Ольга Джокер – Нам нельзя (страница 49)

— Ты сейчас с ним? — спрашивает Воронцов.

— Нет. Боже, нет…

Картинки жуткого прошлого не вовремя всплывают в моей голове, заставляя содрогнуться от ужаса. Чужие поцелуи, руки, мой сорвавшийся голос…

Я закрываю ладонями лицо и коротко всхлипываю. Воронцов барабанит пальцами по рулю и, громко выругавшись, достаёт из кармана пачку сигарет. Салон заполняет густой удушающий дым. К счастью, Глеб открывает окно и выпускает его наружу.

— Выходи, — цедит он.

Я убираю ладони от лица, украдкой смотрю на него. Челюсти крепко сжаты, глаза полыхают от ярости, а пальцы сжимают фильтр сигареты, делая его совсем плоским.

— Выходи, Ник. Домой иди. Я один хочу побыть.

— Хорошо…

Я тянусь к дверной ручке, но на мгновение застываю. Позже понимаю, что не зря. Сердцем чувствую, это не всё, что он должен сказать.

— Я тебе позвоню на днях, — произносит твёрдым голосом Глеб. — Сейчас я устал, ни хрена не хочу.

— Как скажешь…

— Трубку чтобы взяла. Второй раз я звонить не буду и приезжать тоже.

Я коротко киваю и спрыгиваю на землю. Несдержанно ойкаю, потому что ноги вновь подворачиваются, но Глеб даже не думает смотреть в мою сторону. Едва я захлопываю дверь, как он резко срывается с места и с рёвом покидает наш двор, оставляя после себя лишь пыльное облако.

Глава 59

Дома я чувствую себя загнанным в клетку зверем. Мечусь из комнаты в комнату, места себе не нахожу! Страшно представить, насколько я изведу себя за эти дни, пока Глеб отойдёт и позвонит, чтобы поговорить. Да я с ума сойду! Хотя он, конечно же, вправе развернуться и навсегда из моей жизни уйти, но внутреннее чутьё шепчет мне, что Воронцов этого не сделает.

Услышав приглушённый звонок телефона, со всех ног бросаюсь в прихожую. Возможно, он хочет расставить все точки над і уже сегодня. Ещё не поздно! На часах только девять вечера. Я открываю сумочку, дрожащими от волнения руками достаю из внутреннего кармана вибрирующий телефон, беззвучно всхлипываю и оседаю на пол… На экране светится номер мамы.

— Ника с тобой всё в порядке? Ты где?

— Я уже дома, мам, — отвечаю безжизненным голосом. — Всё хорошо.

— Уверена? Может быть, мне приехать?

Я шумно втягиваю носом воздух и смотрю в потолок. Не хочу её видеть… Никого не хочу, кроме него.

— Нет, мне одной нормально. Веселись там, домой не торопись.

Мама несколько раз подряд задаёт один и тот же вопрос. Уверена ли я? Точно не нужно приезжать? Я каждый раз отвечаю одинаково, словно заведённая. Она успокаивается и кладёт трубку, а я беззвучно плачу и не в силах подняться с пола и снять с себя чёртово красное платье.

Туман лениво выходит из комнаты, тычется в меня мордочкой и жалобно мяукает. Перед отъездом я насыпала ему немного корма, он не должен быть голодным. Такое впечатление, что он меня чувствует… Я провожу рукой по пушистой переливающейся шёрстке, вытираю слёзы и поднимаюсь с пола. Снимаю с себя платье, переодеваюсь в домашнюю одежду, смываю с лица косметику и кое-как расчёсываю спутанные волосы.

Я пытаюсь себя отвлечь. Звоню Янке, Тане и даже бабуле. Разговариваю с ними на отвлечённые темы, только бы не думать о том, где сейчас Глеб. Катается на бешеной скорости за городом? Поехал к сестре? В бар? Встретился там с симпатичной девушкой и везёт её к себе домой? Он теперь свободен, это нормально, но мне от этих мыслей хочется выть...

Положив трубку после разговора с бабулей, достаю из шкафа джинсы и толстовку. Стены в квартире так сильно давят, что я решаю прогуляться по пустынным улицам. Попрощавшись с Туманом, накидываю на голову капюшон и выхожу из подъезда. В большом кармане толстовки крепко сжимаю телефон. Я всё ещё верю, что он позвонит. Зря, наверное… Но вдруг?

Слоняюсь по пустынным улицам, но мне ни на грамм не становится легче! Пространства больше, возможностей не сидеть на месте тоже, но в целом на душе так же тяжело, как и прежде.

Сверкает молния. Я поднимаю глаза к небу, кутаюсь в толстовку, но продолжаю идти прямо, совершенно не зная куда. Свернув в тёмный двор, откуда доносятся шумные голоса, даже не чувствую страха. На лавочке у подъезда сидят какие-то ребята, пьют пиво, курят и веселятся. Я думаю о том, что тоже была бы не против выпить чего покрепче. А вдруг полегчало бы?

— Эй! — Кто-то из парней громко свистит. — Иди к нам! Не бойся!

Это мне? Не знаю, но на всякий случай пячусь назад. Ввязываться в мутную компанию в моей ситуации — это верх глупости, поэтому я разворачиваюсь в противоположную сторону и быстрым шагом направляюсь к арке.

Едва выхожу из неё, как с неба начинают падать мелкие капли дождя. За мной никто не гонится, всё нормально. Возможно, обращались и не ко мне вовсе. В этом прикиде, что я сейчас, меня легко можно спутать с парнем.

Я продолжаю идти вперёд. По дороге встречаю влюблённую парочку, бомжей и даже полицию. Последние странно на меня косятся, но не останавливают.

Миную дворы, гаражный кооператив, спортплощадку, парк и рынок. Дождь усиливается, проникая под одежду, но в целом терпимо. Холода я не чувствую, только фантомное облегчение, остужающее мои эмоции.

Кроссовки неприятно чавкают по образовавшимся на асфальте лужам. Я достаю из толстовки телефон и, вытерев о джинсы попавшие на экран капли дождя, проверяю, достаточно ли у меня заряда. Вдруг позвонит Глеб, а у меня нет связи? Я никогда себя за это не прощу.

Я столбенею, когда наконец осознаю, куда пришла. Знакомый двор, парковка с ровными рядами машин, старая высотка и свежевыкрашенная подъездная дверь. Здесь живёт Воронцов.

Нервно оглядываясь по сторонам, пробегаю вдоль парковки. Дождь лупит в полную силу, промочив не только одежду, даже нижнее бельё. Но я не могу развернуться и уйти, не убедившись в том, что он дома. Не разбился, не сидит в баре, не поехал к женщине… Он спит или просто размышляет о том, что делать дальше.

Слёзы катятся по щекам и перемешиваются с каплями дождя, но я, словно сумасшедшая, продолжаю бегать в поисках его автомобиля до тех пор, пока не замечаю чёрный БМВ с нужными номерами. Сгибаюсь пополам, упираясь ладонями в колени, и перевожу сбившееся дыхание.

Он здесь. Дома. Один или?.. Боже, мне нужно возвращаться, потому что это невыносимо. Я почти смирилась с тем, что мы не будем вместе. Я поступила отвратительно, поверила не ему, а другому человеку! Зашла слишком далеко. Такое не сотрёшь из памяти и так просто не вытравишь…

Я опускаюсь на выкрашенную разноцветной краской лавочку и поднимаю взгляд на окна его квартиры. На кухне загорается свет, и я замираю. Возможно, Глеб только что вернулся. Интересно, где он был всё это время?

щину. Жадно её ласкает, целует и трогает…

Наконец, я выхожу на нужном этаже и останавливаюсь у знакомой двери. Что я ему вообще скажу?! Зачем пришла тогда, когда он не просил? У меня нет ключей, поэтому я закрываю ладошкой глазок и отчаянно стучу. Проходит бесконечное количество секунд, прежде чем  дверь открывается и я вижу Глеба. На нём простая белая футболка и чёрные спортивные штаны. Как и всегда, красивый. И я его безумно люблю...

Он удивлённо вскидывает брови, скрещивает руки на груди. Хмурится и однозначно не рад моему приходу.

Я жадно изучаю его тело, лицо и всматриваюсь в синие безмятежные глаза. Сердце барабанит настолько громко, что, кажется, его слышно на весь подъезд. А ещё мне так сильно хочется потереться о колючую щёку и ощутить губами твёрдость его губ.

— Привет… Впустишь?

— Проходи.

Он скрывается в квартире, и я следую за ним.

В прихожей горит свет. Я быстро оглядываю стоящую на полочках обувь и с облегчением понимаю, что женских шпилек здесь нет. Он один… Боже, он один. Как я вообще могла подумать, что Воронцов сразу же приведёт домой женщину? Дура, просто дура…

Глеб пристально на меня смотрит, пока я снимаю с себя насквозь мокрую обувь и капюшон, убираю назад прилипшие на лоб пряди волос. Что дальше? Что мне делать дальше, чёрт возьми?..

— Иди в душ, — командует Глеб, будто прочитав в моих глазах навязчивые вопросы. — Где взять мою футболку, ты знаешь.

Глава 60

Первым делом я снимаю с себя мокрые вещи и загружаю их в стиральную машину. Как и в новогоднюю ночь, когда я впервые познакомилась с Воронцовым и осталась у него.

Мне так холодно, что я тут же включаю сильный напор горячей воды и направляю струи на своё тело, чтобы согреться. Кажется, помогает. Зубы перестают стучать, а кожа из почти синюшной превращается в красную. Я усердно тру её мочалкой и не тороплюсь выбираться из душа. Боюсь того, что будет дальше. Вдруг Глеб меня прогонит? Вызовет такси и предложит уехать домой в мокрой одежде. Я не знаю, чего от него ждать… Да и от себя тоже.

Выключив воду, вытираю влажное тело пушистым полотенцем. Надеваю его чёрную футболку, которая пахнет кондиционером, и вспушиваю волосы. Сделав глубокий вдох, открываю дверь и направляюсь на кухню. Свет горит именно там.

Глеб стоит ко мне спиной у открытого окна и курит. Одна его рука в кармане брюк, в другой он держит тлеющую сигарету. Сердце словно зажимают в тиски. Больно. Просто невыносимо больно. Мне так сильно хочется к нему подойти, обнять за талию, уткнуться лицом в широкую спину и вдохнуть его запах… Вместо этого я одёргиваю футболку и сажусь на стул.

Глеб тушит окурок в пепельнице, закрывает окно и поворачивается в мою сторону. Глаза… они холодные и чужие, а ещё очень уставшие, и я вновь начинаю жалеть о том, что пришла. Я помню его другим: страстным, улыбчивым, добрым и уверенным в себе… Впрочем, мы оба изменились.