Ольга Джокер – Грязная тайна (страница 45)

Теоретически я могла бы предугадать реакцию сестры на свой подлый поступок. Она бы кричала, злилась и недоумевала. Не стесняясь в выражениях. Но вот что касается мамы — тут всё сложнее. Я понятия не имею, какие эмоции читались бы у неё на лице, если бы она только узнала. Возможно, брезгливость за то, что воспитала такую дочь, как я.

Мама всегда боялась расстроить Катю. Сколько себя помню так было.

Однажды папин начальник передал для меня целый мешок одежды от подросшей дочери. Мне было семь, а Кате четырнадцать. Вещи были почти новыми, некоторые с бирками. Я так радовалась, примеряя многочисленные красивые платьица и футболки со стразами! Мама тогда вошла в комнату, закрыла дверь на замок и строго попросила меня не хвастать перед Катей. Лучше молчать, не отсвечивать. Ведь денег на новые наряды для сестры у родителей не было.

Сейчас, вероятнее всего, попроси я у мамы совет по поводу сложившейся ситуации, услышала бы то же самое. Проще держать язык за зубами и не расстраивать Катю. До последнего скрывая порочную связь с её бывшим женихом. Пусть это молчание будет давить на совесть и отравлять мою дальнейшую жизнь.

«Ой! Не в тот чат!» — приходит сообщение от сестры.

Фото с блондинкой моментально исчезает. Жаль, не успела сохранить.

«Мамуль, я тебя чуть позже наберу. Обсудим», — пишет Катя.

Обе пропадают из сети.

Откладываю телефон на прикроватную тумбу, встаю с постели и нервно расхаживаю по комнате. Понимаю, что в этот раз меня пронесло, а во второй… Его попросту не будет. Не будет! Я не стану, Медведь тоже. Мы просто *бемся и отдыхаем. Без лишних проблем и заморочек.

Хочется верить, что сегодня, в воскресенье, в последний совместный день с Басаргиным, нас никто не увидит, не услышит и не сдаст. А завтра всё вернётся на круги своя. Честно-честно. Миша уедет в столицу, я останусь. Отправлюсь на подработку, затем на занятия и репетицию. Впереди декабрь, и для нашего танцевального коллектива он всегда очень насыщенный. Времени для страданий почти не останется.

Я привожу себя в порядок, переодеваюсь. Спускаюсь на первый этаж в поисках Медведя. Администратор на ресепшн сообщает, что он занимается в спортзале.

Я сразу же нахожу Басаргина взглядом в самом конце зала. Он яростно и технично колотит грушу. Мокрый от пота, агрессивный. С мощной энергетикой, которая сшибает с ног и заставляет усиленно биться моё несчастное сердце.

Опираюсь лбом о холодную стену, остываю и складываю руки на груди. Как хорошо, что в зале нет ни единой женщины, кроме меня. Я бы извела себя от ревности.

— Первая персональная тренировка — абсолютно бесплатно, — звучит мужской голос над моим виском.

Оборачиваюсь, замечаю вчерашнего парня, который флиртовал со мной у бассейна. Отшатываюсь. Мне неприятно. Он снова повторяет один и тот же завлекающий манёвр. Играет мышцами в своей широкой майке-алкоголичке, думая, что сможет меня впечатлить.

— Я пришла не на тренировку, — указываю в сторону Медведя. — На мужчину вон того посмотреть.

— Я умею точно так же.

— Да ладно! А в спарринге с ним слабо?

Парень уклончиво отвечает и продолжает звать меня на тренировку. Но я почти не слышу его, лишь неотрывно смотрю на Басаргина. На его сильные руки, спину и насквозь мокрую от пота футболку. Хочу его. Снова хочу.

В какой-то момент он будто бы чувствует моё присутствие. Останавливается, застывает. Медленно оборачивается и снимает перчатку. Вытирает рукой капли пота со лба и впивается в меня диким взглядом. Я наконец иду к нему навстречу.

Вместо пожелания доброго утра он снимает вторую перчатку, бросает её на мат и молча прижимает меня к себе. Его ладони гладят спину, опускаются ниже и сжимают ягодицы. Жесты грубые, сильные. От него пахнет мужчиной, хищником.

С головой захлёстывает сначала смущение, затем удовольствие, когда настойчивые губы Медведя касаются моих. Целует он с напором, жадностью. У нас остался день. День, чтобы вдоволь распробовать друг друга.

— Валеев предлагает проехаться по лесу вчетвером, — произносит Миша, с трудом от меня оторвавшись.

Мои губы влажные, я облизываю их кончиком языка и максимально впитываю в себя вкус Медведя.

— Чудесно. Я за!

— Велопрогулка, Лисёнок. Пять километров. Осилишь?

— Конечно.

— Пункт назначения — голубое озеро.

— О, я наслышана о нём!

— Я пока приму душ, а ты сходи на завтрак. Встретимся через двадцать минут у центрального входа.

В ресторане я встречаю Геннадия и Альбину. Решаю не мешать им своим присутствием. Голубки мило воркуют. Возможно, после этого отдыха у них что-то получится. Альбина в разводе, Гена — вдовец. Нет никаких препятствий для совместной жизни.

Занимаю отдельный столик, любуюсь видом на лес. Было немного опрометчиво соглашаться на велопрогулку с учётом того, что мои детские воспоминания с велосипедом малоприятны и травматичны, но признаваться в этом Басаргину было бы стыдно. Тем более он так загорелся!

С самого детства я умела драться, лазить по деревьям и играть в футбол, но вот с велосипедами не ладилось. Возможно, потому что у родителей не было денег на его покупку. Я пыталась научиться на Колином, но когда во второй раз погнула ему раму, он сказал, что я буду ездить на велике лишь в качестве пассажира.

На улице стоит прекрасная солнечная погода. Даже не скажешь, что уже середина ноября. На мне лёгкая ветровка, худи с капюшоном и легинсы. Я готова к небольшому путешествию.

Мы с Медведем ждём Гену и Альбину у ворот гостиницы. Те задерживаются. Внезапно к Басаргину несётся двухгодовалый мальчишка по имени Егор и начинает отчаянно плакать. То, как Медведь утешает его, — безумно подкупает!

— Как тебя зовут, парень? — спрашивает без сантиментов.

— Егор.

— Где твоя мама?

— Не знаю!

Он снова плачет, жмётся к Басаргину. Чувствует, что этот мужчина сумеет его защитить и помочь. Похоже, он потерял маму.

Я быстро нахожу её в социальных сетях по никнейму. Алёна мама Егорушки. Да, именно так! Я пишу девушке сообщение, спрашиваю, в каком номере она находится. Её сын потерялся и истошно плачет. До икоты!

Алёна появляется через несколько минут. Совершенно не торопясь и попутно записывая видео. Меня разбирает злость.

— Эй, парень, — окликает Егора Медведь. — Если тебе не будет доставать внимания мамы — можешь смело разбить её телефон. Скажешь, что я разрешил.

Мальчишка непонимающе моргает, я смеюсь с вредных советов Басаргина. Алёна получает порцию критики от Миши и спешно прячет мобильный в карман куртки.

— Дети тебя обожают, Медведь. И Вера, и Егор. Вижу, ты готов к отцовству?

— Лисёнок, если бы мы проживали пятую жизнь и уже пробовали идти к старости и с детьми, и без, то можно было бы говорить о сознательном выборе. Готов или нет — покажет время. Но чисто теоретически да, я хотел бы семью и детей.

Опускаю глаза и смотрю на носы своих кроссовок. Слёзы душат, а в груди образовывается чёрная бездонная дыра.

Дурак ты, Медведь. Катя сделала бы тебя самым счастливым на свете.

— Ты будешь отличным папой, — отвечаю совершенно искреннее. — Я, например, совершенно не хочу ни семью, ни детей.

Басаргин закуривает. Чувствую, что смотрит. Глаз не отводит.

— Каким ты видишь своё будущее, Алиса?

— Буду учиться, танцевать. Плясать на концертах и корпоративах. Если повезёт — пойду в стриптиз. Там можно заработать много-много чаевых.

Поднимаю взгляд на Медведя. Он выгибает бровь дугой и затягивается дымом. Глаза темнеют, ноздри широко раздуваются.

— Шучу, — развожу руками. — Я так далеко не заглядываю.

Глава 47

Больно. Стыдно. Нелепо.

Я крепче обхватываю Медведя руками и ногами. Цепляюсь в него изо всех сил. Голова раскалывается, кружится. Щёки горят с того самого момента, как мы стали возвращаться из леса.

Облизываю кончиком языка уголок губы, ощущаю металлический привкус крови. Просто жуть! Наша велопрогулка закончилась раньше, чем кто-либо мог предположить. Кроме меня, конечно же.

Проходим по холлу гостиницы, направляемся к лифту. Отдыхающие во все глаза на нас пялятся. Я пока не видела себя в зеркале, но думаю, что выгляжу не очень презентабельно.

— Жми на кнопку, — резко произносит Басаргин.

Он сильно злится — я буквально кожей ощущаю исходящую от него агрессию и раздражение. Обнимаю сильнее, лащусь. Всё ещё напряжен. Не отпускает.

— Миш, я больше так не буду. Слышишь меня?

— Естественно, не будешь, — ухмыляется он.

Я утыкаюсь лицом в его шею и нежно, почти невесомо, целую. Ещё и ещё. Мне нравится касаться его губами и телом.

— Больно? — спрашивает Медведь уже более примирительно.