Ольга Джокер – Открытый брак (страница 71)
Оборачиваюсь. Салютую бокалом Карине.
Я — в списке тех, кто получил уникальную возможность начать стажировку в известном рекламном агентстве страны. И вроде бы здорово, да? Но незаслуженно, поэтому ни радости, ни воодушевления по этому поводу я не испытываю.
Тихо подхожу к куратору в конце вечера. Благодарю за интересный курс и знания. Предупреждаю, что от должности отказываюсь. Причины не поясняю. Впрочем, меня и не спрашивают.
— Если есть такой вариант, то я хотела бы уступить место Карине. Эта девочка хваткая и бойкая, способная и ответственная. Если вцепится в предложение, то ни за что его не упустит.
Мне очень нужно, чтобы ей дали шанс. Уверена, Карина удивит. В хорошем смысле, конечно же.
Понятия не имею, воспринимают ли мою просьбу всерьез, но категоричности и насмешек в разговоре с преподавателем нет. Думаю, они все же рассмотрят кандидатуру.
Я прощаюсь в числе первых. Покидаю зал. И уезжаю, наконец, домой.
В квартире шумно и вкусно пахнет едой. Наиль до сих пор не вернулся — судя по отсутствию в прихожей обуви, ключей от автомобиля и портмоне на тумбе.
За весь день мы так ни разу и не созвонились. Не было желания.
Утро выдалось нервным. Похоже, нас уже не тормозит ни присутствие Мышки, ни Галины Сергеевны. И это не просто плохо — это катастрофа.
— А вот и мама! — довольно чмокает меня в щёку дочка. — Папу не встретила? Он тоже вот-вот должен приехать.
Внимательные родные глазки исследуют мое лицо. Возможно, мне мерещится, но Маришка пытается уловить в моем взгляде хотя бы намек на серьезные изменения. От этого по позвоночнику скатывается неприятный липкий пот.
— Нет, зайка. Мы разминулись.
Сняв босоножки, прохожу на кухню. Галина Сергеевна стоит у плиты и под громко работающий телевизор готовит на завтра первое блюдо — солянку с копчёностями.
— Ужинать будешь, Поль?
Я открываю холодильник и достаю оттуда бутылку воды. Открутив крышку, направляюсь к окну и наблюдаю, как во двор плавно заезжает автомобиль Наиля.
От мысли, что нам придется пересечься не перед сном, а гораздо раньше, становится дурно. Я не жду ничего хорошего. Давно уже нет.
— Спасибо. Я перекусила на фуршете.
Свекровь поправляет очки на переносице, улыбается. Пытается разрядить чересчур накаленную обстановку. Знаю, у неё полно своих дел. Тем более сейчас — в самый пик сезона, когда можно кататься с подружками на дачу, выращивать овощи и фрукты, читать книгу в гамаке и пить домашнее вино.
Вместо этого Галина Сергеевна пока что здесь. Я не настаиваю на отъезде, она тоже не просится домой. Кажется, что так безопаснее. Для всех нас.
— Покажешь диплом? И, наверное, не мешало бы обмыть, да?
Я киваю и ярко вспыхиваю. Именно эти слова и написал утром Саша. Если дословно, то:
Наиль отреагировал показательно грубо. Приревновал? Принял на свой счёт? Наверное, смотря как покрутить.
Я не знаю, как перед ним объясниться. И стоит ли? Но навешивать на себя чувство вины попросту не позволю.
Достав из сумочки диплом, показываю свекрови. Получаю крепкие искренние объятия и похвалу.
Как только слышу щелчок входной двери, внутренне напрягаюсь и тороплюсь как можно скорее уйти, чтобы скрыться у себя в спальне. И в очередной раз показать свекрови, насколько всё плохо. Та смотрит с жалостью и сочувствием. Всхлипывает.
— Полюшка, как же так…
Мотаю головой, отмахиваюсь.
Меня и саму мутит от того, во что превратились наши с Наилем отношения за столь короткий срок. И что скрыть эти изменения и тем более исправить их, нам уже не под силу.
Я слышу голос мужа. Тяжелые шаги. Теплое приветствие — не мне. Хлопком двери отрезаю раздражающие звуки.
Сердце вылетает, когда останавливаюсь у зеркала, включаю подсветку и тянусь к волосам, чтобы распустить прическу.
Достаю шпильку за шпилькой. Медленно и осторожно. На автопилоте. Осознаю, что долго прятаться не получится, как и молчать. Когда в спальню заходит Наиль, копна волос пружиной падает мне на плечи.
— Привет… — выдавливаю из себя.
Воздух ощутимо трещит и бьётся током. В горле сохнет. Во мне куда меньше гонора, чем раньше. Интересно, это обусловлено тем, что в этот раз спалилась именно я?
— Привет.
Муж останавливается позади меня. Сводит брови к переносице, молчит. Устало разминает ладонью шею после длительной работы в офисе.
Я знаю, что через две недели состоится официальная презентация грандиозного проекта при участии прессы и высшего руководства страны. Это прорыв. Такого никогда не делали раньше.
И хотя я жутко горжусь Наилем, заранее уверена, что не смогу туда поехать. Ни за какие деньги.
Смотреть, как муж дает с Настей интервью? Фотографируется? Рассказывает о долгих и плодотворных месяцах работы? О взаимодействии, спорах и компромиссах? По факту — о тесном сближении, которое не пресёк, а добровольно и осознанно допустил.
— Ты отказалась от должности в агентстве. Почему?
Наиль поднимает взгляд на меня. Чуть склоняет голову набок. Смотрит требовательно и изучающе, будто впервые видит.
Убрав волосы на одну сторону, снимаю с шеи колье. Стараюсь держаться спокойно и выдержанно, но внутри от напряжения звенит каждая клетка.
— Потому что уже прошла собеседование в другое агентство. Венера. Думаю, слышал о нем?
Я не жду похвалы и аплодисментов. Уверена, Наиль интерпретировал ситуацию по-своему.
— Этому как-то посодействовал Журавлёв?
Крепко сжав челюсти, опускает руки в карманы. Пилит меня взглядом. Ждёт гребаной правды и честности, хотя сам…
— Я отправила резюме и прошла собеседование. Это было несложно.
Голос ломается и дрожит. Внешняя напускная бравада по кирпичику рушится.
— Я задал вопрос. Его роль в этом какая?
— Абсолютно незначительная.
Горящие щёки, должно быть, выдают с потрохами.
Наиль перекатывается с пятки на носок. Хмыкает. Кожей чувствую, что не верит. Мне. В меня. Это ранит и всерьез задевает. Вот только не думала, что будет неприятно настолько.
— Любое мое действие ты воспринимаешь в штыки. Его — одобряешь. Что я должен думать?
— Ты не понимаешь, что ли? — резко вспыхиваю. — Я. Сделала. Это. Сама! Без чьей-либо помощи! Показав работы и пройдя собеседование! Если не веришь, я могу показать тебе письма и недавний видеозвонок, который длился почти полтора часа!
Пульс взрывается. Дыхание спирает от возмущения. Я не собиралась оправдываться, но сейчас именно это и делаю. Доказываю, что могу и умею. Что чего-то достойна в этом мире.
— Ты почему-то считаешь меня слабой и никчемной. Ни на что не способной. Решаешь вместо меня вопрос со стажировкой, хотя я не просила, Иль. Я. Тебя. Не. Просила!
Наиль делает глубокий вдох. Шумно выдыхает. Мы переглядываемся в отражении зеркала, добивая друг друга. Больше не любящая семейная пара. Завравшаяся. Запутавшаяся. Должно быть, изжившая себя. Но недостаточно решительная, чтобы взять и расстаться.
— Это называется забота, Поля. И я ни хрена так не думаю о тебе.
Услышав шум за дверью, разворачиваюсь к мужу лицом. Делаю два шага навстречу, сбавляю тон почти что до шепота:
— Не выражайся так, пожалуйста. Если ты забыл, то у нас гости. И Мышка. Она в любой момент может услышать очередной наш скандал.
Тряхнув головой, натыкаюсь на жесткий взгляд чёрных глаз. Вздрагиваю, потому что они транслируют мощнейшую концентрацию агрессии и злобы.
— Не пытайся манипулировать ребёнком и закрывать мне рот при любом удобном поводе, когда я пытаюсь с тобой поговорить.
Наиль хватает меня за руку, сжимает запястье пальцами. Его грудная клетка высоко и резко вздымается.
От мысли, что столь отрицательно он реагирует только на меня, становится физически больно. До чего мы, чёрт возьми, докатились?
Сейчас я даже не вспомню, когда муж в последний раз называл меня ласково по имени. Все чаще слышу негатив. Ловлю его, всасываю. Пропитываюсь им до костей.