Ольга Джокер – Не люби меня (страница 31)

Подхватив чистую футболку, валяющуюся у кровати, направляюсь на выход. Мне бы принять душ и немного остыть, а после — разогреть ужин на двоих, но Яр упирает руку о дверной косяк и преграждает мне дорогу.

— В чем дело, Соня? — спрашивает он недовольным голосом.

— Ни в чём. Дай пройти.

— Послушай, я сегодня дико заебался на работе. У меня нет желания и сил слишком долго тебя допрашивать. Так что говори.

Его тон задевает.

Но я поднимаю взгляд на Ярослава и только сейчас я замечаю, что он действительно выглядит уставшим. Мрачный, напряженный. Глаза потухшие и усталые. Отчётливо видно красную сосудистую сетку. Внутренний голос коварно язвит, будто Яр банально не может разорваться на всех своих женщин. Оттого и устал. Потому что за одну взял ответственность, а другую любит. Но я глушу голос внутри себя и искреннее жалею Яра. Хочется в кое-то веки сказать ему правду. Что мне больно, что не вывожу. Я и подумать не могла насколько с ним будет сложно.

— Соня, ты плачешь, — вздыхает Ярослав. — Почему?

Он убирает руку с дверного проёма, но не даёт пройти, а зачем-то притягивает меня к себе. Мои пальцы размыкаются, футболка с изображением диснеевского мышонка падает на пол.

От неожиданности я утыкаюсь носом в грудь Ярослава и замираю. В ушах стоит странный гул, а сердце долбится о рёбра, словно ошалелое. Такое ощущение, что Яр почувствовал, чего я хочу сейчас больше всего на свете. Его близости и тепла.

— Я не плачу, — отвечаю тихо.

— Врёшь же. В чём дело?

Я судорожно вдыхаю аромат его одеколона, отмечаю, что никаких цветочных ноток не обнаружено и пытаюсь успокоиться. Добиться близости от Жарова я хотела, как угодно, но только не слезами. Ведь жалость — это последнее, что мне от него нужно.

— Сергей Иванович запретил тренировки ещё на один месяц, — озвучиваю всего лишь крошечную причину своего паршивого настроения.

— Ну и ладно. Ты куда-то торопишься?

Пальцы Ярослава надавливают на поясницу. Я широко открываю рот и хватаю воздух. Ничего не могу с собой поделать, только стою как истукан, вытянув руки по швам. Хочу обнять в ответ, но не пойму, насколько это будет уместно в данной ситуации.

— Торопишься, Сонь? — повторяет вопрос Ярослав, когда я слишком долго молчу.

— Да. Хочу побыстрее вернуться в строй.

— Чтобы подвергнуть себя опасности?

— Ты ничего не понимаешь, Ярик! — отшатнувшись, ударяю его ладонями по груди. — Ты ничего не понимаешь, чёрт возьми! Я была востребована, а сейчас никому не нужна! Вышла на пять месяцев из строя, а моё место заняла Лида Романенко. Теперь она работает и завоевывает медали!

— И ты будешь, — спокойно отвечает Жаров.

— Просто скажи, чем она лучше меня?

Последний вопрос получается особенно жалобным и каким-то двусмысленным. Пока я обдумываю сказанные слова, Яр подходит вплотную и, обхватив рукой мою шею, прижимается губами к моим губам. Ох, боже.

Его веки прикрываются, язык тут же находит мой. Я теряюсь на долю секунды, потому что не предполагала ничего подобного, но потом встаю на носочки, чтобы быть выше, обнимаю Яра за шею и отвечаю на поцелуй.

Ярослав накрывает свободной рукой мою грудь. Поглаживает, затем сжимает. Я, конечно же, без бюстгальтера. Ни разу не послушалась Жарова, потому что никто кроме него на мои недоединички не смотрит. По коже гуляют мурашки, а низ живота сводит судорогой.

Не успеваю я как следует закончить мысль, как Жаров снимает с меня топ. Прерывает поцелуй, отбрасывает его куда-то в угол комнаты. Затуманенным взглядом смотрит в мои глаза, затем опускается ниже. Соски моментально твердеют. Неужели Яр из тех извращенцев, кому по душе крошечная грудь? Иначе почему он так неприкрыто таращится?

— Мне нужно в душ, — шумно выдыхаю.

— Не нужно, — качает он головой. — Потом.

Яр наступает, я отступаю. До тех пор, пока мои щиколотки не упираются в кровать.

Спорить с ним у меня нет ни малейшего желания, поэтому я отключаю все свои эмоции, кроме похоти и желания. Сажусь на кровать, Яр стаскивает мои шорты вместе с трусиками. Я остаюсь совершенно голой. Падаю на подушку, смотрю в белоснежный потолок. От страха отстукивают зубы, но я утешаю себя тем, что во второй раз не должно быть настолько больно, как в первый.

Ярослав ложится рядом. Я поворачиваю к нему голову, касаюсь губами его шеи. Перед глазами плывёт, я никак не могу поверить, что всё повторяется. И Яр сам… он сам пришёл в мою комнату!

Жаров трогает меня везде, где только может дотянуться. Целует плечи, ключицы. Кажется, это моя эрогенная зона, потому что глаза закатываются от удовольствия, а волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом.

— Ярик, Яр. Ещё, пожалуйста...

Между ног влажно. Жаров убеждается в этом, когда разводит мои бёдра и касается чувствительной кожи. Он несдержанно ругается, опаляя горячим дыханием щёку. И гладит меня, ласкает. Делает со мной совершенно невероятные вещи, о которых раньше я могла только мечтать.

В какой момент я оказываюсь верхом на его бёдрах — даже понять не успеваю. Яр лежит на спине, я расстёгиваю пуговицы на его рубашке и провожу кончиками пальцев по выпуклым кубикам. Обожаю его тело. Его всего.

— Можешь вернуть меня в исходное положение? — спрашиваю нервно.

— Нет, — мотает он головой.

— Эй, пусти!

— Будешь контролировать процесс, — произносит с ехидной усмешкой. — Возможно.

Я хочу сказать, что не умею, но Яр приподнимает мои бёдра и тянет вниз молнию на брюках. Я мелко дрожу. Проходит несколько секунд, прежде чем Жаров наденет презерватив.

Поглаживаю его плечи, позволяю настойчивым губам целовать мою грудь, облизывая соски и слегка прикусывая их. Мне приятно и хорошо. И я почти согласна на всё.

Ладони Ярослава приподнимают мои бёдра. Его член упирается мне во влагалище. Я зажмуриваюсь и ощущаю, как Яр опускает меня вниз. Максимально плавно и осторожно, шумно дыша при этом. Я чувствую болезненно-приятное вторжение. Тело по-прежнему напряжено, я не двигаюсь и позволяю Ярославу управлять собой то поднимая вверх, то опуская вниз.

— Сама, — произносит Яр. — Давай сама, Соня.

Согласно кивнув, упираюсь в его часто вздымающуюся грудь. Я только попробую. Сомневаюсь, что у меня получится так как надо. Так, чтобы понравилось Ярославу.

И я двигаюсь. Медленно, не до самого упора, потому что боюсь, что для меня это слишком.

Дыхание рванное и тяжелое. Яр крепко сжимает мои бёдра, его губы плывут в порочной улыбке. Я никак не могу понять: он насмехается надо мной или же доволен? Закрываю глаза, чувствуя, как голова идёт кругом.

Всё сменяется за секунду. Яр переворачивает меня на спину, снимает рубашку и нависает сверху. Я завороженно смотрю на висящий серебряный крестик у него на шее. Кажется, это подарок от мамы. Целую Ярослава куда получается. Мои ноги обвивают его бёдра, он входит в меня до упора, активно двигая бёдрами. Похоже, Яр привык брать резко, остро и грубо. Возможно, рано или поздно я к этому привыкну и тоже подстроюсь.

Он опускает ладонь на мой лобок и скользит ниже, не прекращая толчки, но немного сбавляя темп. Касается пальцами клитора, надавливает и кружит. Мне становится очень-очень жарко и запредельно-хорошо. Выгнувшись дугой, смотрю в затянутые поволокой карие глаза и ощущаю, как улетаю. Между ног всё пульсирует, часто и сильно. Я отчаянно царапаю плечи Ярослава, а он, как ни странно, не реагирует.

Несколько мощных толчков и его тело содрогается. Кончает он ярко и красиво — я открыто любуюсь. То, как Яр глухо стонет, как трепещут его ресницы. Губы при этом слегка приоткрыты. Моё бедное сердце несколько раз отчётливо сжимается, глядя на эту картину.

Яр падает на подушку и смотрит в потолок. Затем потирает ладонями лицо и резко садится на кровати. Стоит ли говорить, что я испытываю легкое разочарование при этом? Я бы хотела с ним полежать. Рядом, близко. Прилепившись вспотевшими телами и ни слова не говоря.

— Ты жалеешь, что женился на мне? — спрашиваю, рассматривая его широкие плечи и спину.

На ней отчётливые красные полосы. Я кусаю губы, чтобы спрятать улыбку.

— Нет, — мотает головой Яр и встает с постели. — С чего ты взяла?

— О чем тогда задумался?

— О том, что Влад действительно скрутит мне голову за тебя.

Он выразительно смотрит и выходит из комнаты. Я остаюсь одна. Сцепив зубы, радостно скулю и утыкаюсь лицом в подушку. Бабочки внизу живота окончательно сходят с ума.

Глава 40.

Я принимаю душ, после чего сажусь за ноутбук.

Настроение отличное, но у меня есть парочка невыполненных срочных заказов. Работа требует внимания и усидчивости. За быстрое исполнение платят в два раза больше, поэтому почему бы и нет?

Я действительно стараюсь не отвлекаться, но то и дело прислушиваюсь к шуму за дверью. Яр на кухне. Ужинает, затем сидит в гостиной перед телевизором. Безумно хочется выйти к нему, но я держу себя в руках. Хватит. Не нужно так сильно навязываться.

Когда с первой работой покончено, я отправляю её заказчику и приступаю ко второй, но меня отвлекает звонок мобильного телефона. Я подхожу к окну, на улице уже темно. Снимаю трубку и приветствую маму. Порой мне остро её не хватает, несмотря на то, что наши отношения никогда нельзя было назвать теплыми. Я тянулась к ней, а она занималась обустройством личной жизни. Это не плохо, нет. Но часто что я, что брат чувствовали себя ненужными и одинокими.