— Больно? – спрашивает Аля. – Чёрт. Тебе больно?

Она остывает и обвивает шею мужа руками. Тот отрицательно мотает головой. Даже если да — он не скажет.

— Давай попробуем, Андрюш? Снова? Без завышенных ожиданий друг от друга? Я буду стараться, обещаю.

Алина встаёт на носочки и тянется губами к губам мужа. Целует страстно и пылко, а гонщик… тут же отвечает. Не так, как мне. Без насмешек и издевок. Лаская при этом ягодицы жены, активно сжимая их и толкаясь пахом. Приподнимая платье, обнажая ноги. Натягивая стринги почти до боли.

Мне становится адски жарко, и пот уже стекает не только между лопаток, но и по вискам, и по позвоночнику.

— Хочешь получить каплю адреналина? — почти шёпотом спрашивает Аля.

Приходится буквально прислушиваться, чтобы понять, о чем речь.

— Здесь камеры, — предупреждает Андрей.

— В палате — нет. Я успела проверить.

Девушка пробирается ладошкой под резинку спортивных штанов и сжимает член мужа. Я на долю секунды зажмуриваю глаза, затем открываю. Меня топит стыдом.

Неопытные целки так не умеют. Они смущаются — краснеют и бледнеют. Путаются в мыслях, словах. Боятся водить по каменному члену то вверх, то вниз, даря мужчине разрядку и наслаждение.

Низ живота наливается свинцом. Когда я целовала Андрея, то чувствовала его эрекцию. Клянусь. Скорее всего, это была нормальная реакция здорового зрелого мужчины на близость с представительницей противоположного пола, но тогда мне казалось, что нет.

Опасность быть разоблачёнными заводит Бакуриных. Гонщик не отстраняет жену, опирается бёдрами о подоконник и слегка запрокидывает голову. Он такой красивый в этот момент, что у меня спирает дыхание.

Алина целует его в шею, увеличивает темп. Движения становятся хаотичнее, быстрее. Вздохи и стоны — громче.

Мои щёки пылают, а кровь нагревается и вскипает в венах. Пора не то что бы уходить — бежать без оглядки.

Супруги поссорились — супруги помирились. Я ничего не смыслю во взрослой жизни.

— Сделать тебе минет? – спрашивает Аля. – Или трахнешь меня прямо на этом подоконнике?

Выброс адреналина, как по мне, запредельный. В больничной палате, куда в любой момент может войти медперсонал. При этом ни Андрей, ни Алина даже не думают прятаться.

Толчок в ребро заставляет меня подпрыгнуть на месте и обернуться. Я тихо тяну дверную ручку на себя.

Перед глазами, откуда ни возьмись, появляется медсестра, которая часто сидит на посту. Мы познакомились, когда я несколько часов ждала улучшение состояния Андрея. Жутко волнуясь и не находя себе места. Вера, так зовут девушку, отчитывалась передо мной каждые полчаса. Угощала чаем и печеньем.

— Привет, Жень, — произносит радостно и, к моему ужасу, очень громко. – Ты почему не заходишь?

Внутри всё обрывается. Я чувствую себя самой настоящей преступницей.

— В другой раз, Вер. Уже убегаю.

Медсестра снова толкает меня. Легонько, но в то же время навязчиво. Я только и могу, что упираться руками, чтобы случайно не завалиться в палату, где Бакурины получают свою адреналиновую дозу. Интересно, они уже закончили или как раз находятся на пике? Я являюсь соучастницей?

— Давно тебя здесь не было видно. Приболела? – интересуется Вера.

Из-за звона в ушах я почти не различаю звуков. Сердце колотится, а нервная система раскачивается как шлюпка посреди океана во время шторма.

— Не было времени, — мотаю головой.

— Жаль.

Я не спрашиваю, почему именно жаль – просто срываюсь с места и бегу на выход из отделения, не прощаясь с Верой и никак не комментируя своё состояние. Сгорая от ревности, стыда и похоти, словно лично участвовала в интимной сцене.

— С тобой всё в порядке? – интересуется Артём, когда я плюхаюсь на переднее сиденье.

Посмотрев на себя в зеркало, вижу перепуганные глаза и покрытое красными пятнами лицо. Руки подрагивают. На меня волнами накатывает самое настоящее возбуждение. Я рассыпаюсь на атомы, когда понимаю, что больше всего на свете хотела бы оказаться на месте Алины. После того как у мамы появился любовник, я искреннее верила, что буду жить честно и никого не обманывая. Неужели теперь, как Альберто, я готова идти по головам на пути к своему счастью?

— Поедем на дачу, Тём. Скорее.

Оставшийся вечер я провожу в гостевой комнате, прокручивая события в больнице. Эмоции разные, но скорее инородные и неприятные. Я злюсь на себя за глупость и наивность, а когда иду в душ, то с ужасом обнаруживаю насквозь мокрое бельё.

Нет, пожалуйста.

Промежность пульсирует, но я не хочу доставлять себе разрядку, потому что чувствую при всем этом грязь и неприязнь. Это хуже, чем просмотр порно. Это… катастрофа.

Уже на следующий день папа сообщает мне «хорошие» новости. Адвокат поговорил с Андреем, подставной водитель помирился с потерпевшим и возместил весь причинённый ущерб. Также Бакурин под собственную ответственность выписался из больницы.

Глава 13

Повесив сумочку на плечо, выхожу из здания «Территория здоровья» и направляюсь к пешеходному переходу. Телефон разрывается от количества входящих сообщений.

У меня есть ровно сорок минут на обеденный перерыв, который я решила провести вместе с подругами в ресторане через дорогу.

Оля и Катя сидят на летней веранде за дальним столиком. Что-то оживлённо обсуждают, перебивая друг друга, но резко прерываются, увидев меня на противоположной стороне улицы и начинают не только активно махать руками, но и выкрикивать моё имя. Вот дурочки!

— Мы устали ждать, — возмущается Олька. — И уже заказали себе по десерту.

— Простите. Я с трудом вырвалась, — качаю головой. — Очень много работы. Старшая не отпускала, пока не закончу с документами.

Сев в удобное плетёное кресло, жму кнопку вызова официанта. Тот появляется у столика в считанные секунды. Я даже меню не успеваю как следует изучить, поэтому заказываю то, что предлагают и готовят быстрее всего — салат с курицей и лимонад с облепихой.

— Сложно? — сочувствующе спрашивает Катя.

— Нет, не сказала бы, — отмахиваюсь. — Дни пролетают почти незаметно, потому что центр забит под завязку, но мне интересно и даже нравится. Нагружают, но не сильно — не так, как остальных студентов. И всё из-за личного указания Валерия Семёновича.

— Пошла бы в районную больницу — охренела бы от объема работ, — фыркает Олька. — Как хорошо, что у тебя есть такой замечательный папа, который может устроить в тёплое и непыльное место.

Я соглашаюсь с подругой, хотя часто чувствую себя не совсем комфортно, когда каждый из сотрудников непременно этим тыкает. Отец бывает у Литвина минимум раз в неделю. Его все здесь знают, а теперь и меня.

Официант приносит лимонад со льдом и сообщает, что салат будет готов в течение пяти минут. Я тут же тянусь губами к трубочке и делаю несколько жадных глотков, утоляя жажду. На улице самое пекло — под сорок градусов. Когда после работы я рискую добраться домой на общественном транспорте, то потом падаю с ног от усталости. Водить так и не рискую, хотя папа потихоньку начинает злиться, ведь он так сильно торопился забрать мою малышку из автосервиса. Теперь она стоит под навесом во дворе и ждёт своего часа. Дождётся ли?

— Что вы тут так активно обсуждали? — спрашиваю у девчонок, поглядывая на часы.

Оля стреляет в меня загадочным взглядом, достаёт из сумочки электронную сигарету и подаётся ближе.

— Вчера состоялся показ новой коллекции Бакуриной, а сегодня вся местная пресса не унимается и обсуждает её предстоящий развод. О самой одежде ни слова.

Я выпрямляю спину и обхватываю ладонями запотевший стакан с лимонадом. Подруга поясняет:

— Дело в том, что Алина была одна — без мужа, хотя все прекрасно знают, что Андрей в городе и не участвует в гонках из-за травмы.

— Ну и что? — тут же перебиваю. — Разве это причина — так думать? Возможно, Бакурин не захотел дурацких вопросов и пристального внимания к своей персоне.