Ольга Джокер – Открытый брак (страница 10)
Втягиваю ртом воздух, делаю глоток игристого вина. Стихшие разговоры за столом оживляются. Так я узнаю, что мою соседку зовут Мира, и она владеет косметологическим салоном. Что сказать о себе — не знаю. Хвалиться достижениями мужа? Своими — пока нечем.
Дальнейшая часть вечера проходит чуть легче, чем в самом начале. Я постепенно адаптируюсь. Много не болтаю, преимущественно слушаю.
Мужчины обсуждают бизнес, законы и налоги. Наиль активно участвует. Он будто бы попал в благоприятную среду среди богачей и мажоров. Кажется, что та наша прежняя жизнь осталась для него далеко в прошлом. То, что есть сейчас — самый пик, ему куда интереснее.
Журавлёв подливает виски, подаётся ближе и общается с моим мужем. Меня не трогает, но изредка бросает осторожные взгляды. Ненадолго застывает, пытаясь что-то прочитать в моих глазах. Затем снова возвращается к собеседникам, как ни в чём не бывало.
Было бы чудесно, если бы он и дальше не трогал меня, а я — его.
В самый разгар вечера Наилю звонят по видеосвязи. Звонок важный — из Канады. Команда моего мужа ведёт один из иностранных проектов, поэтому ответить желательно срочно.
— Выйдешь со мной? — предлагает Наиль.
Я отрицательно мотаю головой. Отшучиваюсь, что не такая трусиха, как ему может показаться. Принимаю решение остаться. Это нечто вроде вызова самой себе.
Саркиев коротко целует меня в губы, поднимается с дивана и, сжимая телефон, направляется в более тихое место.
Кажется, что с его уходом кожа становится сверхчувствительной, будто сплошной оголённый нерв. От волнения пью глоток за глотком. Это уже третий бокал мега-дорогого шампанского.
Мелкие пузырьки приятно щекочут язык и горло. А ещё я благодарна своей соседке, которая не даёт мне заскучать.
— Лиль, давай сюда, — предлагает Мира, зазывая рыжеволосую бестию. — Будет веселее.
Мужчины совершают рокировку. И вот уже рядом с нами садится некая Лиля. Она, как и Мира, выглядит замечательно. Ухоженное лицо, ни единой морщинки. Острые скулы, пухлые губы.
Девушка с радостью включается в разговор. Задаёт вопросы, удивляется тому, что я являюсь матерью девятилетней дочери. Приходится тянуть за ниточки и рассказывать о большем. Почти что о сокровенном.
— Полина, откуда ты вообще? — интересуется Лиля.
— Я родом из небольшого посёлка — вряд ли вы о таком знаете. Он называется Демеевка и славится центром мастеров керамики.
Мира пытается нахмуриться. Забавно, что при этом на её лице не дёргается ни единый мускул. Брови на месте, лоб — идеально-гладкий. Хочется уточнить, что нужно для этого сделать.
— Нет, к сожалению, не знаю, — расстроенно произносит.
Я планирую перевести тему, но тут в уши врезается голос, который я предпочла бы не слышать:
— Откуда вы, говорите, родом, Полина?
Поворачиваюсь, встречаюсь взглядами с Журавлёвым. Пульс громко отстукивает в висках. Нормально же сидели.
— Демеевка, Александр, — как можно вежливее отвечаю.
Глазами транслирую другое.
За столом, как назло, воцаряется молчание. Я хочу вернуться к разговору с девушками, пытаясь экстренно придумать новую зацепку. И будто бы предчувствуя, что дальше будет хуже.
— Кажется, я бывал там недавно… — лениво и как бы между прочим продолжает Журавлёв.
Слегка киваю. Наверное, через раз дышу.
— Не уверен на сто процентов, но в похожих ебенях — точно, — заканчивает он фразу.
Челюсти сводит от неестественной улыбки. Лицо мгновенно опаляет жаром. Кто-то из мужчин задорно смеется. Кто-то из девушек укоряет Александра, но не так, чтобы очень. Ему здесь, похоже, всё дозволено и спускается с рук.
Я со звоном ставлю бокал на стол.
Своего происхождения я не стыжусь. И надеюсь, что никогда не буду.
— Надо выйти перекурить, — как ни в чём не бывало произносит Журавлёв. — Полина, не желаете?
Меня потряхивает после недавнего диалога, поэтому я резко встаю с дивана под удивлённый взгляд карих глаз. Не для того, чтобы покурить, а чтобы дать отпор пижону.
Один на один.
Глава 11
Уверенной походкой от бедра направляюсь мимо густо расставленных столов на втором этаже. Понятия не имея, куда следовать дальше, и где находится чёртова курилка.
Возможно, стоило ответить Журавлёву сразу же и при всех. Сказать что-то не менее обидное. Повести себя так, как ведут обиженные детки в саду — дать сдачи лопаткой. Но на тот момент в голову не пришло ничего уместного, к сожалению.
— Нам в другую сторону, Полин.
Александр опускает руку на мою поясницу, когда я застываю у лестницы. Прикосновение лёгкое и почти невесомое, но сразу же хочется отпрянуть. Я не привыкла к тому, что меня касается не муж.
— Прошу, — пропускает вперёд, придерживая тяжелую дверь, ведущую на закрытую веранду.
От вежливости и наигранного благородства Журавлёва сводит зубы. Мы знакомы не так давно, но отчего-то кажется, что читает меня не только он, но и я его. Довольно неплохо.
Сжимая клатч под мышкой, подхожу к окну. Вид отсюда не так чтобы впечатляет — упирается прямо в стену многоэтажки, а температура в помещении на несколько градусов ниже, чем в зале. Жалею, что не взяла пальто.
Александр достаёт из кармана брюк пачку сигарет, протягивает мне. Я отрицательно мотаю головой, отказываясь. С курением у меня не срослось. Пробовала в университете, но каждый раз, кроме отвращения, ничего больше не испытывала.
— Не курю.
— А я вот никак не могу бросить. Пытался перейти на электронки, но мимо.
Поджимаю губы, всем своим видом показывая, что мне ничуть не интересно знать о его пагубных привычках. Пусть травится сколько угодно.
— Я тебе чем-то не нравлюсь? — задаю вполне безобидный и интересующий меня вопрос, вскинув подбородок.
Журавлёв слегка прищуривается, затягиваясь дымом и красиво выпуская его тонкой струйкой в сторону.
— Рад, что мы, наконец, перешли на ты, Полина. Давно хотел предложить, но никак не решался. Раз ты первая, то…
— Извини, я задала вопрос. Мне не хочется проблем. Тем более — твоих с Наилем.
На самом деле даю понять, что буду вынуждена пожаловаться.
— Какие проблемы, Полин? — спокойно удивляется Александр. — Я уважаю твоего мужа. Он — гений в своем деле. Таких, знаешь ли, сейчас очень мало.
Пытаясь пробудить во мне остатки уважения, слишком усердствует. Чувствуется доля фальши буквально в каждом слове. Но думает, что мне, должно быть, безумно приятно слышать подобное о собственном муже. Это так, но не от него.
— И всё же? Опять увиливаешь?
— Чем-то нравишься, Полин, — прямо произносит.
Я фыркаю, оставшись недовольна ответом. Да и вопрос был не тот — с приставкой «не». Наверное, было глупо считать, что мы, как адекватные взрослые люди, поговорим честно и начисто.
— Мне бы не хотелось «стучать» мужу, но ты прямо провоцируешь, Александр.
— Можно просто Алекс или Саша, если Саня — тебе не зашло.
— Без обид, но Саня звучит как-то по-братски, а Алекс — слишком пошло.
На нервах снова тянусь к платью и заметно оттягиваю его вниз. И почему ни один консультант не предупредил, что при ходьбе оно то и дело подпрыгивает?
Этот жест не остаётся без внимания… Саши. Привыкаю к новому имени, мысленно его прокручиваю.
Журавлёв тем временем опускает взгляд на мои ноги и ненадолго на них зависает, будто оценивая.
Градус разговора становится горячее, волоски на коже наэлектризовываются. Саша лениво и как бы нехотя поднимается к моим глазам, неприкрыто показывая, что ему очень даже по душе меня рассматривать.
— Ладно, признаю, — шумно выдыхает. — С ебенями нехорошо получилось. Твой посёлок, и правда, дыра дырой, но при людях в следующий раз я буду держать язык за зубами.