Ольга Джокер – Грязная тайна (страница 38)

Больше пятнадцати минут гипнотизирую экран, но Медведь не перезванивает и не появляется в сети.

Глава 39

— Лисичка, нужно возвращаться, — произносит Ляля, осторожно тронув меня за плечо. — Алла Константиновна в гневе.

— Да, сейчас. Одну минутку.

Подруга кивает, но не уходит. Остается ждать рядом.

Недолго думая, я набираю номер Руслана. Это рисково и очень опрометчиво. Я могу нас с Басаргиным здорово подставить и тогда наступит настоящий апокалипсис! Но в эту секунду я ни о чем таком не думаю и не совладаю с собой. Руководствуюсь только чувствами и эмоциями, а они на грани.

Занят. Снова занят! В третий раз позвонив Руслану, механический голос на другом конце провода сообщает мне, что абонент находится вне зоны доступа сети. Жаль. Очень-очень жаль. Руслан точно был в курсе произошедшего.

— Алис, нужно идти, — нервирует меня Ляля. — Это Басаргин, да? Его автомобиль взорвали?

— Не уверена, но номера вроде как его.

Подруга берёт меня за плечи и заставляет посмотреть в глаза.

— Послушай внимательно. Взрыв произошёл вчера, верно?

— Да, — отвечаю одними губами.

— Я понимаю, что ты на эмоциях, но так недолго и Катю набрать, сказав что-то типа: «Привет, сестрёнка! Не подскажешь, как там твой бывший жених?»

— Нет, Катю, конечно же, не стану трогать, — грустно усмехаюсь.

— Сейчас ты ничего не сможешь сделать. Ничем не сможешь помочь. Да и, в конце концов, у Медведя есть близкие друзья и родственники, которые наверняка находятся рядом.

Согласно кивнув, я нехотя возвращаюсь на сцену. Танцую, танцую. Никак не могу собраться, но автоматически двигаюсь, не вкладывая никакого запала.

Тренер не скрывает своего раздражения и заставляет коллектив исправлять ошибки. Работать лучше, на результат. Я в первом ряду и просто обязана показывать пример остальным девчонкам, но шокирующее известие не дает мне этого сделать. Не дает расслабиться, успокоиться и вслушаться в музыку.

Алла Константиновна гоняет нас до изнеможения, пока мы не выполняем поставленную задачу. Уставшие, вспотевшие. Заваливаем в раздевалку толпой.

Девчонки наперебой начинают возмущаться. Ругаться, скандалить. Кто-то утверждает, что в нервном срыве тренера виновата я, а кто-то — что Молодецкая. Мне плевать. На самом деле плевать, о чем они говорят.

Первым делом я проверяю свой телефон. Медведь так и не появился в сети, не прочитал моё сообщение и соответственно не перезвонил. Руслан тоже молчит. Они будто сговорились! И пока мне остается только гадать, что же на самом деле случилось. А ещё молиться, чтобы Басаргин не пострадал или отделался хотя бы минимальными травмами.

— Я вызываю такси? — спрашивает Ляля, явно намереваясь поехать в клуб.

— Прости, у меня не то настроение, чтобы развлекаться.

— Мне кажется, тебе стало бы легче после коктейля или бокала вина.

— Тебе только кажется, — отвечаю подруге дрожащим от напряжения голосом.

Ляля не скрывает своего разочарования. Целует меня в щёку, прощается. Понимаю, у неё внутри душевные переживания на фоне ссоры с Димкой. Но всё же наши чувства абсолютно несопоставимы.

Домой я добираюсь достаточно быстро несмотря на вечерние пробки. Прохожу в пустую квартиру, снимаю верхнюю одежду. Нужно приготовить что-нибудь на ужин. С родителями в этом деле было куда проще — в холодильнике всегда стояла еда. Достаточно было просто разогреть её в микроволновке.

На самом деле мне всё в кайф. Даже ненавистная уборка и та вызывает только положительные эмоции.

Короткий сигнал входящего сообщения заставляет меня прерваться в момент, когда я крошу салат. Быстро споласкиваю руки, вытираю полотенцем. Дрожащими от волнения пальцами снимаю блокировку с телефона и читаю ответ на своё сообщение Медведю:

«Это твоя?»

Приходит короткое и лаконичное: «Да».

В ушах звенит, сердце не на месте. Так, спокойно. Этот ответ означает, что есть хорошие новости. Басаргин жив, в сознании и его конечности целы, раз он написал мне.

«Я хочу тебя проведать», — набираю, пока он снова не пропал из сети.

Сообщение доставлено, прочитано. Но ответа не следует.

Выключаю конфорку, на которой варятся спагетти, сажусь на табуретку и продолжаю гипнотизировать телефон. Футболка липнет к спине, дыхание рвётся.

Не оставляй меня в неведении, пожалуйста. Я безумно волновалась.

«Проспект Курортный, 15», — приходит от него спустя несколько минут.

Я непонимающе смотрю на экран. Моргаю. Затем прихожу в себя и резко срываюсь с места. Бегу в комнату, выворачиваю шкаф. Достаю оттуда самое красивое платье, которое только есть. Наряжаюсь, будто на свидание. Духи, высокие сапоги. Глядя в отражение зеркала, остаюсь довольна собой.

Уже сидя в салоне такси, я смотрю на карту. Адрес, который дал мне Медведь, находится далеко за городом. Это точно не больница. И даже не его квартира. Немного страшно, но я доверяю и еду непонятно куда.

Всю дорогу таксист отчаянно пытается со мной флиртовать. Бросает недвусмысленные взгляды в зеркало заднего вида. Рассматривает мои коленки. Я сворачиваю общение и пытаюсь всмотреться в темноту за окном. Судя по всему, мы заезжаем в лес. Боже.

Когда автомобиль останавливается у ворот, я расплачиваюсь по счётчику и выхожу на улицу. С интересом рассматриваю высокий пятизвёздочный отель с бассейном и ухоженной территорией, которая ярко подсвечивается ночью. Интересно, чем занимается здесь Медведь? Почему дал именно этот адрес? Может, разыграл?

Я решительно иду по узкой тропинке к центральному входу, но заметно сбавляю шаг, когда вижу Мишу на крыльце. Он стоит возле урны, курит и грубо, с отборным матом, разговаривает по телефону. Красивый, невероятно привлекательный. В темных джинсах и чёрной обтягивающей водолазке. Набравшись смелости, я быстро преодолеваю расстояние между нами и поднимаюсь по ступеням.

Медведь смотрит на меня в упор. Серьезный, нахмуренный. Делает глубокую затяжку, затем тушит окурок.

— Думал, не приедешь, — негромко произносит, прикрыв динамик.

— Это была проверка?

— Возможно.

Он не улыбается при этом.

Я делаю ещё один шаг к нему. Обнимаю. Утыкаюсь лицом в твёрдую грудь, встаю на носочки и касаюсь губами шеи. От его запаха кружится голова, а внизу живота сходят с ума все мои бабочки.

— Ты без вещей? — спрашивает Медведь.

Кто-то на другом конце провода продолжает невозмутимо болтать.

— Без.

— Х*ево.

Затем Басаргин возвращается к разговору, поглаживая меня по лопаткам и вызывая волну мурашек по коже.

— Хорошо, — произносит раздражённо невидимому собеседнику. — Я тебя не очень понял, но потом разберёмся. До связи.

Он заканчивает звонок, шумно вздыхает. Между нами повисает напряженное молчание. Знаю, в его жизни резко все переменилось. Отмена свадьбы, покушение. И я. Возможно, не вовремя. Я и сама не знаю, что здесь делаю и зачем приехала вопреки всем своим установкам, которые тщательно прорабатывала все эти дни. Но понимаю, что определенно не зря.

— Я боялась, что тебя убили, — шепчу едва слышно.

— Не дождутся, Лиса. Я живучий. Хотя проблем прилично подкинули. Я теперь без тачки, живу в этом отеле. На ближайшие выходные точно. Останешься со мной?

Миша касается губами моего виска. Ещё и ещё. Меня знобит, мурашит. Мы обнимаемся, вокруг никого. Лес, тишина. И глубокая осень.

Останусь ли я? На выходные, с ним? Только вдвоем? Боже, да. Никто не узнает об этом.

После моего утвердительного кивка мы проходим в просторный холл и сворачиваем вправо. Попадаем в шикарный ресторан, где висят красивые массивные люстры, где много роскошных картин и бегают официанты в строгих классических костюмах.

— У тебя здесь встреча? — интересуюсь у Басаргина.

— Да, сейчас поужинаем с одним важным человеком. Обещаю, недолго.

— Я его знаю?

Тут же напрягаюсь при этом.

— Можно сказать и так. Геннадий Борисович из генпрокуратуры. И это его тачку сп*здили твои дружки в августе.

Я резко дёргаюсь, будто намереваясь сбежать. Паника накатывает молниеносно. На что Медведь едва уловимо улыбается и надавливает на мою поясницу, подталкивая вперёд и давая понять, что раз приехала, то уже никуда не денусь.