Ольга Джокер – Грязная тайна (страница 51)

Мои нелепые размышления прерывает звонок от мамы. Роняю телефон, вскакиваю с постели. Сердце громко бахает в груди. Предчувствие — неприятное, пугающее. Мама никогда так поздно не звонит.

— Дедушки больше нет… — звучит глухой голос в динамике.

И внутри всё обрывается.

Всю ночь я почти не сплю. Плачу, нервничаю. Хожу по квартире, пытаюсь чем-то себя занять. Искреннее жалею, что не курю. Сейчас бы с радостью одолжила у Медведя хотя бы одну сигарету, чтобы успокоить нервы.

Следующий день проходит как будто в тумане. Я никак не могу принять реальность. Отрешенно прощаюсь с дедушкой, еду в кафе на поминальный обед. Смотрю на лица оплакивающих родственников и не могу поверить, что всё происходит на самом деле. Не будет прогулок у моря, ремонта мотора в гараже и совместной готовки...

— Я немного разгребусь в дедушкиной квартире — и тут же переедешь, — произносит мама, когда мы мчим домой.

Она шмыгает носом, вытирает слёзы. Под сильнодействующими успокоительными.

— Меня устраивает та квартира, которую я арендую, — отвечаю, рисуя на запотевшем стекле сердечко.

— Ты платишь за неё несколько сотен долларов. А тут бесплатно!

Мы долго препираемся, я отстаиваю свою позицию. В данный момент, мне кажется, совершенно не время обсуждать подобные вещи. Дедушки только-только не стало.

— Никогда не переедешь? — злится мама. — Ну как знаешь! Значит, продадим квартиру и поделим деньги между тобой и Катей. Она как раз собралась открывать собственное рекламное агентство. Да и на лечение деда много потратила. Деньги пригодятся. Что делать со своей частью — решишь сама.

Когда я попадаю домой и закрываюсь на замок, тогда реальность в полной мере обрушивается на мои плечи. Сердце болезненно сжимается, сложно даже вдохнуть. Я прямо в одежде забираюсь в постель и кутаюсь в одеяло. Чувствую себя безумно одинокой и никому ненужной.

Звонок в домофон заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. В гости я никого не жду.

Продолжаю лежать, не в силах подойти и проверить, кто там. Наверняка ошиблись. Сейчас прекратят.

Но противная трель продолжает играть и играть. Давить на барабанные перепонки, действовать на нервы. Сначала я прячусь под подушку, затем громко ругаюсь.

Нехотя встаю с кровати, иду в прихожую. Снимаю трубку и слышу мужской незнакомый мне голос.

Глава 51

— Здравствуйте, это доставка, — звучит голос в трубке домофона.

Удивленно вскидываю брови, напрягаюсь всем телом. В голове сразу же всплывают предостережения Медведя. Я утверждала, что справлюсь без его помощи. Не верю, что кто-то пришёл ко мне, чтобы причинить боль или навредить, но всё же. Это очень странно. Я не заказывала никакую доставку.

— Извините, вы ошиблись, — отвечаю резко.

Бросаю трубку, отхожу от двери. Но противная трель домофона раздается снова.

— Слушаю.

— У меня доставка для Скрипко Алисы из сорок пятой. Это вы?

— Я.

Медлю, кусаю губы. В этот момент на заднем фоне слышится другой посторонний голос. Затем шорох, щелчок.

— Мне уже открыли, — произносит курьер. — Через минуту поднимусь на этаж.

Я мгновенно прилипаю к дверному глазку. Сердце колотится, дыхание сбивается. Напряжение растёт и трещит в воздухе. Когда на лестничной площадке появляется высокий молодой мужчина с букетом цветов и какой-то коробкой, я отступаю назад. Это даже не смешно.

Он стучит в дверь. Тихо, ровно. Я не открываю. Боюсь, расхаживаю по прихожей и не знаю, что предпринять. Может, попросить документы? Позвонить в службу? Неплохая идея — хвалю себя.

— От кого заказ? — спрашиваю, вновь прижавшись к двери.

— Не указано.

— Как это? У вас должна быть информация! Возможно, в букете есть записка?

Парень исследует цветы вдоль и поперёк. Сообщает, что никакой записки не прилагается.

Он чувствует, что я не хочу ему открывать, и предлагает договориться. Курьер оставляет презенты под дверью и уходит, а я звоню в службу и подтверждаю выполнение заказа.

Пока я набираю указанный номер, то вижу, как парень заходит в лифт и уезжает. Ради собственной безопасности выжидаю ещё несколько минут, затем открываю дверь и мигом подхватываю коробку вместе с букетом.

Он тяжеленный! Закрываюсь на все замки, опираюсь спиной о стену. Учащенно дышу и рассматриваю красивые бутоны. Думала, что мне показалось, но нет. Они синие. Вот прямо синие-синие розы! Никогда таких не видела.

Начинаю считать количество, но сбиваюсь на четвёртом десятке. Иду на кухню, открываю красивую коробку, перевязанную лентой. Внутри шоколад. Белый, молочный, чёрный. С фундуком, изюмом и карамельной крошкой. Один кусочек тут же кладу себе в рот.

Вазы для цветов в этой квартире не обнаруживаю, поэтому не придумываю ничего лучше, чем наполнить ванну водой. Завтра после занятий обязательно куплю, а пока как-то так.

Сажусь на краешек ванны, шумно вздыхаю. Наверное, я впервые за весь день почувствовала себя не такой одинокой.

Накопившаяся эмоциональная усталость тяжелым грузом давит на плечи. Тонкая корка льда, которая не так давно казалась сверхпрочной, — теперь трещит под ногами. В какой-то момент я просто ухожу под воду. Тону в своем горе, захлебываюсь от невозможности что-либо исправить. Испытываю злость, вину, отчаяние и беспомощность. Все то, что так тщательно пыталась в себе заморозить.

Спохватываюсь, когда воды набирается больше, чем нужно. Встаю на ноги, пошатываюсь. Умываю лицо и вытираюсь полотенцем.

Наверное, нужно поблагодарить того, кто привнёс каплю яркой радости в этот хмурый полный черноты день.

Открываю мессенджер, проверяю, когда Медведь был в сети. Почти два часа назад. Недолго думая, я пишу ему короткое сообщение: «Спасибо». Он не отвечает и не читает. Но я и не жду. Возможно, Миша не хочет. Он наверняка обижен и расстроен моим поведением.

Засыпаю я на удивление быстро и легко. Мне снится дедушка в больничной палате. Я прихожу к нему в гости, беру за руку. Он открывает глаза и открыто мне улыбается. После этого сон прерывает резкий звонок будильника.

Я беру телефон, проверяю сообщения. Медведь прочитал мою благодарность, но оставил без ответа. Разочарование исчезает так быстро, как и появилось. Он не обязан. Теперь уже.

Перед учёбой у меня четыре часа смены в кофейне. Я переодеваюсь в рабочую одежду и прошу напарницу приготовить мне что-нибудь крепкое и бодрящее. Во рту горчит, в груди по-прежнему кровоточит сердце. Затем я натягиваю на лицо дежурную улыбку и приступаю к обслуживанию клиентов.

Время тянется мучительно долго. Я думала, что, загрузив свой график под ноль, легче переживу утрату близкого человека. Не будет и свободной секунды на размышления, воспоминания и переживания. Но я в очередной раз ошиблась. Улыбаться тяжело, собраться почти нереально.

— Алиса, — окликает меня Таня. — Тебе звонят.

Клиент нетерпеливо отстукивает картой по стойке и ждёт свой заказ. Мне хочется мигом сорваться с места и ответить за звонок, но приходится завершить начатое.

— Тань, умоляю, прикрой меня ненадолго, — чуть позже прошу коллегу.

Девушка кивает. Я хватаю куртку, телефон и вылетаю на крыльцо. Как и прогнозировали — всю неделю на улице плюсовая температура. От недавнего выпавшего снега не осталось и следа — даже лужи и те высохли.

Смотрю на дисплей, вижу пропущенный звонок от Медведя. Он не любит переписки, поэтому решил позвонить.

Набираю его номер. Жду три гудка. Затем слышу спокойный низкий голос, от которого во много раз подскакивает пульс и появляются мурашки.

— Привет, — здороваюсь с Мишей.

— Здравствуй, Алиса. Как ты?

Вдох-выдох. Хочется выпалить всё, как есть! Например, что мне безумно его не хватало. Всё это время.

Я отчаянно боролась с собой и держалась так долго, как только могла. Мам, честное слово. Прости, что в очередной раз тебя подвела.

— У меня умер дедушка, — говорю подрагивающим голосом.

— Я в курсе.

Не уточняю откуда он узнал. Все и так очевидно.

— Спасибо за цветы и сладости. Я совершенно не ожидала. Мог бы и предупредить, потому что бедный курьер стоял под дверью двадцать минут и старательно убеждал меня в том, что он никакой не маньяк.

Басаргин усмехается и щёлкает зажигалкой. Подумать только, теперь нас разделяют сотни километров!

— Ты сам выбирал цветы? — спрашиваю нервно. — Они шикарные!

— Честно говоря, нет. Не сам. Попросил помощницу.

— Ясно. Она… молодая?

— Примерно моего возраста.