Ольга Джокер – Неродственная связь (страница 39)

— Кстати, как она там? Как учится? — с любопытством подхватывает разговор Дина. — Жениха себе уже нашла?

Гончаров широко улыбается, неторопливо взбалтывая виски на дне бокала.

— Учится она блестяще, — отвечает с заметной гордостью. — Уже второй год за границей, обучение полностью на немецком. Первый год дался непросто, но Лиза быстро освоилась. Теперь участвует в конференциях и даже представляет свои проекты по дипломатии.

По мере того, как дядя Коля всё больше нахваливает Лизу, у меня начинают гореть щеки. Я остро чувствую жгучий взгляд отца, направленный прямо на меня. Не сложно догадаться, что крутится у него в голове. Наверное, он хотел бы с такой же гордостью говорить обо мне, как Гончаров о Лизе. Но увы.

— Это чудесно, когда дети радуют своими успехами, — цокает языком. — Нашу Алю ничего не интересует, кроме тряпок, тусовок и подружек.

— Миша, — укоризненно вмешивается мачеха, накрывая его руку своей. — Не начинай.

— Я где-то не прав? — с нарочитым удивлением выгибает бровь отец. — Красота ей досталась, а вот с умом природа поскупилась.

Грубые и безжалостные слова повисают надо мной, как острые осколки. Я комкаю салфетку, пытаясь защититься, чтобы они не исцарапали изнутри. Хочется спросить, не мешаю ли я тут своим присутствием, но знаю, что такой протест будет слишком дорого стоить.

— Тоже наследственность? — внезапно интересуется Аслан, положив руки на подлокотники и устремив спокойный взгляд на отца.

Воздух вокруг застывает, становясь плотным и вязким, словно его можно потрогать. Я нервно откашливаюсь, стараясь не встречаться ни с чьими глазами. Можно было бы списать этот выпад на действие крепкого вина, но проблема в том, что Аслан не пил. Ни капли. Всё это он произносит на трезвую голову.

— Прости?

Папин вопрос звучит как предупреждение отступить и свернуть в другое русло. Я бы хотела, чтобы Аслан так и сделал, поэтому толкаю его кроссовок носком туфли под столом.

— Вы так много говорите о плохой наследственности, что немного забываете: интеллект, как и характер, может передаваться не только от матери.

— На что-то намекаешь?

Дина громко стучит ножом о тарелку, а дядя Коля с трудом прячет смех. В его глазах я улавливаю что-то похожее на одобрение.

— Я говорю прямо, — продолжает Аслан, несмотря на то, что я сильнее давлю ему на ногу. В моих планах было просто поужинать, подняться в номер и весело провести вечер. Зачем обострять? — Вклад отцовской Х-хромосомы для дочерей бывает весьма значительным.

Каждое слово Аслана звучит как удар молотка. Папа медленно откладывает вилку, вытирает рот салфеткой и подаётся вперёд, упираясь локтями в стол.

— То есть, в том, что Алина отстаёт по предметам, виноват именно я, верно?

У меня перехватывает дыхание. Глаза отца сужаются в узкие щёлки, и его взгляд становится ещё более колючим и холодным. Я знаю, он не сделает ничего катастрофического — Аслан всё же сын его любимой женщины, но напряжение за столом становится просто невыносимым.

— Давайте сменим тему, — взвинчено просит мачеха, максимально разряжая обстановку. — Как вам мясо? Я, например, в полном восторге.

— Генетика определяет потенциал, но его реализация зависит от множества факторов. Вы называли себя ответственным, но разве ответственность — это перекладывать всё на мать? Если бы вы вложили хотя бы часть усилий в поддержку дочери, а не в упрёки, возможно, гордились бы ею так же, как другие гордятся Лизой, — Аслан демонстративно отодвигает тарелку и встаёт. — Спасибо за ужин.

Я смотрю на него растерянно, не зная, как реагировать. Папа молчит, но его кулак, сжатый на столе, выдает всё, что он не сказал вслух.

— Ну, Мих, хоть кто-то тебе сегодня дал сдачи, — хмыкает дядя Коля, нарушая тишину. — Девочка и правда хорошая… Зря ты так.

Это последнее, что я слышу на свой счет, прежде чем Аслан уходит из ресторана.

Глава 43

— Зачем столько еды? — удивляется Аслан, приоткрывая дверь номера и жестом приглашая меня войти.

Я отсидела положенное время за столом, попрощалась с дядей Колей и сослалась на усталость. Зная, что эти посиделки обычно длятся до глубокой ночи, никто даже не попытался возразить.

Но в свой номер я, конечно же, не пошла. Вместо этого заказала в соседнем ресторане пиццу, бургеры, пончики и карамельный попкорн.

— Мне показалось, что ты не наелся.

Аслан молча забирает у меня коробки с едой. Я снимаю ботинки и куртку и прохожу по номеру, осматриваясь вокруг и пытаясь заметить хоть какие-то отличия. Но мой номер оказывается точной копия этого.

С разрешения Аслана я достаю из шкафа чёрную футболку и переодеваюсь, снимая свой вязанный костюм. По длине она вполне заменяет платье — удобная, не слишком откровенная и, главное, в ней не жарко, что особенно важно, ведь в отеле на полную мощность греют батареи.

Связав волосы в хвост, я поправляю подушки и забираюсь на мягкую широкую кровать, спокойно устраиваясь с пультом в руках. Листая список фильмов на телевизоре, я краем глаза наблюдаю, как Аслан сосредоточенно пытается соорудить что-то вроде импровизированного стола.

Моё мнение не интересовало Гончарова, но новый шеф-повар действительно оказался слабоват. Единственное, что ему удалось, — это крем-суп. Остальные блюда не оставили никакого впечатления.

— Что будем смотреть? — киваю на экран. — «Дюна»? «Субстанция»? «Хитмэн»? Или «Барби»?

— Что угодно, кроме последнего.

— Ладно, не буду мучить, — вжимаюсь в подушки и тянусь к стаканчику с колой. — «Хитмэн», так «Хитмэн».

На экране бегут вступительные титры, свет в комнате почти гаснет. Закончив с сервировкой мини-стола, Аслан ложится на соседнюю подушку, закинув руку за голову.

Не могу сказать, что фильм меня совсем не увлекает, но мысли снова и снова возвращаются к сцене за ужином. Даже Дина никогда не умела так уверенно поставить отца на место. Чтобы он не просто замолчал, а ещё растерялся и задумался…

По крайней мере, мне показалось, что его настроение вдруг резко изменилось. Аслан четко дал понять, что со мной так нельзя.

— Неужели ты не считаешь меня тупой? — неожиданно спрашиваю, изучая красивый мужской профиль, вместо того чтобы вникать в сюжет.

Мы держимся на расстоянии, но между нами натянуто невидимое магнитное поле, которое совершенно невозможно игнорировать. Я провожу рукой по краю футболки. Кажется, будто каждое движение и вздох только усиливают тягу.

— Нет, не считаю.

Аслан касается моего запястья и притягивает ближе, так что я оказываюсь рядом, прижавшись к его боку. Сердце предательски сбивается с ритма. Лёгкий, едва уловимый запах геля для душа окутывает меня, смешиваясь с теплом его кожи.

— А считал?

— Сомневаюсь, что, если бы я пошёл учиться на филолога или любую другую гуманитарную специальность, то справился бы, — задумчиво отвечает он. — Я больше по физмату. Цифры понятнее — с ними логично и предсказуемо. Думаю, программирование — просто не твоё.

— Спасибо.

— За что?

— Да просто. За всё.

Я закидываю ногу на его бедро, чувствуя, как теплая ладонь скользит под футболку, оставляя на коже едва уловимый след жара. Одежда кажется лишней, но мне нравится этот момент — разговаривать и тянуть время, хотя заранее ясно, к чему всё идёт.

Боже, мы такие предсказуемые…

Наверное, ни с кем больше мне не было так интересно обсуждать всё подряд. Даже с Лерой. Особенно с Лерой, ведь дружба с Асланом имеет одно неоспоримое преимущество — к ней прилагаются оргазмы.

— Если программирование не моё, то что тогда моё?

Раньше я никогда об этом не задумывалась. Представлялось само собой разумеющимся, что я поступлю в тот же вуз, что и друзья. Но теперь это кажется несусветной глупостью.

Пальцы Аслана свободно гуляют по моему телу: медленно касаются поясницы, бедер, живота. Я позволяю. Он слегка опускает полоску стрингов, задерживаясь и исследуя границы.

— Это тебе решать. Наверное, что-то связанное со стилем и дизайном.

Я ловлю себя на том, что начинаю размышлять над его словами, уставившись на экран телевизора. Можно было бы обсудить это с папой, но вряд ли он в ближайшие недели или даже месяцы будет готов к подобному разговору. А я тем временем просто потеряю целый учебный год.

Жаль? Да, безусловно. Но никто, кроме меня, в этом не виноват.

Оторвавшись от Аслана, я наклоняюсь к столику у наших ног, чтобы взять попкорн и колу. Футболка ощутимо задирается, обнажая ягодицы. И хотя завязка фильма набирает обороты, я прекрасно знаю, куда сейчас устремлён взгляд Аслана.

Это заставляет дыхание сбиться.

Развернувшись, я лишь убеждаюсь в своих догадках: его губы чуть приоткрыты, грудная клетка высоко вздымается. Низ живота охватывает огонь, щекочущий языками пламени где-то под пупком.

Я кормлю Аслана попкорном, попивая колу через трубочку. Но удерживать взгляд на его лице становится всё сложнее — он невольно скользит вниз, к выпирающей эрекции под шортами. Возвращение обратно к глазам требует от меня почти сверхчеловеческих усилий.

— Знаешь, раньше я всем подругам доказывала, что минет буду делать только мужу, — делюсь неожиданным откровением. — Мне казалось, что это грязно и противно — облизывать чей-то член. Но твой… мне нравится держать, сжимать и трогать.

Проведя языком по губам, я подгибаю под себя ноги. И, сделав небольшую паузу, продолжаю: