Ольга Дормина – Уральские ветра. Продолжение «Светотени-2» (страница 2)
Глава 3. Дмитрий
Дмитрий мрачно смотрел в окно из своего кабинета на втором этаже. Его раздражало весеннее щебетание птиц и яркие лучи солнца, скользящие по стеклу. По большому счёту, в последнее время его раздражало почти все. Мужчине до смерти надоело торчать в этой дыре на окраине Перми и заниматься всей этой мышиной возней с детьми и подростками. Его всегда немного презрительное выражение лица, в последнее время стало откровенно унылым и злым.
Еще немного подумав, он набрал знакомый номер.
–Привет, у меня важный разговор.
–Что-то случилось?
–Да, я хочу перейти на другую задачу. Не могу больше здесь, в этой пятой точке мира, с этими детьми, не моё это!
–Что за бунт? Задания не обсуждаются! Когда закончишь с этим, будет тебе новая миссия.
Дмитрий перешел на злобный сдавленный шепот:
–Ага, сам чистенький сидишь, по стране разъезжаешь, а я должен заниматься всей этой грязью!
–Ты же понимаешь, что не я это решаю! Изначально я делаю своё дело, а ты свое!! Ты ж не хотел быть на светлой стороне, так что сейчас возмущаешься?
Дмитрий замолчал, морщины изрезали его лицо, и в полусвете заходящего солнца он казался стариком. Гримаса раздражения сменилась маской боли и страдания:
–Я не знал, не рассчитывал, что будет такое, понимаешь? Я могу топить бизнесы, издеваться над взрослыми людьми. Уничтожать и убивать их. Но тут дети, понимаешь, я чувствую себя исчадием ада.
–Но ты и есть исчадие ада! Ты ж говорил, что готов на все. Или в тебе вдруг, через много лет, заговорила совесть? После всего, что ты сделал?
–Не знаю....
Дмитрий положил трубку и медленно подошёл к бару. Также медленно он налил стакан коньяка и выпил его, смотря перед собой неподвижным взглядом.
Неожиданно зашла Марина:
– Дорогой, ты ведь помнишь, что мы вечером приглашены на День рождения к Стасу, другу Ванечки?
– Идите без меня!
– Да но… Как же?
– Я все сказал.
– Дима, я хотела поговорить, ты странно себя ведёшь в последнее время.
– О чем говорить?
– О нас, мы все-таки семья
Дмитрий вдруг засмеялся, потом смех перешёл в хохот, у него даже потекли слёзы. И также неожиданно он замолчал и нахмурился. Подойдя вплотную к Марине и взяв ее за горло, он зашипел:
– Ты думаешь, я не знаю, что Ваня не мой сын?
Марина побледнела и обеими руками схватилась за руку мужа, сдавливающую шею:
– Что ты, что ты такое говоришь?
– Все просто, детка. У меня вообще не может быть детей, понимаешь?
Лицо Марины пошло красными пятнами. Дмитрий вдруг отпустил ее и махнул рукой.
– Да не бойся. Мне на все это наплевать. Как и тебе на меня, правда ведь? Вот на деньги тебе не наплевать. Ладно. Живём как раньше. Просто не мешай мне и не лезь, это понятно?
Марина закашлялась и, держась руками за свою шею попятилась к двери. Глаза ее были расширены от ужаса.
– Ну поняла, так иди, иди отсюда.
Женщина, зажав ладонью рот, выбежала из кабинета.
Телефон Дмитрия зазвонил. Словно очнувшись ото сна, он устало ответил:
– Да, помню. Это в пятницу? Хорошо, конечно, будем.
После этого, скривившись как от зубной боли, он написал смс и бросил телефон на стол. И сразу пошел за вторым стаканом коньяка.
Глава 4. Выход в свет
Ира несколько раз перечитала смс, и ее тело сковал знакомый липкий страх. Хотелось замереть и не двигаться, не говорить, ничего не чувствовать. Пересилив себя, она пришла на кухню к Людмиле Петровне и показала смс:
– В пятницу надо идти на мероприятие с ним, с Дмитрием. Я боюсь. Там наверняка будет этот…
Ира замялась и покраснела. Людмила Петровна, оторвавшись от плиты, улыбнулась и спокойно произнесла:
– Не бойся, Ирочка, я тоже пойду.
– Но как? Вас туда не пустят.
– Мое дело – как. Ты мне скажи – где и когда.
– А можно отказаться и не ходить?
–Нет, деточка, надо идти. Ты не переживай. Будет у тебя группа поддержки.
Это был один из самых грандиозных благотворительных вечеров города. В старинном трехэтажном особняке екатерининских времен собрались все сливки местного общества – политики, бизнесмены, деятели искусства. С некоторых пор стало модным не только зарабатывать деньги, но и принимать участие в благотворительных проектах. Например, сейчас планировалось продать на аукционе несколько известных картин, а деньги направить на помощь больным раком.
При этом большинство присутствующих было озабочено отнюдь не нуждами страждущих, а желанием засветиться на важном мероприятии и подтвердить таким образом свой статус «высшего общества». Гости собирались заблаговременно, без суеты и спешки. Перед парадным входом в здание останавливались шикарные машины, из них выходили мужчины в смокингах и дамы в вечерних платьях. Благо конец апреля, хоть и освежал еще ночной прохладой, но позволял уже обойтись без зимней одежды.
Дмитрий с Мариной забрали Иру у дома, где они жили с Людмилой Петровной. Девочка была очень рада, что ее опекун приехал с женой, поскольку особенно боялась его после последней стычки. Все же Марина несмотря на свою алчность и высокомерие, была неким гарантом, что все будет в рамках приличий. Людмила Петровна проводила девочку до машины и многозначительно сказала:
– Не бойся, я буду там, с тобой.
Ира хоть и не поверила, но все-таки ей было легче, что есть люди, которые будут переживать за нее так сильно. Еще и Даня присылал ободряющие смски и смайлики.
Марина критически осмотрела Иру и то самое сшитое Людмилой Петровной платье:
– Ну нет, я как чувствовала, что ты оденешь что-то не то. На вот – переодень- и сунула ей какое-то темно-красное платье.
Но Ира наотрез отказалась его надеть. как ни уговаривала ее Марина. Девочке казалось, что в этом светлом платье она под защитой. Наконец, женщина сдалась, посмотрев на бывшую воспитанницу даже с каким-то уважением:
– Ну как знаешь. На, хоть губы и глаза подкрась, вся бледная. А что- уже пора тебе!
Здесь Ира не стала спорить и взяла предложенную помаду. Так они доехали до места назначения и прошли в холл, где уже было несколько десятков гостей и журналисты. Те сразу бросились к Дмитрию, фотографируя его с женой и воспитанницей и попутно задавая совершенно дурацкие вопросы. Дмитрий в этот раз досадливо морщился, хотя пару раз заставил себя широко улыбнуться на камеру. Он вообще был без настроения, как будто выключилась какая-то батарейка.
Марина как обычно, выглядела шикарно, и взяв бокал с шампанским, разглядывала присутствующих, иногда вежливо обмениваясь дежурными фразами со знакомыми. Ира настороженно молчала, хотя тоже иногда выдавливала слабую улыбку пока не увидела того самого художника – Иннокентия Михайловича. Он не торопился подходить к Дмитрию и его спутницам, но не спускал глаз с Иры, плотоядно ухмыляясь. Ира застыла и хотела написать смс Дане, но Дмитрий недовольно посмотрел на телефон, который она достала из сумочки, и девочка положила его обратно. Она знала, что это слишком людное место, для того чтобы произошло что-то ужасное, но почему-то, возможно по привычке, она почувствовала себя в мышеловке. Так она и стояла, считая минуты до начала официальной части, мечтая, чтобы этот Иннокентий Михайлович оказался в другом конце зала.
Немного поодаль у столика расположились две элегантные дамы в возрасте, и Марина, знающая толк в украшениях и сумках, восхищённо рассматривала и оценивала их аксессуары. Произведя в, уме какие-то вычисления, она прошептала:
– Пятнадцать миллионов на них обеих, не меньше. Надо же, старые кошёлки.
Дмитрий опять сморщился и метнул злобный взгляд на Марину, она тут же замолчала и, увидев поодаль Иннокентия Михайловича, жестом пригласила его подойти. Он как будто ждал этого момента, тут же подошёл, старомодно расшаркиваясь и целуя дамам руки. Ирину руку он задержал в своей потной ладони и стал расспрашивать, почему она давно не приезжала. Он выразил уверенность, что ей необходимо посмотреть его новую картину, а также взять несколько уроков рисования. Мужчина хотел найти поддержку своим словам у Дмитрия, но тот устало и немного презрительно смотрел на происходящее.
Неожиданно всех пригласили пройти в зал, и Ира с ужасом поняла, что художник до сих крепко держит ее за руку, значит сесть придется рядом с ним.
И тут произошло неожиданное- к ним подошли те самые дорого одетые дамы, и Ира чуть на упала в обморок, узнав в одной из них Людмилу Петровну. Выглядела она потрясающе – волосы мастерски уложены в высокий пучок с подкрученными прядями. Длинное бордовое платье подчеркивало хорошо сохранившуюся фигуру, но главное – какие-то неимоверно дорогие старинные серьги и подвеска с камнями в тон платья. Единственное, что могло выдать женщину – натруженные руки, но они были надежно спрятаны в лайковые перчатки. Ее спутница – не менее шикарно одетая ухоженная дама лет шестидесяти с огромными бриллиантами в ушах, прямо накинулась на Иннокентия Михайловича:
– Боже мой, какая встреча! Вы – художник моей мечты, мой кумир! Вы должны рассказать мне о Ваших последних творениях. Люси, сфотографируй нас вместе! Ах, Боже мой!
Все замерли как в немой сцене в кино – Ира во все глаза смотрела на Людмилу Петровну, художник, отпустив девочку, уставился на новоявленную фанатку своего возраста, Марина, приоткрыв рот разглядывала вблизи бриллиантовое колье, и только Дмитрий, узнав Людмилу Петровну, внезапно чуть не расхохотался, до того смешной ему показалась эта ситуация.