Ольга Джокер – Открытый брак (страница 37)
Стыдно признаться, но Саша снился мне буквально на днях. Я не звала, он сам. Чётко помню его лицо прямо перед моим, татуировки на теле. И того дурацкого демона с крыльями ангела. Я так и не смогла определить: что же побеждает внутри меня?
Остановившись у кирпичной пятиэтажки, поднимаю голову. Свет в окнах на третьем этаже не горит, а значит, есть шанс, что Наиль уже уложил спать Мышку.
Открыв дверь ключом, тихо переступаю порог и сразу же понимаю, что сильно заблуждалась. Звучат смех и визг, от которых закладывает уши.
Зажигаю свет.
Дочь несётся через прихожую в комнату, но не успевает увернуться, как Наиль подхватывает её на руки и прижимает к себе. Смотрит на меня, улыбаясь одними уголками губ, отчего по венам плавно растекается тепло.
Сейчас он не строгий директор айти-компании, не Наиль Ренатович, а папа маленькой очаровательной принцессы, которую мы совместно создали. Весёлый, заботливый и любящий. Такой, о котором я только мечтала в своем детстве.
— Одиннадцатый час, ребята, — укоризненно качаю головой, снимая обувь и вешая сумку на вешалку. — Я думала, вы давно уже видите десятый сон.
— Мы с папой играли в приставку, — выдает все карты Мышка.
— Ну кто бы сомневался… А папа случайно не хочет уложить тебя спать?
Наиль выгибает бровь.
— Да без проблем. Только сама не ложись.
Щеки заливает краской. Я тут же киваю и опускаю взгляд. Иду на кухню, убирая погром и загружая грязную посуду в мойку.
С той самой ночи мы с мужем ни разу не занимались сексом. Не специально — так вышло. Было много дел и работы. Наиль возвращался домой слишком поздно.
Затем состоялась долгожданная поездка к дочери, и в первую же ночь, когда я читала Гарри Поттера, меня сморило прямо в детской кровати до самого утра.
Беззвучно пробравшись в ванную комнату, снимаю украшения и смываю с лица косметику. Наношу на кожу увлажняющий крем, игнорируя входящие уведомления на телефоне. Чтобы не было соблазна открыть, переворачиваю его экраном вниз, и слышу, как открывается дверь.
В тесном пространстве сразу же становится меньше места. Его заполняет высокая фигура Наиля.
Встретившись глазами, молчим и зависаем, будто знакомимся впервые.
Я не умею читать мысли, но чувствую, что думаем об одном и том же. И много раз подряд прокручиваем это в голове.
— Почему бегаешь от меня?
Наиль целует плечо и по-хозяйски забирается под майку, поглаживая живот и трогая через кружево напряженные соски. Вжавшись в мою спину, даёт ощутить, что уже идеально-твёрдый.
— Я не бегаю. Думала, у тебя много работы. Занят, не хочешь.
Следует короткий понимающий кивок. Верит или нет — не пойму, но воздух густеет и становится опьяняющим. Ударяет в виски, кружит голову.
— Инициативу в подобном вопросе я всегда приветствую, Поль. Это на будущее, если не знала.
Ничем не примечательные слова тормошат недавно утихшие воспоминания. Они ярко просыпаются, оживают. Влетают в сознание, взмахивая крыльями, и устремляются на всей скорости прямиком в низ живота.
Наиль действует незамедлительно. Закрывает дверь на замок, включает на максимум воду, заглушая лишние звуки. Рывком разворачивает меня к себе и врезается в губы дерзким и даже агрессивным поцелуем.
Встав на носочки, льну ближе. Обнимаю твёрдые плечи, обтянутые белой хлопковой футболкой. Пытаюсь вытеснить кадры той самой ночи в гостиной нахлынувшей страстью, объятиями и жаром, который копится между нашими телами. Получается слабо. Я без конца вспоминаю, как муж трогал и трахал другую. Дарил ей удовольствие, наслаждался сам.
В ушах звенит, а пальцы невольно сжимаются в кулаки. Я вцепляюсь зубами в нижнюю губу Наиля, ревнуя и умирая от ощущений.
Он был охренеть каким сексуальным в своей расслабленной позе и с затянутым поволокой взглядом. Глубоко дыша, сжимая бёдра Насти и насаживая её на себя в ожесточённом и безумном ритме.
Я смотрела и разлеталась на ошмётки. Текла, злилась, ненавидела и любила просто до одури.
Во рту ощущается лёгкий металлический привкус крови, который заводит сильнее, чем когда-либо. Возбуждение усиленно несётся по венам, вызывая перед глазами цветные вспышки и блики, а ревность, оплетающую внутренности, я упрямо направляю в другое, правильное русло.
Сняв с мужа футболку, трогаю горячий живот и царапаю кожу. Греюсь. Получаю то, что хотела.
Наиль не отстает и болезненно впивается зубами в нежную кожу шеи, наверняка оставляя засос.
Молния на моих брюках резко едет вниз, ткань сползает по ногам на холодный кафель. Стринги натягиваются в сильных мужских руках до треска, вскрика и протяжного стона.
Я ничуть не протестую. Развожу ноги шире и запрокидываю голову, глядя в белоснежный полоток и чувствуя пальцы на лобке, уже отчаянно влажных складках и клиторе.
— Хуй хочешь?
Надтреснутый голос вызывает россыпь мурашек по всему телу, а сердце колотится трепетным предвкушением, когда в меня проникают пальцы, имитируя быстрые и нужные движения, отдающиеся сладкой болью между бедер.
Я заторможенно киваю, требуя больше, глубже и сильнее. Падаю животом на стиральную машинку, роняю флакончики и кремы. Зажмуриваю глаза и изнываю от нетерпения.
Наиль вдавливает меня в твёрдую поверхность, фиксирует и, обхватив член у основания, входит внутрь с хриплым облегчённым выдохом. Растирая капли пота по позвоночнику. Двигаясь мощно, до упора.
Вытесняя воспоминания, прогоняя сомнения. Нагнетая напряжение в теле и заставляя взорваться от удовольствия в первые же секунды близости.
Глава 35
Мама старательно занималась моим образованием, но к окончанию школы так и не научила управляться с бытом, взвалив все обязанности по дому на свои хрупкие плечи. Главной моей задачей было получать высокие оценки, развиваться в спорте и творчестве. На этом всё.
Когда я поступила в университет, то выживала на домашних передачках. Хватало ровно на неделю, а если нет, то выручала студенческая столовка, где вкусно и дешево кормили.
Самое интересное началось тогда, когда я резко выскочила замуж и по-настоящему окунулась во взрослую жизнь. Это был сложный период, который до сих пор вспоминаю с неким содроганием. Оказалось, я не знала, как подступиться к плите, а когда всё же пробовала, то блюда получались настолько несъедобными, что хотелось буквально рыдать от обиды.
Наиль дегустировал всё. И пересоленный суп, и разваливающиеся котлеты, и пригоревшую кашу. Ни разу не жаловался, но было и так понятно, что ему не по душе. Он готовил, когда физически мог и успевал. Так и перебивались. Ситуацию помогла исправить Галина Сергеевна, окрепнув после болезни и принявшись меня учить. Поначалу я злилась и раздражалась, слушая советы и подсказки. Затем — была благодарна.
Свою дочь я воспитываю иначе. Высокие оценки — это ещё не всё. Можно быть умницей и отличницей, но абсолютно неприспособленной к жизни. Затем похерить учёбу и забеременеть. Как я, например.
На бытовом уровне в свои девять лет Мышка уже превосходит меня в двадцать. Она может вымыть посуду, пропылесосить комнату. Самостоятельно приготовить овсянку, омлет, гренки и простой салат. Разогреть готовую еду. И что самое главное — она сама проявляет интерес и обожает хозяйничать на кухне вместе со мной. Это что-то вроде традиции. Особенно по выходным.
— В нашей новой квартире много-много места для того, чтобы выпекать пирожки, — воодушевлённо проговариваю, добавляя в миску муку. — А ещё там крутая духовая печь, просторные столешницы и даже кухонная машина, которая сама месит тесто.
— Так же неинтересно, — хмурит бровки Маришка.
— Зато легко!
Не увидев в детском взгляде ни единой искры, отчаянно пытаюсь разжечь её, расписывая все прелести нашей новой жизни.
— Жаль, что с собой нельзя перевезти подружек и бабулю.
Я прыскаю. Галины Сергеевны там только не хватало. Хотя, признаюсь, буду скучать по её милому ворчанию.
— У тебя появятся другие подружки. Ничуть не хуже нынешних. А вспомни, в каком лицее ты будешь учиться! Это же мечта: современные классы, техника, ремонт, шведский стол в столовой и персональные шкафчики на кодовых замках. М-м?
Маришка согласно кивает. Во время зимних каникул мы вместе ездили в столицу. И как раз попали на день открытых дверей в престижном лицее. Были, мягко говоря, под сильным впечатлением.
— По поводу бабули — ты же знаешь, что она ни за какие коврижки не согласится на переезд. У неё тут всё!
Что именно, не уточняю. Подруги, дачный участок. И огромная привязанность к месту.
— У меня тоже, — подмечает дочь.
— Да, ты, безусловно, права. Но уверяю, мы будем регулярно наведываться в гости. Так часто, как только захочешь.
Продолжая нарезать яблоки мелкими кубиками, Маришка перенимает от меня хорошее настроение и задает наводящие вопросы о будущем.
Сердце сжимается, ноет. Я понимаю, что адаптация пройдёт непросто. И искренне надеюсь, что новые одноклассники примут Мышку как свою, а дальше — дело за малым. Я буду выслушивать, поддерживать и помогать. Всем, чем смогу.
Маришка — наш случайный и незапланированный ребенок, но от этого не менее обожаемый и любимый.