Ольга Джокер – Открытый брак (страница 21)
Глажу напряженные плечи Наиля, веду губами по влажному от пота виску. Прижимаясь обнаженной грудью — ощущаю, как частит его сердце. Поощряю, ерошу короткие волосы на затылке. Пытаюсь абстрагироваться от того, что происходит вне стен нашей квартиры.
Если соседи вдруг решили, что это максимум из того, что могут мои подруги, то они сильно ошиблись. Девчонки начинают кричать моё имя. На весь двор. Не просто Поля, но и с приставкой в виде фамилии.
Наиль утыкается лицом в мое плечо, рвано и громко дышит. Изливается долго, мощно. С глубокими финальными толчками, двигая мои бёдра вверх и вниз.
— Успокой своих подружек, не то это сделаю я, — просит, поставив меня на ноги.
Я нехотя отлепляюсь от мужа, накидываю на плечи халат. По внутренней стороне бедра стекают густые тёплые капли.
После незапланированной беременности мы давно и тщательно предохраняемся. За десять лет ни разу не было промахов.
Пока бегу из коридора на балкон, приглаживаю волосы. Губы горят, а сердце едва не лопается от бешеных ударов.
— Саркиева! Полина! — кричат на всю мощь.
Вот дурочки! У нас в городке обсмеяли бы и пригрозили полицией. От сплетен было бы сложно отбиться.
Открываю окно, выглядываю на улицу. Прохладный весенний воздух холодит разгорячённую кожу.
Красный БМВ стоит посреди двора. Передние двери открыты, в салоне грохочет музыка. Лиля набирает в лёгкие побольше воздуха, но, едва увидев меня, начинает смеяться.
— Я скоро выйду, — машу рукой. — Через пять минут!
На телефоне, ожидаемо, множество пропущенных звонков. Я была уверена, что в запасе есть минимум двадцать минут, но не заметила предупреждения о том, что из-за аварии в центре города собраться нужно пораньше.
— Так что это было, Поль? — интересуется Наиль, выходя из ванной комнаты и обмотав бёдра полотенцем.
Оторвав взгляд от экрана, скольжу по сильному натренированному телу. Мысли путаются. Я не сразу понимаю, о чём речь.
— А, это были ментоловые конфеты для орального секса. Следующий ход — твой.
Наиль усмехается, кивает.
— Принято, — на полном серьёзе заявляет.
Я надеваю костюм, подкрашиваю губы помадой и наношу на запястье каплю духов. Внутри машет крыльями эйфория.
Не знаю, чем заслужила, но кажется, я живу свою лучшую жизнь.
Глава 21
В салоне играет популярный трек о несчастной любви и разлуке. Исполнят та самая группа, на концерт которой мы едем.
Настроение прекрасное. Внутри такая лёгкость, что хочется расправить крылья и парить.
Я тихо напеваю себе под нос знакомые мотивы. Мира делает звук громче. Откинувшись на спинку кресла, вдавливает ногу в педаль газа, ускоряясь и ловко обгоняя другие автомобили.
— Настя не сообщала, когда освободится? — спрашиваю, едва мы встаём в затяжную пробку.
Лиля отмахивается.
— Ой, она как всегда…
Достав из-под сиденья бутылку шампанского, снимает фольгу.
— Не испачкай мне салон, пожалуйста, — строго просит Мира. — Я только сегодня забрала тачку из химчистки.
— Без паники — ты имеешь дело с профи, — произносит Лиля и тут же возвращается к теме Журавлёвой: — Это не впервые, когда Настя всех организовала, а сама застряла в офисе над важным проектом. Когда присоединится к нам — не уточняла, но уверена, не обидится, что мы начнём без неё.
Слышится глухой хлопок и шипение игристого вина. Мира несдержанно ругается на подругу, перестраиваясь в крайний правый ряд. Кажется, несколько капель проливается на сиденье, но мне, с заднего — не видно.
— Этот чёртов трудоголизм нужно как-то лечить, — продолжает возмущаться Лиля. — Например, декретом.
— Спорный совет, — усмехаюсь в ответ. — Вряд ли ты будешь видеть Настю чаще, когда она родит ребёнка. По крайней мере, не в первый год.
Девушка присасывается губами к горлышку бутылки. Из-за обильной пены закашливается и покрывает мелкими брызгами приборную панель, за что получает новую порцию возмущений.
— Есть деньги — есть свобода и личное время. Можно нанять круглосуточную няню. У Мирки вон дитю полтора года — спокойно себе отдыхает.
Осознав, что, по сути, так и есть, замолкаю и вжимаюсь в сиденье. Что такое няня — я и знать не знала. До года Мышки мы с мужем полностью занимались ею самостоятельно. Чуть позже, когда после болезни окрепла свекровь, отдавали ребёнка на пару-тройку часов. Это время казалось нам раем. Возможно, если бы я снова родила, то тоже задумалась бы о помощи.
— Сашка, вроде как, не очень расположен к детям, — кривится Мира. — Помню, когда мы отмечали сыну год, тот как-то пошутил, что дети — это счастье. И самое большое в них — это когда они чужие, живут далеко и никак с тобой не пересекаются.
Несмотря на то, что я не разделяю подобную мысль пусть даже в шуточной форме — почему-то улыбаюсь. Наверное, потому что именно этот ответ вполне в духе Журавлёва.
— А я недавно делала разбор гардероба Алле — коллеге Насти. Та по секрету делилась, что у них появился новый подрядчик, который трудится над разработкой госсервиса. Безумно привлекательный и сексуальный мужик. Весь отдел тает.
Лиля передаёт мне бутылку шампанского, а я едва не разжимаю пальцы после услышанного. Кровь приливает к щекам, а внутри огненной лавой растекается ревность.
— Думаешь, Настька ради него задерживается? — смеется Мира.
Прижав горлышко к губам, делаю глоток игристого вина. Хотела отказаться, но сейчас понимаю, что незачем.
— Смешно. Во всяком случае, я бы точно не стала крутить романы на работе с таким-то мужем.
Опустив взгляд, рассматриваю идеально-красный маникюр. Одно дело — знать о том, что мой Наиль — красивый мужчина, и совсем другое — услышать об этом от других. Лиля не сказала ничего необычного. Стоит только вспомнить, как за Саркиевым толпами бегали девчонки нашего общежития. Но десять лет назад он выбрал меня.
Я возвращаю шампанское, запрокидываю голову. С самого начала переезда Наиля в столицу свекровь твердила, чтобы я не засиживалась дома и мчала за ним. В большом городе — большие соблазны. Я и сама чётко убеждаюсь в этом каждый день.
Мужа окружают разные люди, в том числе и девушки. Умные, яркие, успешные. Представляя, как он с ними флиртует, или оказывает знаки внимания — лава начинает жечь сердце и душу.
Хочется надеяться, что наши принципы — хранить любовь и верность — до сих пор остались непоколебимыми. Несмотря ни на что.
Мы приезжаем в закрытый ночной клуб с небольшим опозданием.
После тщательного осмотра и проверки документов проходим в зал. Дух захватывает от атмосферы, окружающей роскоши и великолепия. И как ни пытаюсь отреагировать иначе и принять тот факт, что теперь оно сопровождает меня всюду — никак не могу.
Мира показывает наш стол прямо у сцены, подзывает официанта.
Свет приглушён, в воздухе витает лёгкая дымка. Артисты энергично выступают перед микрофонами. Необычно, что можно едва ли не коснуться любимой группы. Их песни не просто в моём плейлисте. Они сами — на расстоянии вытянутой руки.
Обхватив тонкую ножку бокала, пытаюсь расслабиться.
Я и раньше, даже с маленьким бюджетом, любила активно проводить время. В прошлой жизни, например, нередко посещала концерты. Правда, другие.
В наш городок приезжали довольно средние артисты. Выступали на площади, со слабой акустикой. Людей всегда собиралось немерено. Чтобы хоть что-то рассмотреть, Наиль усаживал меня себе на плечи и поднимал высоко-высоко. Это было круто и весело.
Здесь же все ведут себя культурно. Никто не закрывает обзор, не визжит от увиденного и не лезет на сцену. Народ светский. За билет отвалил почти тысячу долларов. Охраны, должно быть, больше, чем самих гостей.
В перерыве Мира предлагает провести меня за кулисы. Оказывается, это вовсе несложно.
Я растерянно соглашаюсь. Взяв сумочку, плетусь по тёмному коридору к гримёрке. Пульс взрывает виски, дыхание перехватывает.
Чуточку страшно, что нас пошлют, но внутри всё равно приятно вибрирует от ожидания встречи с любимым исполнителем.
Мира стучит в дверь, просит совместные фото. Её здесь знают, приветствуют.
Солист с радостью делает со мной снимки и предлагает поставить автограф, но, так как у меня с собой, как назло, нет ручки — расписывается красной помадой в блокноте.
Дальнейший вечер проходит за вкусным ужином, алкоголем, танцами и песнями. Под самый конец — появляется и Настя, которая вливается так легко, будто развлекалась с нами с самого начала.
— Последняя песня была до мурашек, — произносит Лиля, когда мы вчетвером направляемся на улицу. — Я едва ли не заплакала!
— Ты просто перепила, малыш, — подкалывает Мира.
Все слова проносятся мимо, стоит только заметить на парковке Наиля. Он стоит, опираясь бёдрами о капот автомобиля, и о чём-то живо общается с Журавлёвым.
Расслабление, которое я получила во время концерта, моментально растворяется из организма. Мои плечи каменеют. Я начинаю чувствовать себя неуютно, несмотря на то, что теперь вижусь с Сашей не один на один.