Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 41)
— Что?
— Что-нибудь.
Он поднял глаза.
— Я пытаюсь понять, что означает «спокойное, но не бухгалтерия».
— Это не относится к проекту.
— Очевидно. Но как формулировка сильная.
Наташа сжала ручку.
— У меня вечером семейное мероприятие.
— В платье?
— Сергей Павлович.
— Молчу.
Он действительно замолчал.
На целых пять секунд.
— Просто, если это платье для совета директоров, я бы рекомендовал «уверенное, но не аудит».
Наташа не выдержала и фыркнула.
Смех вышел неожиданно, почти сердито.
— Вы невозможны.
— Это семейное мероприятие или свидание?
Она посмотрела на него так, что любой разумный человек отступил бы.
Сергей, видимо, разумным был, но не настолько.
— Вопрос снят, — сказал он. — По выражению лица ответ получен.
— Вы выходите за рамки делового общения.
— Согласен.
— И?
— Вернусь в рамки.
Он вернулся. Без комментариев, без улыбки, без попытки поймать её смущение на крючок. Просто переключился на региональные кластеры, как будто ничего не произошло.
Наташа должна была быть благодарна.
Она была раздражена.
Вечером, уже дома, Наташа обнаружила то самое платье на двери шкафа. Оно было чёрное, простое, хорошо сидящее, с рукавами, которые создавали иллюзию спокойствия, и вырезом, который Лена явно считала «намёком на жизнь».
На зеркале была приклеена записка:
«Не надевай пиджак. Мы тебя знаем».
Ниже Полининым почерком:
«И не бери ноутбук. Мы тебя тоже знаем».
Наташа отлепила записку, сложила её пополам, потом ещё раз, потом поняла, что складывает слишком аккуратно, и бросила на тумбочку.
Кандидат номер два ждал её в ресторане с говорящим названием «Мясо и смысл».
Наташа решила, что это предупреждение.
Его звали Виктор. Сорок три года. Юрист. Плотный, уверенный, с крупными руками, дорогим ремнём и голосом человека, который привык, что его слушают до конца, даже если он уже всё сказал на второй минуте.
— Наталья, — произнёс он, вставая. — Вы отлично выглядите.
— Спасибо.
— Очень женственно.
Наташа мысленно открыла таблицу.
Столбец «комментарии внешности в первые тридцать секунд» — да.
Но пока не смертельно.
Они сели. Виктор сразу заказал стейк, не глядя в меню, и красное вино, «нормальное, не кислое». Официант принял это с лицом человека, который видел всё и выжил.
— А вы? — спросил Виктор.
— Салат и рыбу.
— Рыбу? В мясном ресторане?
— Я люблю сложные решения.
Виктор рассмеялся громко, довольный не столько шуткой, сколько тем, что женщина за столом вообще произвела звук.
Первые пятнадцать минут он рассказывал о своей юридической практике. Наташа слушала вполуха, периодически кивая. Виктор был успешен. Очень успешен. Он сообщил это в разных формулировках четыре раза, причём каждый раз так, будто предоставлял новые доказательства.
— Я вообще считаю, — сказал он, когда принесли стейк, — что мужчина должен быть мужчиной. Решать. Брать ответственность. Добывать.
Наташа посмотрела на его тарелку.
— Стейк?
— В широком смысле.
— Понимаю.
Он взял нож и вилку, отрезал кусок, пожевал, кивнул сам себе. Потом вдруг отложил приборы.
— Знаете, иногда хочется без всей этой ресторанной условности.
Наташа насторожилась.
Виктор взял кусок стейка пальцами.
Наташа моргнула.
Нет, ей не показалось.
Он действительно взял стейк руками.
Не бургер. Не ребро. Не маленький кусочек хлеба. Стейк.
В дорогом ресторане.
Руками.