Ольга Джокер – Не друзья (страница 44)

— В этом блокноте вся моя жизнь. Самые яркие моменты. Вот его я, пожалуй, заберу с собой. В нём искренняя девочка Света. Написано немного наивно, но перечитывать довольно забавно. Здесь о том, как я получила первую двойку по алгебре. Как чудесно провела время в Ялте у тётки. Как с тобой первый раз поцеловалась и была самой счастливой…

Богдан усмехается и поглаживает меня по спине.

— Твои проводы в армию. Я приехала домой и долго плакала. Это последняя запись. Больше я писать о личном не решалась, потому что, как оказалось, отец тщательно контролировал все мои действия. Он нашу с тобой переписку в телефоне увидел. Был жуткий скандал. Я знаю, что сейчас это уже не имеет никакого значения, но тогда его слова многое перевернули в моей жизни.

— Продолжай, — просит Богдан, когда я замолкаю.

— Отец сказал, что ни за что не позволит нам быть вместе. Угрожал, что расправится с тобой, сделает инвалидом. Я испугалась и пошла у него на поводу.

Тихомиров обхватывает ладонями моё лицо и со всей нежностью целует в губы. Солёные слёзы катятся по щекам и ощущаются на языке.

Богдан присутствовал на моей свадьбе с Тимуром. Видел меня в белом платье и желал долгих лет счастливой семейной жизни. Я не могла смотреть ему в глаза. Слушала бархатный пленяющий голос, ощущала, как предательский румянец заливает не только лицо, но даже шею и грудь. Умом понимала, что он не обижается и, возможно, даже не вспоминает о нашем поцелуе и просьбе ждать его из армии, но перестать корить себя за тот поступок не могла. Долгое время.

— Ни хрена себе методы у твоего отца, — несдержанно ругается Тихомиров. — Я не знал.

— Мы с тобой толком не общались после этого. По крайней мере, один на один.

Он шумно вздыхает. Смотрит в глаза серьёзно и прямо.

— Ты права, Светлячок, теперь это не имеет никакого значения. Отца больше нет в живых, он не станет тебе угрожать. Больше никто не станет, я не позволю… Десять лет прошло. Много.

— Угу.

— Но впереди у нас знаешь сколько всего? Ты себе представить не можешь.

— Расскажешь? — спрашиваю я, прекратив наконец-то плакать.

Улыбаюсь сквозь слёзы, тесно прижимаясь к самому лучшему и любимому мужчине на свете.

— Расскажу и покажу. Ты не пожалеешь о том, что выбрала меня.

— Я знаю. Сердцем чувствую.

Эпилог

Света

— Поздравляю с открытием! — произносит Ася. — Чудесный отель! Мы с мальчишками уже все успели осмотреть.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ. — Мы старались.

«Мы» это я и Богдан. Муж вложился на максимум. А я, спроектировав проект, управляла всем процессом оформления интерьера, начиная с отделки стен заканчивая размещением мебели. Получилось даже лучше, чем мы себе представляли.

«Грин Хаус» соответствует своему названию, потому что его территория буквально утопает в зелени. Современные номера, ресторан с европейской кухней, круглосуточный бар и открытый бассейн. Сюда вложено столько работы, что даже не верится — мы можем принимать гостей. Наконец-то!

В просторном зале уже собралась толпа приглашённых, официанты с трудом успевают разносить напитки. Я улыбаюсь и приветствую каждого, кто встретится на пути. Не обхожу стороной и Аллу Владимировну вместе с мужем. Они ненадолго, но все же заехали поздравить. И это приятно. Такие знакомства нам нужны.

Нахожу глазами мужа, непроизвольно улыбаюсь и ощущаю как накопившееся за день напряжение бесследно улетучивается. Сердце сжимается и учащенно бьётся, потому что Богдан тоже замечает меня. Задорно подмигивает, делая глоток виски и продолжает разговаривать с тучным седовласым мужчиной. Не отвлекаю его, лишь машу в ответ. У нас ещё будет время, чтобы поговорить и побыть наедине. Хотя, признаюсь, в последнее время Богдан слишком часто пропадал на работе, и мы почти не виделись. Мне его сильно не хватало.

— Свет! Света-а, — тянет меня за рукав платья Сашка. — Папу не видела?

— Папа занят разговором с нашим мэром. Я могу тебе помочь?

— У меня телефон разрядился, а я обещал писать маме каждый час.

Закатив глаза, достаю из сумочки портативное зарядное устройство. Ох уж эти подростки! Сутками напролёт сидят в телефонах, а потом удивляются, что мобильные так быстро разряжаются.

— Вау! Спасибо! — радуется Сашка.

— Не за что. Хочешь я наберу твою маму и скажу, что всё в порядке?

Парень задумчиво кивает и ускользает из зала, по дороге подключая мобильный телефон к аккумулятору.

Нам удалось выстроить адекватные здоровые отношения. Не сразу, конечно. Оказалось, что для этого не стоило распинаться и лезть из кожи вон. Достаточно было быть собой. Спокойно сказать мальчику, что не планирую забирать у него папу. Нужно было успокоить, убедить. Сашка не только внешне, но и по характеру безумно похож на отца. Временами слишком упрямый, часто сам себе на уме, но добрый и искренний мальчишка.

С его мамой, Кариной, у нас нейтральные отношения. Она долго не отпускала сына к нам в гости. Решилась лишь год назад, когда я лежала на сохранении. Перед этим мы планировали проведать Сашу, но поездку пришлось отложить. У меня обнаружили угрозу прерывания беременности. Богдан не хотел оставлять меня, потому что жизнь нашей малышки висела на волоске. Волновалась не только я, но и муж.

Беременность не наступала почти год после свадьбы, но мы не унывали. Много работали и путешествовали. Успели побывать во Франции, Хорватии и Доминикане. Было страшно, что я не смогу подарить мужу малыша, но чудо случилось. Я увидела две полоски на тесте, когда перестала зацикливаться на этом.

Богдан обрисовал своей бывшей всю ситуацию, попросил отпустить сына к нам в город. Карина долго сомневалась и неожиданно позвонила мне. Я пообещала, что никогда не обижу её ребёнка. Стану для него другом, но не матерью. Не стану пытаться занять её место. Она поверила и привезла сына лично.

Сашка тогда провёл у нас почти месяц. Они с Тихомировым сдружились ещё больше. Я не могла нарадоваться, глядя на них. Именно в тот период Саша стал называть Богдана не просто по имени, а папой.

Салютую бокалом вина основательнице кризисного центра помощи женщинам и детям. Часть отцовских денег я пожертвовала именно туда. Улыбаюсь фотографу, который снимал нашу свадьбу, адвокату и известному городскому деятелю. Среди гостей на открытии отеля собралась вся местная элита. Не хватает только семьи Айдаровых. Они частые завсегдатаи подобных мероприятий, но совместно с Богданом мы решили, что Тимуру здесь не место.

Мы не остались заклятыми врагами, если встречаемся, то можем перекинуться парой ничего не значащих фраз.

Айдаров женился полтора года назад. На простой официантке по имени Яся. Она работала в отеле у Богдана, а затем познакомилась с Тимуром, забеременела и ушла в декрет. Знаю, что Эмилия Альбертовна была категорически против девушки. Пыталась мне жаловаться по телефону, но я быстро пресекла это… Молодая, без высшего образования, без роду и племени. Бывшая свекровь хотела вразумить сына, но Тимур отстоял свой выбор. Совсем недавно у них с Ясей родился сын. Он буквально на полгода старше нашей с Богданом дочери.

Телефонный звонок отвлекает меня от разговора с гостями. Я прошу прощения, отхожу немного в сторону и снимаю трубку.

— Да, Лидия Степановна.

— Уля уже проснулась и требует маму.

— Бегу!

Позабыв обо всём, быстрой походкой направляюсь к номеру, где все это время спала моя малышка. Мать Богдана помогала за ней приглядывать.

Первое время мне было немного удивительно, что Лидия Степановна почти не лезла в нашу с Тихомировым семейную жизнь, не пыталась дать совет и не приезжала в гости без приглашения. Но потом я даже привыкла и мне понравилось!

Истошный детский плач слышу ещё в коридоре. Почти бегу к своей малышке. Толкаю дверь от себя, облегченно вздыхаю. Моя девочка не скучала. Её развлекала и бабушка, и тётка.

— Такая она у вас громкая, — шутливо возмущается сестра Богдана. — У меня в ушах звенит.

— Да, Уля умеет, — усмехаюсь я и, подойдя ближе, беру на руки дочь.

Она мгновенно перестает плакать, почувствовав материнское тепло. Прижимается ко мне, всхлипывает. Нежная, солнечная девочка. Она так на меня похожа! Когда смотрю на Ульяну, то будто себя вижу. От Богдана ей досталась только форма губ.

— Всё, всё… Мама рядом. Кушать хочешь?

Сев в кресло, снимаю тонкие бретели платья и расстегиваю бюстгальтер для кормления. Дочь тут же захватывает губами сосок и начинает жадно сосать.

Все присутствующие в комнате будто перестают существовать для меня. Я смотрю только на Улю. На длинные реснички с капельками слёз, на курносый носик, на крошечные пальчики, которые касаются моей кожи. Сердце будто увеличивается в размерах и давит на грудную клетку.

Резкий щелчок двери заставляет меня оторваться от разглядывания дочери. Только сейчас замечаю, что свекровь вместе с Сашей ушли. Теперь здесь только мы. Наша семья — я, Ульяна и Богдан.

Муж проходит по комнате и приседает перед нами на корточки. Целует в макушку Ульяну и кладёт ладони на мои бёдра. Я в который раз осознаю, что по-настоящему счастлива. Абсолютно. Вопреки.

У нас за плечами большой жизненный опыт. У каждого свой. У меня вынужденный брак, у него взрослый сын, которого он долго не имел возможности воспитывать. С каждым прожитым днём вместе с Тихомировым я убеждалась в том, что сейчас всё происходит так как должно быть. Не раньше и не позже. Зрело, по-взрослому, вовремя.