Ольга Джокер – Открытый брак (страница 64)
Взяв бокал белого вина, залпом выпиваю примерно половину. Голова приятно кружится, на языке ощущается сладкий ягодный привкус. Решила бы, что мне легко, но это точно ненадолго.
— Если бы я и знал, то не сказал бы. Когда лезешь в чужие отношения — это, знаешь ли, чревато последствиями и абсолютно не ценится. В итоге остаешься крайним.
— Иметь чужую жену — это разве не лезть в чужие отношения?
Оторвав взгляд от дисплея, смотрю в пронзительные карие глаза и осознаю, что он хотел бы ещё. Трахать единолично и много, пока не надоест.
— Хочу, чтобы сама. Хорошенько взвесила и приняла решение. Как сегодня.
Я шумно выдыхаю и не спорю. Наверное, после столь сильного разочарования не верю и не поверю ни одному мужчине в этом мире.
— Что ты подумал о нас с Наилем, когда только познакомился?
— Позавидовал.
— И всё?
Саша отстукивает пальцами по подлокотникам. Дышит чаще, смотрит развязнее. Почти раздевает.
— Решил, что вы слишком рано сошлись. Что не нагулялись. Что разные. Что если бы не ребёнок, то давно бы разбежались, и это чуть ли не единственное, что вас вместе держит.
Я застываю со стилусом в руках. Была бы чуть менее сломлена — однозначно бы поспорила, хотя и сама неоднократно задумывалась над этим вопросом. Что было бы, если?..
— А сейчас так не думаешь?
— Поля, я не эксперт в семейных отношениях, и не твоя лучшая подружка, а вполне заинтересованное лицо, но если тебя так сильно волнует, то мое мнение с тех пор не изменилось.
За окном начинается дождь. Я осекаюсь, меняю кисть на более темную и с низкой прозрачностью.
Закрашиваю губы, перехожу к глазам. На веке создаю легкий теневой эффект. На радужке прорисовываю узор, отражающий пестроту в реальной жизни.
— Мне показалось, что Наиль остановился бы ещё в доме. Сложно ему зашло. Остальное было лишним, и всех в той или иной мере зацепило. В том числе и Настю.
Кивнув, соглашаюсь и давлю слёзы. Чувствую, как разрывается и колотится сердце. Вспоминаю в деталях второй раз. Закрытый обмен, гостиницу. Стоны, вздохи и признания. Мощный оргазм и единение.
Что чувствовал мой муж в тот момент, когда не нашёл меня взглядом? Горечь? Раздражение? Или разочарование? На этой почве и проникся Журавлёвой?
Я пригубляю вино, рисую. Затихаю с вопросами, которые ещё больше бередят душу. Я ведь не для этого сюда приехала. Вернее, не только.
Вернув бокал на стол, случайно соприкасаюсь пальцами с Сашей. По телу ток. По предплечьям рассыпаются мурашки.
— Покажешь, что получается? — интересуется Журавлёв.
Отпрянув, убираю мешающую прядь волос за ухо. Пульс, как по команде, учащается.
— Потерпи.
— Нет. Вдруг ты там карикатуру рисуешь?
Я вздрагиваю, когда Саша поднимается с кресла. Смеясь, подпрыгиваю с дивана и пячусь к высокому панорамному окну, закрывая дисплей и не позволяя хоть одним глазком взглянуть на результат работы.
— Там не карикатура, клянусь. Обычный рисунок. Красивые черты лица, нос и губы. Ты первый мужчина, которого я рисую.
Делаю два шага назад, снижаю голос. Журавлёв становится серьезным и надвигается. Высокий, хищный. Чертовски опасный. И он действительно далеко мне не подружка. Я осознавала это, когда ехала к нему в гости.
— Хоть в чем-то буду первым для тебя.
Я прижимаю планшет к груди, упираюсь лопатками в оконную раму и перестаю улыбаться. Понимаю, что отступать больше некуда. Шутки закончились, а воздух моментально пропитался пороком.
Саша вскидывает руку и гладит мою щёку костяшками пальцев. Недолго. Вскоре перемещается и обхватывает ладонью шею, фиксируя и сдавливая.
Я затихаю и перестаю различать, чье сердце колотится чаще. Зажмуриваю глаза и отворачиваюсь, едва мужские губы задевают мои.
Слышу разочарованный выдох. Перенимаю жар и тепло, заряжаюсь пробирающей дрожью. Впитываю каждую живую эмоцию.
— Мне, конечно же, приятно с тобой общаться, Поль, но учти, пожалуйста, что я не железный.
Пронзительный шепот заставляет волоски на коже встать дыбом. Я не знаю, что правильно, а что нет. Разучилась понимать и ловить баланс.
— То отталкиваешь, то сама приходишь. Дразнишь, соблазняешь и мучишь. К себе не подпускаешь.
Журавлёв впечатывается в меня всем своим телом. Дает почувствовать, как сильно хочет, и как долго ждёт, упираясь каменной эрекцией в живот.
Мои щёки краснеют и вспыхивают. Горят. Из груди со свистом вылетает выдох.
Саша устремляется к уху и захватывает мочку. Затем к шее, вызывая дребезжание и трепет за рёбрами, и хаотично захватывает губами каждый оголенный участок.
— Ну так прогони меня.
Собственный голос звучит глухо и неестественно, будто чужой. Потому что я и сама не знаю, чего хочу, но точно не этого.
Невольно закатываю глаза от удовольствия, зову по имени и пытаюсь затормозить. Чувствую влажное касание языка на нежной коже. Журавлёв с тихим стоном пробует меня на вкус.
— Блядь. Я бы и рад, но не могу.
Глава 59
Над портретом Журавлёва я работаю до утра, но уже у себя дома. Настолько сильно увлекаюсь, что теряю счёт времени.
Пальцы болят, глаза слезятся и пекут. Я сохраняю последние штрихи в документе и отправляю рисунок Саше ровно в четыре утра, думая, что спит и ответит уже завтра. Правда, он тут же появляется в сети, читает сообщение и набирает ответ.
Губы моментально плывут в улыбке. Чёрт, да.
Вместо того чтобы потешить самолюбие Журавлёва, молчу, но не выхожу из сети. Торможу и медлю. Он тоже не пропадает и, не добившись желанной реакции, спрашивает:
Это предложение сотнями мелких иголок вонзается в сердце. В следующий раз сбежать так просто из его объятий не получится. Увернуться — тоже. Уверена, я и сама не захочу.
Я не просила Сашу влюбляться и не требовала бросать жену. Тем более не давала шансов, обещаний и надежд. Вешать на меня вину не надо. Это была игра, развлечение. Казалось бы, для умных, взрослых и самодостаточных людей. Почему нельзя было продолжить в том же духе по долбанным правилам, чтобы всем было хорошо?
— Не увидимся, — шепчу себе под нос. Так тихо, будто кто-то может услышать. На самом деле нет, потому что мы с Наилем снова спим в разных спальнях.
Ничего не написав, блокирую планшет и бросаю его на прикроватную тумбу. Засыпаю быстро, но сны снятся нервные и беспокойные, а уже в восемь утра я открываю глаза с чёткими намерениями и планами.
Заглянув на сайт рекламного агентства, копирую электронный адрес и отправляю письмо-резюме с примерами удачных работ. Не в то, где замолвил за меня слово Наиль. В не менее известное и перспективное. Конкурентоспособное и с достойной оплатой.
Пульс волнительно качается. От лёгкого штиля до бури и обратно. Я чего-то в этой жизни стою. Стою же? Зря муж столь преждевременно поставил на мне крест.
Откинув одеяло и поднявшись с постели, я направляюсь по коридору и попадаю в завешенную шторами супружескую спальню. Застыв, разглядываю Наиля, мирно спящего на животе и занявшего и мою половину кровати.
Вчера я поздно вернулась домой. Должно быть, отомстила, но ожидаемого удовольствия не получила, потому что запуталась ещё больше. Муж находился в комнате со слабо горящим ночником. Делал вид, что не заметил меня. Впрочем, я тоже не рискнула к нему заглянуть.
Бесшумно пробравшись в ванную комнату, плотно закрываю за собой дверь и раздеваюсь догола.
Настроив тёплую воду, встаю под сильные струи, которые бьют по плечам и макушке, пытаясь привести меня в чувство.
Я вспениваю непослушные волосы. Размышляю о том, что, пока Мышки нет рядом с нами, можно скандалить и ругаться, показывая недовольство и обиды. Уходить, когда хочется, хлопая дверью. Возвращаться поздно ночью или под утро. Спать по разным комнатам. Творить глупости, сожалеть о них или не очень.
Интересно, сможем ли мы позже взять себя в руки, когда дочь, наша маленькая залюбленная принцесса, окончательно переедет в столицу? Или долго притворяться не получится, и рано или поздно семья разрушится?
Выбравшись из душевой, вытираю тело полотенцем и надеваю высокие бесшовные стринги. Подхожу к зеркалу, смахиваю слёзы. Ощущаю, как за грудной клеткой что-то давит и ноет.
Перебрав весь свой домашний уход, который советовал косметолог из клиники Миры, беру в руки увлажняющий крем. Массирующими движениями распределяю его по лицу и шее.
Я никогда не жаловалась на кожу, но после процедур и профессиональной косметики она стала ещё более гладкой и сияющей.